Цзянь Яню не пришлось долго ждать снаружи: Ло Цзиньшэн не выдержал допроса и раскололся. Честно говоря, никто не ожидал, что Зелье Правды сработает настолько безотказно. Стоило выпить хотя бы глоток, как пленник выкладывал всё, о чём его спрашивали, не в силах сдержать язык, а на его лице застывал дикий, животный ужас.
В окрестностях города Ичжоу ютилась заброшенная пагода, куда обычно забредали разве что нищие да беглые бродяги. Не привлекательнее прочих мест, она давно опустела. Воспользовавшись тем, что до развалин никому нет дела, Ло Цзиньшэн выгнал всех бездомных, тайком прибрал святыню к рукам и окружил её барьером. Там он заставлял людей против воли оказывать ему услуги и пленял обладателей редкого телосложения Духовного Тигля, вступая с ними в связь ради собственной культивации.
Приказав связать Ло Цзиньшэна и вести его под конвоем, Гу Цзинъюнь вместе со всеми направился к развалинам.
Барьер, казавшийся простым смертным нерушимой преградой, для Гу Цзинъюня был лишь хрупкой скорлупой, которую можно разнести в дребезги одним взмахом меча.
Заклятие пало.
Отряд вошёл под своды храма. Посреди главного зала возвышалась древняя золочёная статуя Будды со сколотым углом. Покрытая толстым слоем пыли, она безмолвно взирала на пришедших, и в её каменных глазах всё ещё таилось кроткое сострадание.
— Творить такое прямо перед ликом Будды... Совсем страх потерял? Не боишься небесной кары? — проворчал Лин Ханьчжан и от души отвесил Ло Цзиньшэну пинка.
Духовные каналы мерзавца были запечатаны, лишая его малейшей возможности воззвать к магии, так что сейчас он ничем не отличался от смертного. Более того, ослеплённый, он не видел дороги и беспомощно плелся под конвоем, спотыкаясь на каждом шагу.
Командир Цзи Цзыхэн, отправившийся вперёд на разведку, спешно вернулся с докладом:
— Молодой господин, они сзади.
— Идём, — кивнул Гу Цзинъюнь.
Отряд устремился за ним.
Цзянь Янь оглянулся на статую. Ему показалось, будто сквозь милосердный лик Просветлённого проглядывает суровая, карающая властность, но никакой враждебности в этом не было. Будь у истукана душа, он вряд ли простил бы Ло Цзиньшэну подобное святотатство. Бросив последний взгляд на изваяние, Цзянь Янь отвернулся.
Сам храм был небольшим: за главным залом ютилась лишь одна боковая пристройка. Оконный проём с зияющей дырой плотно заколотили толстыми досками — похоже, лишь в погожий полдень сюда пробивалось несколько чахлых лучей света. Дверь пристройки захлестнули тяжеловесные цепи; каждое звено размером не уступало кулаку взрослого мужчины — слабосильному человеку такую махину даже с места не сдвинуть.
— Тьфу, дрянь, — Лин Ханьчжан снова отвесил пленнику крепкого пинка.
Ло Цзиньшэн пошатнулся и, не видя ничего перед собой, запутался в цепях. Он со всего маху врезался головой в дубовую створку — прозвучал оглушительный, гулкий удар.
Гу Цзинъюнь лишь повёл рукой — и толстенная цепь со звонким треском разлетелась надвое. Стоило ему разжать пальцы, как железные звенья с грохотом рухнули на землю.
За распахнутой дверью, в самом тёмном углу, сжались два истощённых юноши лет восемнадцати-девятнадцати. Их лица казались белее бумаги, а дыхание едва прослушивалось. Заслышав скрип петель, оба в ужасе вжались в стену. Даже когда они разглядели, что вошедшие не похожи на разбойников, на их измождённых лицах не отразилось ни капли радости — лишь вспыхнула ещё большая настороженность. Оборванное рубище не могло скрыть бледную, источенную неволей кожу.
Гу Цзинъюнь тут же отвёл взгляд и уже собирался приказать подать одежду, но Цзянь Янь опередил его: выхватив из Кольца Сумеру два широких чёрных балахона, он поспешно подошёл к пленникам.
— Вы кто такие? — настороженно спросил один из юношей сиплым, надрывистым голосом.
Цзянь Янь смотрел ему строго в глаза, из вежливости избегая оглядывать его фигуру, и протянул мантии.
— Не бойтесь, мы пришли вытащить вас отсюда. Вот, накиньте пока это.
В этот момент Лин Ханьчжан втолкнул в комнату Ло Цзиньшэна и заставил того встать на колени. Назвав имя юнца, который прибежал с вестью к Секте Меча, он добавил:
— Секта Меча приняла ваше прошение. Вчера же, предъявив жетон ученика, мы передали дело в Палату Наказаний и местным властям. Ло Цзиньшэн получит по заслугам.
Оба юноши застыли, не в силах поверить услышанному. Лишь спустя долгое мгновение до них дошло, что кошмар окончен, и они в два голоса зарыдали. Тот, что заговорил первым, торопливо натянул на себя мантию, совершенно не заботясь о том, что выглядит в ней как в мешке. Главное, что она закрывала всё тело с головы до пят, защищая от холода — лучшего покрова сейчас и пожелать было нельзя.
Изнемогающий юноша, преодолевая слабость, поднялся на ноги и диковато огляделся вокруг. На полу не валялось даже завалящего кирпича — лишь прелая солома. Тогда он выхватил ножны с пояса стоящего рядом Стража Небесного Волка — выдернуть сам меч из мёртвой хватки воина он не мог, поэтому пришлось довольствоваться малым.
— Попался, тварь?! Намерился сделать из меня духовный тигель?!
Зайдясь от ярости, юноша принялся пинать Ло Цзиньшэна и со всего размаху молотить ножнами по его затылку.
Страж Небесного Волка, едва не лишившийся пояса, ошеломлённо ойкнул. Понимая, что парню нужно выплеснуть накопившийся адский кошмар, он лишь почесал затылок и не стал забирать ножны. Оснащение у стражей было отменное: даже ножны отливались из настолько прочного сплава, что ими можно было уложить бизона.
Ло Цзиньшэн даже опомниться не успел, как его голова превратилась в сплошное кровавое месиво. Закатив глаза, он без чувств рухнул ничком — да так, что его лбом отпечатался поклон перед вторым юношей, всё ещё вжавшимся в угол. Израненный мститель зашатался от изнеможения, но Цзянь Янь вовремя подхватил его под руки.
— Осторожней, молодой человек, — с сочувствием проговорил Цзянь Янь. — Вам бы сначала показаться лекарю, а уж потом сводить с ним счёты.
— Сводить счёты? — Юноша с ненавистью качнул головой. — Дайте меч! Я зарежу эту гниду!
Впрочем, он едва держался на ногах и стоял только благодаря поддержке Цзянь Яня. Ножны выпали из его обессилевших пальцев, и страж поспешил прибрать их обратно.
— Давайте для начала выберемся отсюда, — мягко предложил Цзянь Янь.
Пленник бросил на бессознательное тело Ло Цзиньшэна взгляд, полный неутолённой ярости.
В своих показаниях Ло Цзиньшэн божился, будто держал пленников только в этой пристройке, однако Стражи Небесного Волка прочесали весь храм от корки до корки — разве что плиты на полу не взламывали в поисках потайных ходов. Убедившись, что больше никого нет, спасённых отправили в город и передали в руки лекарей.
Оба юноши обладали скромными силами, оттого и попали в лапы насильника: тот, что молча забился в угол, находился на ступени Очищения цзи, а его более отчаянный товарищ достиг Заложения оснований. При этом оба обладали редчайшим телосложением Духовного Тигля — двойное совершенствование с ними позволяло партнёру раздувать свои силы вдвое быстрее.
Юноша со ступени Очищения цзи звался Ян Юанем и родом был из простых смертных — его родное селение ютилось всего в нескольких перевалах отсюда. Грезя о бессмертии и пути Дао, он исколесил не один уезд в поисках наставника; у него выманили немало грошей, но парень не сдавался, пока не наткнулся на Ло Цзиньшэна. Тот обучил его некоему руководству, благодаря которому обычный смертный за считанные дни взошёл на первую ступень культивации. Затем мерзавец снабдил его снадобьями, и после пары лет усердных трудов Ян Юань пробился к ступени Заложения оснований.
Ян Юань ликовал и проникся к благодетелю безграничной признательностью. Кто ж знал, что едва он достиг желаемой ступени, как Ло Цзиньшэн заманил его в эту глушь? Выяснилось, что заманчивая техника была дьявольской уловкой, превращающей человека в идеальный «тигель» и пожирающей его жизненный век ради сиюминутного скачка в силе. В результате его обретённая ступень Заложения оснований давно развеялась, откатившись обратно к начальному Очищению цзи.
Второй юноша, Тань Минсю, был бродячим культиватором стадии Заложения оснований. Он рос с проклятым даром Духовного Тигля и всю жизнь берёг свою тайну, но однажды по неосторожности выдал себя, о чём и прознал Ло Цзиньшэн. Затем последовало похищение и неволя в полуразрушенной пагоде — а дальше всё и так было понятно без лишних слов.
Третьему пленнику, совсем ещё мальчишке, удалось вырваться на волю до того, как маньяк успел до него добраться. Воспользовавшись недосмотром Ло Цзиньшэна, троица выломала доски на окне, добралась до истончавшейся грани барьера и совместными усилиями проковыряла лаз величиной с собачью лазейку. Лишь благодаря хрупкому телосложению и отчаянному упрямству мальчишка смог протиснуться наружу и уйти от погони. Заподозрив неладное, Ло Цзиньшэн вернулся, заделал брешь и с тех пор не спускал с пленников глаз, не давая им ни единого шанса на победу.
После ухода лекарей оба пострадавших немного восстановили силы. Ян Юань, до смерти напуганный культиваторами, замкнулся в себе и отказывался от разговоров, поэтому восстанавливать картину произошедшего пришлось Тань Минсю.
— Я велел мальцу отыскать помощь, — сбивчиво проговорил Тань Минсю. — Он только дважды отвесил поклон и задал дёру... Честно говоря, я и надеяться не смел, что у него всё получится.
— Вот только непонятно, — удивлённо почесал затылок Лин Ханьчжан. — Мы же на самой границе Средиземных и Западных земель, а Секта Меча — в далёких Восточных землях. Зачем было переправляться через полмира, вместо того чтобы прибежать к местным властям или в Объединённую карательную службу?
— Э-э... — Тань Минсю смущённо кашлянул. — Пожалуй, тут моя вина. Парнишка спросил, к кому податься, а я вспомнил, что про Секту Меча всегда говорят как об обители благородных праведников, и направил его туда. Я-то думал, он наткнётся на какого-нибудь странствующего адепта, а он взял и махнул прямиком к вашим воротам!
— А как он сам? Живой? — с тревогой уточнил Тань Минсю.
— Мчался день и ночь без продыху, наткнулся на зверей-демонов, — ответил Лин Ханьчжан. — К счастью, наши ученики подоспели вовремя, так что серьёзно он не пострадал. Но вставать ему пока нельзя, оттого и остался в сектантской лечебнице.
— И то слава богу, — вздохнул с облегчением Тань Минсю.
Затем разговор зашёл о судьбе Ло Цзиньшэна. Тань Минсю рвался лично прикончить истязателя, тогда как Лин Ханьчжан настаивал на передаче ублюдка в Палату Наказаний. Мир культиваторов крут, но закон есть закон: Палата Наказаний тесно сотрудничает с властями смертных, так что передать преступника ей — всё равно что отдать под суд казны. А дабы приговорённый перед смертью не вытворил чего-нибудь вроде самосожжения духовной энергии, казнить его полагается магу с высокой культивацией.
Оба стояли на своём, и спор зашёл в тупик.
Гу Цзинъюнь, сидевший во главе стола, молча слушал эти пререкания.
— Раз так, — ровным тоном произнёс он, — почему бы господину Таню не остаться пока здесь? А когда придёт час казни, Палата просто сменит палача.
Спорившие замерли, разом потеряв дар речи.
А ведь действительно... Как всё просто!
— Пусть Карательная служба выделит пару стражников для присмотра, — добавил Гу Цзинъюнь. — Такому ничтожеству, как Ло Цзиньшэн, всё равно уже не выкрутиться.
Возражений ни у кого не нашлось.
Следом зашла речь о будущем Ян Юаня.
— Я... я хочу домой, в деревню, — еле слышно пробормотал тот.
Обжёгшись на молоке, будешь дуть и на воду — а тут парню едва не свернули шею. Единожды доверившись лже-учителю, он напрочь утратил тягу к стезе бессмертных и теперь испытывал к ней лишь глубокое отвращение. Спокойная жизнь простого смертного казалась ему нынче предельным счастьем.
Гу Цзинъюнь поинтересовался, где именно находится его деревня, и Ян Юань назвал точные ориентиры. Присутствующие переглянулись: да ведь этот путь как раз лежал по дороге к столичному городу Фэнъань в Средиземных землях!
— В таком случае отправишься вместе с нами, — подытожил Гу Цзинъюнь.
Ян Юань хоть и пребывал в робости, но добро от зла отличать умел. Соскочив со стула, он бухнулся на колени и со всего размаху отвесил спасителям три нижайших поклона, стуча лбом о пол:
— Вы — мои благодетели, вытащившие меня из ада! В этой жизни и в следующей Ян Юань будет молить Небеса о вашем здравии и вовек не забудет вашей доброты!
Цзянь Янь шагнул вперёд и бережно поднял его с колен.
Согласовав дату отбытия, спутники разошлись по своим комнатам. Ло Цзиньшэна же упекли в казематы ожидать расправы.
* * *
Тань Минсю, выведав, что Цзянь Янь принадлежит к Секте Согласия и Радости, улучил момент и тайно подошёл к нему без свидетелей.
— Вы хотите вступить в Секту Согласия и Радости? — изумился Цзянь Янь.
— Именно так, — признался Тань Минсю. — Из-за своей природы я идеален для сокровенных техник этой школы. Собственно, когда меня заграбастал Ло Цзиньшэн, я как раз держал путь в её обитель. — Он заколебался, и в его голосе проскользнула тревога: — Скажите честно... Как в вашей секте относятся к обладателям телосложения Духовного Тигля? Если кто-то из адептов захочет лечь со мной, а я воспротивлюсь... заступится ли за меня руководство? И ещё...
Он вывалил целый ворох вопросов, желая на берегу узнать, чего ждать.
Послушав суетливые причитания Тань Минсю, суть которых сводилась к единому страху — стать жертвой принуждения, — Цзянь Янь немного подумал и осторожно осведомился:
— Господин Тань, а как вы сами относитесь к жизни в одиночестве? Мечтаете об избраннике? Сможете найти кого-то сами или согласились бы на устроенное знакомство — вроде сватовства?
Тань Минсю от такой постановки вопроса аж рот разинул:
— Да что хорошего в бобылях?! Разумеется, лучше быть с кем-то! А вот сватовство... Я же не какой-то урод, чтобы мне парня по протекции искали! Зачем мне эти свидания вслепую?!
Цзянь Янь молча проглотил это.
Невидимая стрела с маху вонзилась прямо в сердце Цзянь Яня.
Ведь у него-то как раз и не было парня! Пусть он сам не рвался никого искать и терпеть не мог сватовство...
Тань Минсю всё ещё недоумевал, к чему вообще зашла речь о сватовстве, но Цзянь Янь предпочёл сделать вид, будто ослышался, и уверенно подбодрил юношу:
— В Секте Согласия и Радости собрались замечательные люди. Никто не станет принуждать тебя к близости. Напротив, секта всегда готова дать защиту своим адептам.
— А чем обычно заняты ученики? — полюбопытствовал Тань Минсю.
На этот вопрос ответ вырвался у Цзянь Яня без единой запинки:
— О, дел невпроворот! Грызть семечки, чесать языки, пересказывать сплетни, читать любовные романы да греть бока на солнышке...
Тань Минсю опешил:
«Это обитель бессмертных или приют для престарелых?!»
Впрочем, от подобного описания на душе у него стало невероятно сладостно.
— И не смей принижать себя, господин Тань. Ты — человек, а не какой-то там «тигель», — в чистом, выразительном взгляде Цзянь Яня просияла непреклонная искренность. — Усердно культивируй, расти над собой и будь единственным хозяином собственной судьбы!
Растроганный до глубины души Тань Минсю готов был расплакаться, а его почтение к Секте Согласия и Радости взлетело до небес.
— Я всей душой жажду вступить в вашу обитель! Не согласится ли господин Цзянь выступить моим поручителем?