В Секте Согласия и Радости не водилось единого ученического общежития: новоприбывших селили неподалёку от обители наставника, а то и вовсе по соседству. Такой уклад позволял учителю и ученикам быстрее сблизиться и проникнуться взаимным доверием.
Слева от покоев Преподобного Хэхуаня жил его второй ученик, Фань Ян, а флигель по правую сторону до сих пор пустовал. Теперь туда и определили младшего воспитанника.
Все трое занимали одну просторную усадьбу с большим общим двором посередине. Старшая ученица, Янь Юйшань, будучи девушкой, располагалась отдельно — в отдельном дворе напротив.
И хотя каждый из троих со временем доставлял немало головной боли, в главном они оставались послушными и почтительными. Окружённый заботой учеников, Преподобный Хэхуань ощущал себя почти счастливым.
Когда в небе воссияла луна и зажглись редкие звёзды, он свернулся калачиком на постели, полным надежд на будущее — во сне ему предстояло составить план воспитания младшего ученика.
А уж насколько подобный подход эффективен...
Преподобный Хэхуань рассудил просто: раз уж дело происходит во сне, о какой эффективности вообще может идти речь? Спешить некуда, всему свое время. А завтрашние заботы подождут до завтра.
С этой умиротворённой мыслью он и заснул. Поездка вымотала его без остатка — любые отлучки из секты давались ему с трудом, — так что наутро он твердо вознамерился спать до упора.
На следующий день, в час Макака — на самом рассвете.
Из двора сквозь неплотно прикрытые ставни донеслись размеренные звуки: «швиш-швиш», «шорох-шорох», «свист-свист». Непрекращающийся шёпот движения врывался в комнату, нарушая покой.
Преподобный Хэхуань повернулся на другой бок, притворяясь глухим.
Звяк!
В тишине раннего утра, когда даже птичий щебет ещё не нарушал дремоту мира, кто-то со звоном обнажил меч. Острый, чистый свист рассекаемого воздуха прозвучал предельно отчётливо.
— Да чтоб тебя! — Преподобный Хэхуань окончательно лишился сна. Вне себя от гнева он отбросил одеяло и слез с кровати.
Кто?! Кто посмел ни свет ни заря разрушить его сладкие грёзы?
С мрачным, как туча, лицом наставник с силой распахнул двери.
Осеннее равноденствие уже миновало, зима подбиралась всё ближе, и светлеть с каждым днём начинало всё позже. Прохладный ветер нёс свежесть, утренняя мгла ещё окутывала землю — самое благодатное время для сна.
Но едва дверь отворилась, Преподобный Хэхуань так и застыл на пороге.
Под раскидистым деревом спиной к нему стоял юноша в облегающем тренировочном одеянии. Выправка его казалась до боли знакомой. Он замер в стойке мабу.
Пронёсся тоскливый осенний порыв ветра, взметнув с земли пару пожелтевших листьев.
Преподобный Хэхуань лишился слов.
Это был А-Янь.
Раз уж тренировался Цзянь Янь, о намеренной пакости не могло быть и речи. В глазах наставника младший ученик был закрыт нерушимым предвзятым допущением — чистым и высоким, как само небо. Преподобный Хэхуань свято верил, что Цзянь Янь станет самым послушным и почтительным воспитанником во всей Секте Согласия и Радости, без исключения.
Но...
Неужели обязательным условием являлся подъём на рассвете, когда солнце ещё даже не показалось над горизонтом?!
Загонять собственного наставника насмерть своей чрезмерной усердностью — это уже не почтительность, а сущее наказание!
У подножия дерева юноша большим пальцем чуть подал рукоять из ножен, мгновенно перехватил её и выхватил клинок. Один стремительный взмах — и меч с сухим щелчком вернулся на место. От начала и до конца взор юноши оставался устремлён строго вперёд.
Цзянь Янь ни разу не взглянул на Меч Разрушения Чар, полагаясь исключительно на выучку и чутьё.
Лезвие было отточено беспощадно: промахнись он хоть на миллиметр, клинок располосовал бы плотников до кости. Однако он нисколько не боялся пораниться о собственные ножны, действуя с такой сноровкой, что у наблюдающего за ним Преподобного Хэхуаня перехватило дыхание.
Наставник замялся, не зная, с чего начать.
Ещё на летучем корабле их каюты располагались далеко друг от друга. На узкой палубе возле комнат едва хватало места для прохода, не то что для тренировок, поэтому Цзянь Янь каждый день ходил на корму, где было просторнее.
Преподобный Хэхуань знал, что его ученик трудолюбив, но столкнуться с этим усердием вживую пришлось впервые.
Неподалёку Цзянь Янь сначала услышал скрип двери, а следом ощутил спиной пристальный, до предела ощутимый взгляд, ловящий каждое его движение.
Волосы у юноши мгновенно встали дыбом.
Он резко вложил меч в ножны и стремительно обернулся.
Преподобный Хэхуань стоял перед ним с распущенными, растрёпанными серебряными волосами, накинув халат на скорую руку — даже один из рукавов так и остался задран.
Наставник окинул его туманным взором:
— Доброе утро, ученик.
—... Доброе утро, наставник, — Цзянь Янь помялся и спросил: — Наставник, я вас разбудил?
— Услышал свист меча, вот и вышел посмотреть, — отозвался Преподобный Хэхуань.
Это можно было считать признанием.
Цзянь Янь искренне поклонился:
— Простите мою оплошность. В следующий раз я уйду в самый дальний угол и буду заниматься тише, чтобы не беспокоить наставника.
Выражение лица Преподобного Хэхуаня стало крайне непередаваемым.
У этого кошмарного распорядка дня будет ещё и «следующий раз»?!
Да во сколько же вообще встаёт этот парень?
Цзянь Янь не удержался от вопроса:
— Наставник, почему вы так на меня смотрите?
Ему даже стало немного не по себе — казалось, Преподобный Хэхуань в следующую секунду оглушит его и утащит обратно в постель.
— Да я просто слегка поражён. А-Янь, тебе не кажется, что погода сегодня просто замечательная? Особенно сейчас: свежий, приятный ветерок, едва рассветает — самое подходящее время для...
Наставник сделал паузу и выразительно подмигнул, предлагая ученику закончить мысль.
Цзянь Янь мгновенно всё понял.
Он слегка кивнул:
— Наставник прав. Это время действительно лучше всего подходит...
Преподобный Хэхуань просиял.
И они в один голос выдохнули:
—...чтобы поспать!
—...чтобы тренироваться!
Преподобный Хэхуань: «...»
Цзянь Янь: «???»
Младший ученик растерянно спросил:
— Наставник, разве вы не встаёте ни свет ни заря для утреннего совершенствования?
Преподобный Хэхуань, прекрасно зная свои слабости, с достоинством ответил:
— Если во мне когда-нибудь проснётся подобная сознательность, над могилой основателя нашей секты гарантированно повалит дым.
Цзянь Янь запнулся.
... Наставник, ну зачем же так о себе? Разве вы не проводите целые ночи за медитациями и древними фолиантами?
Заметив, что ученик смотрит на него сомнением, Преподобный Хэхуань решил придать своим словам веса:
— Более того, А-Янь, обойди ты хоть всю Секту Согласия и Радости, ты гарантированно не найдёшь третьего человека, который бы сейчас бодрствовал.
Едва он произнёс эти слова, как в окне левого флигеля приподнялась бамбуковая штора.
Из проёма выглянул второй ученик. Одеяния на нём сидели безупречно, и только длинные волосы, как и у наставника, свободно спадали на плечи.
— Наставник, вы не правы, — с чувством испортил ему всю обедню Фань Ян. — Я вот тоже не сплю.
Цзянь Янь перевёл взгляд со старшего брата на себя, а затем встретился взором с абсолютно невинными глазами Преподобного Хэхуаня.
«Наставник, а как же третий бодрствующий?»
Преподобный Хэхуань поперхнулся.
Похоже, все три его ученика одинаково лишены почтения к учителю.
Наставник решительным шагом подошёл к окну Фань Яна и потребовал ответа:
— И что ты делаешь в такую рань? Только не говори, что медитируешь — всё равно не поверю!
Цзянь Янь тоже с любопытством уставился на второго брата.
Фань Ян сладко зевнул и покрутил в руках какую-то книжонку:
— Наставник, я всю ночь напролёт читал роман! И это, между прочим, очень важное дело.
Цзянь Янь, обладая отменным зрением, с первого взгляда разобрал надпись на обложке. Название поражало своей незамысловатой прямотой: * «Властный князь полюбил меня»*.
Цзянь Янь: «?»
Старший брат всю ночь не спал из-за любовного романа?!
Преподобный Хэхуань, разглядев обложку, презрительно фыркнул:
— Ха! Эту книжонку я прочёл за одну ночь ещё в прошлом месяце!
Цзянь Янь: «??»
Вы тоже не спите по ночам из-за этого?!
— Наставник, вы ведь говорили, что проводите ночи в усердных трудах и постижении духовного пути? — с нажимом спросил Цзянь Янь.
До него наконец дошло, что он глубоко, фатально заблуждался насчёт Секты Согласия и Радости... и её главы в частности.
Преподобный Хэхуань без тени смущения пояснил:
— Именно так. А чтение романов — разве это не постижение Пути? Я развиваю свой кругозор и укрепляю дух!
Цзянь Янь: «...»
Оказывается, Секта Согласия и Радости вовсе не отличалась трудолюбием, а её глава и вовсе лично возглавлял отряд любителей поспать и почитать сомнительные истории!
Фань Ян, улучив момент, оживился:
— Наставник, а у вас есть продолжение?
— Ты про * «Побег с дитятей под сердцем после невольной любви властного князя»*? — уточнил Преподобный Хэхуань.
— Именно про него! — подхватил Фань Ян.
Наставник благосклонно кивнул:
— Лежит в моём кабинете, задирай и бери.
Фань Ян расплылся в счастливой улыбке:
— Благодарю за бесценное сокровище, наставник!
Цзянь Янь: «...»
Цзянь Янь: «???»
«И вот это у них называется бесценным сокровищем?!»
В голове у юноши всё поплыло. Названия книг казались ему набором слов, совершенно лишённым смысла.
«Властный» — это такой особый путь в боевых искусствах?
А что такое «невольная любовь»? Звучит скверно... Невольная, принудительная... Речь идёт о насилии и издевательствах?
И при чём тут «дитя под сердцем» и побег? Неужели речь о мяче для игры в цуцзю? Зачем бежать с мячом после издевательств?
Цзянь Янь ничего не понимал.
«Ученье без размышления бесполезно, размышление без ученья опасно». Раз уж учитель перед глазами, а в голове загадка — когда спрашивать, если не сейчас?
Цзянь Янь решительно сделал шаг вперёд:
— Наставник, у ученика возник вопрос!
Преподобный Хэхуань обернулся:
— М-м? Говори.
— Зачем после издевательств бежать, прихватив с собой мяч для цуцзю?
Преподобный Хэхуань и Фань Ян ошеломлённо переглянулись.
А-а? Неужели младший ученик... всё понял?!
— Кхм... — Преподобный Хэхуань решил аккуратно зайти издалека: — А по-твоему, А-Янь, как должна была развиваться эта история?
Холодный красавец сжал рукоять меча, а во взгляде его вспыхнула решимость, не обещавшая ничего хорошего.
— Воина можно убить, но не унизить. Путь меча не терпит ни излишней жесткости, ни мягкотелости. Если тебя притесняют, почему не дать отпор? Пусть силы не равны, пусть шансы выжить один из десяти — это куда лучше, чем сносить издевательства и заглядывать в чужие глаза!
Цзянь Янь произнёс с леденящей душу угрозой:
— Моя судьба принадлежит мне, а не небесам, и уж тем более не кому-то ещё!
Преподобный Хэхуань: «...»
Фань Ян: «...»
Во дворе воцарилась звонкая тишина, нарушаемая лишь тихонько шелестящей листвой.
Спустя приличное мгновение Фань Ян тихо усомнился:
— Наставник... а младшему точно не попалась по ошибке книжка из Секты Меча?
Преподобный Хэхуань смахнул несуществующую слезу и решительно развернулся к дверям:
— Это я просто не так проснулся. Пойду ещё посплю, надо прояснить разум.
— Тогда я тоже... — начал было Фань Ян.
Цзянь Янь, недовольный такой реакцией, преградил им путь:
— Наставник, старший брат, разве я в чём-то не прав?
Оба в один голос ответили:
— Всё правильно, ты абсолютно прав!
Цзянь Янь: «...»
Фабрика отговорок! Откровенная, наглая фальшь!
* * *
Секта Согласия и Радости, у кабинета Преподобного Хэхуаня.
Янь Юйшань недоуменно поинтересовалась:
— Что вы ему утром наговорили? А-Янь ходит хмурый весь день.
Фань Ян выдавил пару нервных позывов на смех.
Глаза старшей сестры блеснули опасным огоньком:
— Ты что, обидел его?
Фань Ян вспомнил чеканное «Моя судьба принадлежит мне, а не небесам» и поневоле вздрогнул.
Слова-то правильные. Но от них не покидало ощущение, будто он ошибся театром и читает чужую пьесу.
—... Старшая сестра, да разве я посмею? — со вздохом оправдывался Фань Ян. — Это младший выдал такое, что мы с наставником чуть чувств не лишились.
Янь Юйшань ничего не поняла:
— Что за чушь вы несёте? А-Янь умница и лишнего слова не молвит.
Фань Ян лишь многозначительно качнул головой:
— Тебе не понять.
Янь Юйшань: «...»
Она с леденящим душу щелчком расправила гибкий кнут:
— Пойму я или нет — неважно. Главное, мой кнут всё прекрасно понимает, а этого вполне достаточно.
Фань Ян не раздумывал ни секунды — развернулся и дал дёру.
Янь Юйшань гаркнула ему вдогонку:
— Стоять, кому говорю!
— Только дурак останется стоять! — донеслось из-за угла.
* * *
Внутри кабинета.
Цзянь Янь приподнял бамбуковую штору и, глядя на творящуюся снаружи суету, спросил:
— Наставник, старшая сестра снова драку со старшим братом затеяла. Не пора ли вмешаться?
Преподобный Хэхуань сидел за письменным столом, изучая записку с выбранными Цзянь Янем занятиями.
Не поднимая головы, он бросил:
— Не стоит. На вид они вроде ссорятся, а на деле ладят лучше некуда, прямо как родные брат с сестрой.
Цзянь Янь с пониманием кивнул.
А, ну да.
В его роду тоже были близнецы: целыми днями ругались, но водой не разлить. Матушка тогда объясняла ему, что у них просто своя особенная связь, и вмешиваться не нужно.
Тем временем второй брат и старшая сестра, гремя и шумя, умчались прочь из двора.
Цзянь Янь аккуратно прикрыл окно и опустил штору.
— А-Янь, подойди, — позвал Преподобный Хэхуань.
Юноша шагнул к столу.
Наставник внимательно всмотрелся в список:
— Постой, кроме фехтования ты выбрал ещё алхимию и музыку? Не слишком ли... много за раз?
Цзянь Янь абсолютно спокойно пояснил:
— Наставник, не беспокойтесь. Остальные предметы я не стал записывать официально, а просто буду ходить слушателем в свободное время.
Секта Согласия и Радости требовала выбрать хотя бы одно направление, а он взял целых три.
Если записаться на всё сразу, это привлечёт слишком много внимания. Куда разумнее договориться с наставниками и посещать то, что интересно. Так и времени уйдёт меньше, и толку будет больше.
Когда он изложил свой замысел, Преподобный Хэхуань замер.
А ведь в этом был смысл!
Секта Согласия и Радости славилась умением отдыхать при любой возможности, так что усердие А-Яня действительно выглядело бы слишком вызывающим.
К тому же идея ходить слушателем приводила наставника в полный восторг.
Раз курс не выбран официально, значит, и сдавать итоговые испытания не придётся!
Минус куча экзаменов, да ещё и бросить занятие можно в любой момент без лишних вопросов.
Просто идеально!
Преподобный Хэхуань тут же пообещал:
— Не переживай, я сам замолвлю слово перед главой секты, чтобы тебе разрешили ходить куда захочешь.
— Спасибо, наставник! — послушно поблагодарил Цзянь Янь.
Младший ученик был просто сокровищем: в ключевые моменты на него всегда можно было положиться, никаких хлопот.
Преподобный Хэхуань проникся глубоким умилением.
Немного подумав, он между делом спросил:
— Ты вот музыку выбрал... А раньше на чём-нибудь играл?
— Да, — Цзянь Янь расправил плечи. — Лучше всего мне даётся флейта.
— О?
Преподобный Хэхуань оживился. Порывшись в сундуке, он выудил бамбуковую флейту и протянул ученику:
— Сыграешь пару мелизмов для наставника?
— С удовольствием, — отказаться Цзянь Янь и не думал. — Что бы наставник хотел услышать?
Юноша с воодушевлением сжал инструмент — с тех пор как он поступил в Первую академию магии, выкраивать время для музыки удавалось совсем редко.
— Да что угодно, — Преподобный Хэхуань был неприхотлив, да и в тонкостях нотной грамоты разбирался слабо.
Цзянь Янь задумался на мгновение:
— Тогда я сыграю простую детскую песню из моих родных краёв.
Преподобный Хэхуань понимающе кивнул.
Цзянь Янь поднёс бамбуковую флейту к губам, расположил пальцы над отверстиями и плавно вдохнул воздух.
Наставник замер в предвкушении.
В следующую секунду.
Преподобный Хэхуань: «!!»
Дикий, терзающий слух мотив ворвался в кабинет подобно проклятию некроманта, едва не лишив его жизни на месте.
Прекрасный статный юноша стоял у окна, касаясь губами бамбукового дерева. Глаза его были чуть прикрыты, на губах играла едва заметная, светлая улыбка, а тело едва ощутимо покачивалось в такт мелодии. В мягких полосах света, проникавших сквозь бамбуковую штору, его чистый, холодный лик казался удивительно нежным.
Всё выглядело поистине поэтично.
Преподобный Хэхуань с совершенно каменным лицом подумал: при условии, что ты забил уши воском и просто смотришь на его лицо.
Наставник пережил эту песню с оглушительной болью.
Действительно адской болью.
Даже тот, кто совсем не разбирался в музыке, ни разу в жизни не слышал ничего настолько ужасного!
Это звуковое убийство чистого пролития! Неужели А-Янь так решил отомстить за утренний разговор?!
Едва Цзянь Янь опустил инструмент, Преподобный Хэхуань тут же с тревогой спросил:
— А-Янь, ты ведь не обиделся на меня за то, что я утром отшутился?
Цзянь Янь удивлённо качнул головой.
Преподобный Хэхуань замялся:
— А... ты всегда так играешь?
Цзянь Янь уверенно кивнул. Его чистый, ясный взгляд лучился искренним ожиданием, словно на лбу у него было написано: «Похвали меня».
Глядя на это исполненное надежды лицо, Преподобный Хэхуань после долгой паузы зажмурился и изо всех сил зааплодировал:
— Замечательно! Потрясающая игра!
Не открывая глаз, он с перепугу выдал:
— Твоя игра на флейте — нечто невиданное! На всём белом свете не найдётся живой души, которую твоя мелодия оставила бы равнодушной!
Цзянь Янь просиял:
— Правда?
Уголки его губ чуть приподнялись, а в голосе зазвучала искренняя уверенность:
— Я так и знал. Каждый, кто хоть раз слышал мою игру, говорил, что это великолепно.
Преподобный Хэхуань: «...»
«Да они просто не смогли отказать тебе, когда ты смотрел на них этими преданными глазами!»