Цзянь Янь застыл на месте, не зная, куда деваться.
Дело дрянь: названый брат застал его на месте преступления.
Мало того что он без разрешения тайком пробрался в переулок Весенних Вод, так ещё и попался в тот самый момент, когда вместе с приятелем натягивал кому-то на голову мешок.
Цзянь Янь не сомневался, что Гу Цзинъюнь осведомлён обо всём на свете, но всё же не ожидал, что тот прибудет настолько быстро. И уж тем более не думал, что тот отыщет его в этой путанице улочек. Он ведь нарочно выбрал самый глухой и неприметный тупик на пути Ло Цзиньшэна!
Цзянь Янь проникся к Ло Цзиньшэну ещё большей неприязнью. Кабы не этот ублюдок, заставивший потерять время, сам он давно бы уехал отсюда в экипаже, подготовленном госпожой Сюэ. И когда Гу Цзинъюнь добрался бы до переулка, то застал бы Цзянь Яня мирно жующим лакомства у уличных торговцев на главной улице.
— Дружище, за тобой братец припёрся, — Хань Линь хлопнул Цзянь Яня по плечу. — Спасайся как знаешь, а я смываюсь.
Цзянь Янь чисто рефлекторно схватил его за руку:
— Погоди, не—
В ту же секунду Хань Линь ощутил, как на их сцепленные пальцы обрушился тяжело-давящий, леденящий душу взгляд. Этот взор был острее клинка и холоднее глубоководного льда.
«Мать твоя, только не подходи сюда!»
У Хань Линя зачесалась макушка. Не раздумывая ни мгновения, он вырвал руку из хватки Цзянь Яня.
С трудом сохраняя подобие спокойствия, Хань Линь преувеличенно отступил:
— Мужчинам не подобает распускать руки! Господин Цзянь, держите дистанцию!
Цзянь Янь обомлел:
—?
Хань Линь сложил руки в приветственном жесте:
— Нам лучше оставаться на этом расстоянии. До встречи, младший брат Цзянь!
Цзянь Янь совсем потерялся:
—???
— Хань Линь, ты в порядке? Слишком усердно махал кулаками и получил внутреннее повреждение? — в его голосе проскользнули пронзительные нотки испуга.
Хань Линь растянул губы в улыбке. «Да что ты вообще понимаешь, чурбан! Если я промешкаю ещё секунду, то вернусь домой в гробу!»
— Настоящие мужчины держат дистанцию, понял? — попытался он намекнуть этому недотёпе.
Цзянь Янь нахмурился, окончательно запутавшись:
— Ты тоже хочешь стать мне названым братом? Тогда мне нужно сначала спросить разрешения у брата.
«Всё, этот безнадёжен».
Хань Линь повернулся в сторону стоящего неподалёку Гу Цзинъюня и уважительно поклонился, искренне сочувствуя молодому главе секты. Какой же нечеловеческой выдержкой нужно обладать, чтобы пытаться наставить на путь истинный такое полено?
Гу Цзинъюнь остался глух к поклону — его лицо сохраняло ледяное выражение.
Цзянь Янь вздохнул и тихо пояснил:
— Брат всегда соблюдает приличия. Раз он молчит, значит, из-за меня потерял расположение духа и просто игнорирует тебя.
—? — Хань Линь на мгновение лишился дара речи, после чего выдал бредовую идею: — Знаешь, как вернуть его в благодушное настроение?
— У тебя есть мысль? — живо переспросил Цзянь Янь.
— Ещё какая. Подбеги, обними его за талию, смотри прямо в глаза и не отводи взгляд. А потом скажи, что был неправ, и попроси не сердиться.
Цзянь Янь сомкнул брови:
— Сработает? Не врешь?
— Чистая правда!
Хань Линь зачастил со скоростью падающего камня:
— Твой мужик палит сюда, будто ищейка на охоте. Если я не сваличу прямо сейчас, мне конец. Будет время — заходи... А, ладно, не заходи! Лучше я сам выйду из переулка Весенних Вод и найду тебя!
Договорив, Хань Линь дал дёру, оставив после себя лишь развевающийся подол халата. Он даже не дал Цзянь Яню возможности возразить.
«Что ещё за "твой мужик"? Гу Цзинъюнь мне названый брат...» — Цзянь Янь совершенно не поспевал за ходом мыслей Хань Линя. Впрочем, тот уже скрылся из виду, и гнаться за ним ради уточнения глупого обращения не имело смысла.
На противоположной стороне улочки статный мужчина в чёрных одеяниях стоял возле экипажа. На его холодном, безупречно высеченном лице скользнула тень улыбки.
Он чуть возвысил голос:
— А-Янь, почему ты ещё там?
Цзянь Янь неспешно подошёл к Гу Цзинъюню. Высокая фигура мужчины заслонила собой солнечный свет, полностью накрыв юношу своей тенью.
Рядом с Цзянь Янем молодым главой секты никогда не владел гнев — его взгляд излучал мягкость и тепло. Но Цзянь Янь впервые в жизни побоялся раскрыть рот в его присутствии.
— А-Янь ничего не хочет мне сказать? — ласково спросил Гу Цзинъюнь.
«Брат», — Цзянь Янь зажмурился, решив действовать наудачу, и шагнул вперёд, обнимая Гу Цзинъюня за талию.
— Я был неправ. Не сердись на меня.
Гу Цзинъюнь застыл.
Цзянь Янь не знал, имеет ли совет Хань Линя хоть какую-то силу, но всё же попытался довести дело до конца. Он крепко обвил руками поясницу мужчины, закинул голову и широко раскрыл глаза, старательно изображая чистейшее раскаяние.
— Я нарушил наш уговор — это моя вина. В следующий раз я обязательно обо всём поговорю с тобой, прежде чем действовать. Брат, простишь меня?
Гу Цзинъюнь: «...»
Стражи Небесного Волка дружно затаили дыхание.
Когда это бессмертный господин успел освоить подобные приёмы? Кому под силу выстоять, когда на тебя смотрят эти чистые, влажные глаза? Молодому главе несказанно повезло.
Гу Цзинъюнь прикрыл глаза. Этот маленький чурбан, оказывается, умеет так сладостно ластиться.
— Прощаю. На первый раз, — Гу Цзинъюнь слегка сжал щеку Цзянь Яня. — Чтобы больше такого не повторялось.
Цзянь Янь просиял. Совет Хань Линя действительно сработал!
— А-Янь, садись в карету, — мягко произнес Гу Цзинъюнь.
Мужчина чуть повернул голову и слегка вскинул подбородок, обращаясь к своим людям:
— Сделайте всё так, как я приказал. Ступайте.
— Слушаемся, молодой глава!
Получив знак, трое стражей мгновенно растворились в полутьме переулка.
— Это ведь по поводу Ло Цзиньшэна? Он...
Цзянь Янь не успел договорить: Гу Цзинъюнь мягко, но не допускающим возражений движением развернул его к карете. Слуга уже расстелил подножку и откинул плотный полог.
— Что ты им приказал? — спросил Цзянь Янь.
— Стражи Небесного Волка со всем разберутся. Не пачкай себе уши этой грязью, — уклонился от ответа Гу Цзинъюнь.
Очевидно, он уже знал о дерзкой выходке Ло Цзиньшэна и пребывал от этого в крайнем неудовольствии. Цзянь Янь не стал допытываться — раз Гу Цзинъюнь взял его за руку, он послушно последовал за ним в повозку.
* * *
Вернувшись на постоялый двор, Цзянь Янь совершенно выбросил Ло Цзиньшэна из головы — эта сошка не стоила переживаний.
— Раз дело улажено, когда мы отправляемся в Средиземные земли?
Гу Цзинъюнь качнул головой:
— Пока не получится.
— Почему?
— Цзи Цзыхэн выехал из Южных земель нам навстречу. Мы должны были пересечься в Средиземных землях, но по пути он встретил Лин Ханьчжана, который направился в город Ичжоу, так что они решили объединить силы, — пояснил Гу Цзинъюнь.
Стражам Небесного Волка требовалась постоянная закалка: время от времени их отправляли в настоящие кровавые мясорубки — на охоту за свирепыми демоническими тварями или на ликвидацию отступников. Цзи Цзыхэн как раз возглавлял отряд новобранцев, проходивших испытание. Успешно завершив задание, они возвращались обратно.
И если их встреча планировалась заранее, то при чём тут Лин Ханьчжан?
— Разве Ханьчжан не находится в заточении в Секте Меча, предаваясь медитации? — изумился Цзянь Янь.
— Утверждает, будто взял задание секты, а сам просто вырвался на волю развеяться.
Гу Цзинъюнь вздохнул:
— Ему не сидится на месте, вечно тянет в странствия. У каждого свой путь и своя природа. Если сидение в тишине и постижение небес — не его тропа, пусть лучше набирается опыта в странствиях.
Цзянь Янь глубокомысленно кивнул, хотя понял лишь половину.
— И когда они прибывают?
— Завтра.
* * *
На следующий день после полудня от Хань Линя пришел посыльный с письмом. Цзянь Янь распечатал конверт и пробежал текст глазами.
Послание изобиловало злорадными подшучиваниями, но суть сводилась к одному: ночной сторож наткнулся на глубоко бессознательного Ло Цзиньшэна прямо у дороги. Какая-то неведомая сила лишила мерзавца мужского достоинства, превратив в бесполезного евнуха. Хань Линь в своей язвительной манере интересовался, не причастен ли к этому Цзянь Янь и что он думает по этому поводу.
Цзянь Янь: «...»
Что тут думать? Поделом ублюдку!
Выходит, именно это распоряжение Гу Цзинъюнь отдал вчера своим людям, запретив ему слушать.
Сжимая письмо в руках, Цзянь Янь отправился на поиски брата. Не успел он дойти до его комнат, как до ушей донёсся зычный голос Лин Ханьчжана — похоже, долгожданные гости наконец прибыли.
— Старший брат, ты обязан мне помочь! — вопил Лин Ханьчжан.
Цзянь Янь ускорил шаг. Спустившись по лестнице, он разглядел несколько фигур, собравшихся в холле.
— Старший брат, город Ичжоу огромен! Сколько я один буду искать этого проклятого гада? У тебя под рукой элита Стражей Небесного Волка, одолжи мне пару человек!
Лин Ханьчжан отчаянно пытался зацепиться за авторитет старшего брата. Мужчина отрезал коротким:
— Проваливай.
А в следующее мгновение его лицо разительно изменилось, сменив суровость на мягкую, теплую улыбку:
— А-Янь.
Гу Цзинъюнь подошёл к лестнице и протянул руку. Цзянь Янь сбежал по ступеням и привычным движением вложил свои пальцы в его ладонь. Их руки сплелись на несколько секунд, после чего так же естественно разъединились.
Цзянь Янь повернулся к высокому юноше:
— Ханьчжан, ты прибыл. О чём вы спорили?
Лин Ханьчжан: «...»
Цзи Цзыхэн: «...»
«Ого, ну и скорости у них!» — пронеслось в головах у обоих.
Сун Хуа лишь пожал плечами: «Привыкайте. У них эта нежность — норма жизни».
Лин Ханьчжан так обомлел от увиденного, что на некоторое время лишился дара речи, позабыв ответить Цзянь Яню.
Цзянь Янь нахмурился:
— Ханьчжан?
Лицо Гу Цзинъюня мгновенно потемнело:
— Ханьчжан, к тебе обращается брат Цзянь. Почему молчишь? Где твои манеры!
Лин Ханьчжан почувствовал, как над ним витает тень сурового предка, и окончательно потерялся:
— Брат Цзянь?!
— Можешь звать его старшим братом, — невозмутимо добавил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь решил внести ясность:
— Ханьчжан, ты просто ещё не знаешь: мы с Цзинъюнем совершили обряд братания.
Лин Ханьчжан мысленно перекрестился: «А я-то грешным делом подумал, что вы узаконили свои отношения!»
Впрочем, не всё было потеряно! Лин Ханьчжан быстро сообразил: если Гу Цзинъюня не умолить, надо заходить через Цзянь Яня.
Он с надеждой уставился на юношу:
— Я взял задание секты, и мне нужно найти одного человека с помощью Стражей Небесного Волка.
— Кого?
— Его зовут Ло Цзиньшэн. Ублюдок и похититель, на счету которого не один погубленный юноша. Он силой увозит молодых парней и использует их как живые печи и тигли для культивации. Одному пареньку чудом удалось вырваться и добраться до Секты Меча, чтобы воззвать к справедливости.
Когда Лин Ханьчжан закончил повествование, лица всех присутствующих — за исключением ни о чём не подозревшего Цзи Цзыхэна — приняли весьма странное выражение.
Гу Цзинъюнь до этого слышал лишь требования о помощи, но не знал деталей. Кто бы мог подумать, что речь пойдёт о Ло Цзиньшэне?
Лин Ханьчжан недоумённо переводил взгляд с одного на другого:
— Вы чего все так смотрите?
Сун Хуа качнул головой:
— Видимо, потому... что кто-то опередил тебя.
— Чего-о?
Цзянь Янь передал письмо Лин Ханьчжану. Тот развернул послание с полным недоумением на лице, но по мере чтения его глаза округлялись всё сильнее.
— Это правда он?! Неужели в мире бывают такие совпадения?
— Похоже, Ло Цзиньшэн положил глаз на нас с Хань Линем и вознамерился сделать из нас свои печи и тигли, — Цзянь Янь нахмурился, обдумывая ситуацию. — Кабы я не встретил Хань Линя и не вмешался, ему пришёл бы конец.
«Вообще-то, в опасности был и ты!» — дружно подумали присутствующие.
Все разом перевели взгляд на Гу Цзинъюня.
Лицо мужчины потемнело до непроницаемости грозового неба, а взгляд глубоких глаз стал настолько тёмным и тяжёлым, что от одного вида брал мороз по коже. То было затишье перед настоящим штормом — когда поверхностное спокойствие лишь скрывает бушующие в глубине бездны.
—... Слишком лёгкая для него смерть, — произнёс Гу Цзинъюнь ледяным тоном.
Все невольно вздрогнули.
Цзянь Янь, напротив, попытался его успокоить:
— Брат, не стоит портить себе кровь из-за всякого мусора. Я ведь цел и невредим.
— Он не смел даже помышлять о тебе, — отрезал Гу Цзинъюнь.
После этого он тут же отдал приказ установить слежку за Ло Цзиньшэном, чтобы выяснить, где тот прячет остальных пленников. Духовная сила этого ничтожества росла слишком быстро, как и его уровень культивации. Он выслеживал Хань Линя далеко не один день, и всё это время его силы продолжали увеличиваться. Значит, в его руках до сих пор находились жертвы.
— Слежка — это слишком долго.
Цзянь Янь извлёк из Кольца Сумеру флакон с Зельем Правды и протянул его Сун Хуа:
— Схватите его и влейте глоток. В течение одного часового отрезка он не сможет выдать ни слова лжи. А когда действие закончится — повторите процедуру через три часа.
Сун Хуа принял флакон как величайшее сокровище — для допросов это было ценнее любых пилюль! Цзи Цзыхэн посмотрел на зелье с нескрываемой завистью, но постеснялся просить.
— Командир Цзи, это вам.
Цзянь Янь заметив его взгляд, без колебаний достал ещё один пузырёк. К счастью, в прошлом году, когда ему было нечем заняться в секте, он от скуки наварил целую кучу самых разных снадобий.
— Благодарю, бессмертный господин! — Цзи Цзыхэн уважительно сложил руки.
Оба офицера быстро удалились вместе с подчинёнными, намереваясь под покровом ночи совершить захват.
— Эй-эй! Это же моё задание, я с вами! — Лин Ханьчжан рванул следом за ними.
* * *
Глубокой ночью Ло Цзиньшэн лежал на кушетке в состоянии полной прострации. Он до сих пор не мог смириться с тем фактом, что превратился в евнуха.
В его голове по кругу прокручивались воспоминания — он пытался понять, кто именно так жестко с ним разделался. Сначала двое неизвестных подкараулили его в переулке и избили, а затем, пока он лежал без сознания, лишили его главного мужского достоинства.
Ло Цзиньшэн ещё не успел закончить размышления, как из окна внезапно дунул холодный сквозняк. Занавески взвились вверх.
Он только собрался позвать слугу, чтобы тот закрыл створку, как в комнату бесшумно соскользнули три или четыре тёмные фигуры. Лица визитёров были открыты; в руках они держали обнажённое оружие и странного вида флаконы.
Никто из них не пришёл с миром.
Высокий и худой юноша, шедший первым, без лишних слов нанёс удар, дробящий кости.
Ло Цзиньшэн, и без того покалеченный и лишённый сил, оказался настолько жалок, что даже не успел оказать сопротивления — он просто потерял сознание от боли.
Когда его привели в чувство, выплеснув на лицо ведро ледяной воды, Ло Цзиньшэн обнаружил, что находится далеко от лечебницы в переулке Весенних Вод. Вокруг стояли люди, и один из них показался ему до боли знакомым.
То был тот самый красавец из Секты Согласия и Радости — Цзянь Янь.
— Это ты...! — Ло Цзиньшэн взвыл, его глаза налились кровью от сокрушительной ярости. — Это твоих рук дело! Ты лишил меня мужской силы!
Он отчаянно забился в путах. Но веревки были магическим артефактом, а все его кости превратились в труху. Какое уж тут сопротивление — он напоминал кусок бессильного мяса.
— Ещё раз посмотришь на него — выколю глаза, — отстраненно произнёс Гу Цзинъюнь.
Ло Цзиньшэн понимал, что живым ему отсюда не выбраться, а потому не испытывал страха. Чем сильнее ему запрещали смотреть, тем наглее он впивался взглядом — липким, грязным и полным животной похоти.
Гу Цзинъюнь внезапно вскинул руку и закрыл глаза Цзянь Яня широкой ладонью.
Перед глазами юноши мгновенно стемнело, лишь у самых краёв пальцев пробивались слабые отблески света.
— А-Янь, закрой глаза, — мягко проговорил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь помешкал долю секунды и послушно сомкнул веки.
Потеряв зрение, он ожидал, что обострится слух. Но в то же мгновение все окружающие звуки потонули в тишине — остался лишь размеренный, согревающий стук сердца Гу Цзинъюня, стоявшего вплотную.
На них наложили барьер безмолвия.
Едва Цзянь Янь понял это, как его носа коснулся тяжёлый, спертый запах крови.
Он поморщился от отвращения. Гу Цзинъюнь тут же подхватил его под локоть и плавно развернул. Мужчина прижал юношу к своей груди, защищая от окружающего кошмара, и вывел его из импровизированной пыточной.
Барьер безмолвия спал. Ладонь, закрывавшая глаза, опустилась.
Цзянь Янь моргнул и снизу вверх посмотрел на мужчину, который был на целую голову выше его.
— Я не испугался, — попытался прояснить ситуацию Цзянь Янь. — Просто не привык к запаху крови.
— Тебе и не нужно привыкать. У тебя есть я. Эта грязь не должна тревожить твой покой, — тихо отозвался Гу Цзинъюнь.
«Но ведь Ханьчжан остался там!» — Цзянь Янь едва заметно нахмурился, явно не разделяя этой опеки:
— Брат, ты легко отпускаешь Ханьчжана набираться опыта, так почему же пытаешься укрыть меня? Мне всё равно придётся сталкиваться с кровью. Можно избежать этого один раз, но невозможно прятаться всю жизнь.
Гу Цзинъюнь ласково разгладил подушечкой пальца складку между его бровей.
— Я знаю, — шепнул он. — Но мне слишком тяжело видеть это... Пусть этот день настанет как можно позже.