Секта Меча. Пик Небытия.
В глубине горной пещеры, перед отвесной скалой, иссечённой сотнями следов от клинков, стоял Цзянь Янь, запрокинув голову.
Великолепие нерукотворной природы сплелось здесь с сокрушительной волей заклинателей прошлого. Иссечённый камень напоминал древнюю книгу без единого слова, запечатлевшую поиски Дао многими поколениями мечников.
В самом центре отвесную стену рассекала глубокая, вбитая в каменную толщу роспись — росчерк удара невероятной силы. Намерение Меча Темных Вод восставало оттуда бушующим океанским валом. Но то, что открывалось взору созерцателя, было лишь верхушкой айсберга; под гладью скрывалась невиданная, стихийная мощь.
Цзянь Янь замер, прикованный взглядом к этому росчерку. Он не мог ни проронить слова, ни отвести глаз.
В глубине его зрачков блеснул огонёк. Впервые за всё время Меч Разрушения Чар взмыл в воздух прямо из-под ног своего владельца и застыл у самой поверхности скалы.
След в след за ним со свистом рассекаемого воздуха устремился Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь протянул ладонь, потянувшись к холодному камню.
Цзинъюнь мягко перехватил его бледное запястье:
— А-Янь, осторожно. Намерение меча может поранить.
— Если это и впрямь след отца, он не причинит мне вреда, — с уверенностью откликнулся юноша.
Гу Цзинъюнь молча разжал пальцы, больше не пытаясь его удерживать.
Едва кончики пальцев Цзянь Яня коснулись углубления в камне, как на него обрушился неудержимый шквал невидимой силы, подобный вздыбившейся морской волне.
— Кхм!.. — Цзянь Янь откинулся назад. Потеряв концентрацию, он больше не мог ровно удерживать полёт, и Меч Разрушения Чар засновал из стороны в сторону.
На среднем пальце юноши ослепительно вспыхнуло Кольцо Сумеру. Яркий свет ударил прямо в глаза, заставив Цзянь Яня отвернуться.
Прежде чем он успел снять кольцо или предпринять что-либо ещё, из него самовольно выскользнул магический кристалл.
То был Камень Духовного Договора, в котором хранилась отпечатанная метка души его отца.
Цзянь Янь инстинктивно сжал его в ладони.
Алая татуировка на камне запульсировала, то вспыхивая, то угасая, словно живое сердце. И в то же мгновение дух Цзянь Яня утянуло внутрь кристалла.
Всё произошло за долю секунды.
Меч Разрушения Чар окончательно потерял устойчивость. Стоявший на нём юноша покачнулся и сорвался вниз.
— А-Янь!
У Гу Цзинъюня от страха перехватило дыхание. Он рванулся вперёд и успел подхватить юношу на руки.
Лишившись управления, Меч Разрушения Чар устремился к земле и с гулким звоном вонзился в почву.
Гу Цзинъюнь в тревоге склонился над юношей.
Тот крепко сжимал в кулаке магический камень. Глаза его были плотно закрыты, а губы непрерывно дрожали, выплёвывая едва слышный шепот.
Гу Цзинъюнь прижался ухом к самым его губам, пытаясь разобрать слова.
— Папа... — тихо, неотступно повторял юноша одно и то же слово. —... Папа.
* * *
Цзянь Янь увидел.
Перед его взором предстал отец, сидевший со скрещёнными ногами в полумраке горного грота. Меч Темных Вод покоился у него на коленях.
Мужчина выглядел заметно моложе, чем в воспоминаниях сына, однако внешность заклинателей почти не подвластна времени, так что определить его истинный возраст было невозможно.
Дыхание отца оставалось ровным и невозмутимым. Со стороны он казался спокойной гладью озера, чуть подёрнутой мелкой зыбью от легкого ветерка, но стоило заглянуть глубже — и открывалась бездонная, утягивающая в себя пропасть.
Бестелесный дух Цзянь Яня парил под сводом, глядя сверху вниз на отца — Цзянь Цинсуя.
В груди юноши подступил удушливый ком. Тоска по дому и близким нахлынула с такой невероятной силой, что на глаза моментально навернулись слёзы.
"Папа..." — прошептал Цзянь Янь.
Цзянь Цинсуй в то же мгновение распахнул глаза и грозно выкрикнул:
"Кто дерзает тайно следить за мной?!"
"!" Цзянь Янь вздрогнул и торопливо воскликнул: "Папа, ты видишь меня?! Отец! Папа!!"
Но Бессмертный Меча, очевидно, не слышал его.
Его брови сошлись к переносице, в глазах застыла ледяная суровость, которой Цзянь Янь никогда прежде у него не видел, а вокруг тела закружился ощутимый морозный дух.
Становилось очевидно: в то время Цзянь Цинсуй всё ещё шествовал по пути Безжалостного Дао, отдавая всего себя лишь беспрестанному совершенствованию своего клинка.
Цзянь Янь попытался спуститься ниже.
Едва он дернулся, как Цзянь Цинсуй без малейшего колебания вскинул Меч Темных Вод и сделал небрежный взмах.
"!!"
На Цзянь Яня налетел безумный порыв ветра. Мощная волна захлестнула его, растрепав длинные волосы и заставив зажмуриться. Юноша скинул руки, пытаясь защититься, но невидимый шквал со свистом пронесся насквозь и сокрушительно врезался в скалу за его спиной, так и не задев бестелесный дух.
Помявшись, Цзянь Янь опустил руки и оглянулся.
В глубине камня отпечаталась длинная, узкая роспись от меча.
Её очертания один в один повторяли ту самую рану на скале, которую он только что видел в реальном мире.
В душе Цзянь Яня мелькнула догадка. Это проявление магии времени... или же ещё более загадочной Магии Крови.
Раньше он полагал, будто руны на Камне Духовного Договора связаны исключительно с его собственной душой.
Теперь же становилось ясно: у этого предмета совсем иное предназначение.
Зачем родители вручили ему Камень Духовного Договора, запечатлевший в себе Магию Крови? Неужели они заранее знали, что он окажется в этом мире?
Ответа у Цзянь Яня не было.
Внезапно раздался гул: Цзянь Цинсуй взмыл в воздух на мече.
Цзянь Янь повернул голову. Его родной отец застыл в нескольких вершках от него. Неприступное, безупречное лицо, когда-то покорившее сердце матери, вблизи казалось еще более привлекательным.
Они находились буквально бок о бок, полы их одежд даже перекрывали друг друга, но Цзянь Янь оставался лишь полупрозрачной тенью.
Их разделяла пропасть длиной почти в тысячу лет.
Цзянь Цинсуй сдвинул брови: "Никого? Неужто я ошибился?"
Поразмыслив мгновение, он пробормотал себе под нос: "Хотя не исключено, что я просто снёс лазутчику голову первым же ударом".
"..."
Цзянь Янь, который мало того что выжил, так ещё и не получил ни царапины, медленно повернулся к нему.
Глядя на образ из далекого прошлого, юноша уставился на него совершенно спокойными, разумными тёмными глазами.
Он нежно произнёс: "Папочка, ты только подожди. Вот вернусь домой и всё-всё расскажу маме".
Бессмертный Меча из далекого прошлого вновь нахмурился: "Почему мне кажется, будто здесь кто-то есть?"
Цзянь Янь тут же прикусил язык.
Из-за пределов пещеры донёсся громкий, незнакомый мужской голос: "Брат Цзянь!"
Голос был раскатистым, словно удар колокола, и от него по гроту пошло гулкое эхо.
Цзянь Янь вместе с отцом обернулся и увидел силуэт высокого, плечистого и могучего мужчины, шагающего против света.
"Мне сказали, ты тут, а я и не верил! На этом Пике Небытия стужа стоячая, раз уж тебя так тянет к холоду, чего ж ко мне в гости не заглянешь?"
Мужчина задрал голову и недоуменно спросил: "Ты чего эдак высоко взлетел?"
Цзянь Цинсуй, судя по всему, был немало изумлён. Встречным вопросом он спросил: "Брат Телун? Что ты забыл в Восточных землях вместо своего Северного предела? Да ещё и припёрся ко мне в Секту Меча?!"
Мужчина по имени Телун беспечно откликнулся: "Да вот пришёл просить тебя стать моим сватом. Жениться хочу, ищу невесту".
Великий Бессмертный Меча едва не свалился со своего клинка от неожиданности.
"Ты просишь меня... человека, идущего по пути Безжалостного Дао... стать твоим сватом?!"
Цзянь Янь на автомате потянулся к карманам за семечками, но нащупал лишь пустоту — предметы из реального мира сюда пронести не удалось.
Телун не унимался: "А что такого? Нельзя, что ли? Ты не отказывайся! Вот как сбуду своё счастье, так и тебе жену подыщу!"
Цзянь Цинсуй отрезал: "Любовные бредни меня не интересуют".
Цзянь Янь: "!!!"
Юноша инстинктивно попытался достать Жемчужину Запечатления Образов, но тут же вспомнил, где находится, и с досадой вздохнул.
Вот бы дать маме это послушать!
Запечатлей он эту сцену — и она вечно осталась бы постыдным пятном в биографии великого Бессмертного Меча.
"Какая же бедная девица оказалась настолько несчастной, что на неё зарился такой дуболом?" — Цзянь Цинсуй отозвал меч и плавно опустился на землю.
"Ну ты даёшь! Совсем брата не уважаешь!" — в шутку буркнул Телун.
"Ладно, о ком речь?"
"О деве Сюэ Цин из нашего племени! Она — первая красавица во всем Северном пределе! Какая ещё поспорит за первое место?!"
"... Сюэ Телун, с тобой всё в порядке?" — искренне поинтересовался Цзянь Цинсуй. — "Ты хочешь, чтобы я — человек из Секты Меча в Восточных землях — тащился к снежным демонам сватать для тебя девицу?! Попросил бы старейшин!"
"А что такого-то? — усмехнулся Сюэ Телун. — Ты — Бессмертный Меча, чьё имя гремит на весь мир. Сюэ Цин тобой искренне восхищается, так что твоё слово весит больше, чем у старейшин!"
И добавил под конец: "К тому же ты ведь ступил на путь Безжалостного Дао, тебе-то точно ничего не угрожает".
"... За какие грехи мне достался такой друг?" — сокрушённо вздохнул Цзянь Цинсуй.
Цзянь Яня озарило!
Неудивительно, что тот притащился за тысячи ли к Бессмертному Меча и даже пообещал помочь ему найти жену. Вот в чём кроется причина!
Переговариваясь, Телун и Цзянь Цинсуй направились к выходу. С их высоким уровнем культивации и безупречным мастерством лёгких шагов они в мгновение ока оказались у самого выхода из грота.
"Папа! Подожди!"
Цзянь Янь применил искусство лёгких шагов, пытаясь броситься следом, но натолкнулся на невидимый барьер. От сильного удара лбом о преграду у него вырвался болезненный стон.
"Ай, больно!.."
Голова закружилась, а перед глазами поплыли тёмные пятна.
Юноша не заметил, как Цзянь Цинсуй, находившийся неподалёку, вдруг запнулся и вновь обернулся.
Бессмертный Меча пристально вгляделся в пустой проход.
"Брат, ты чего?" — удивлённо спросил Телун.
"... Ничего, — пробормотал Цзянь Цинсуй с явным замешательством. — Просто... померещилось, будто кто-то назвал меня отцом".
Телун расхохотался: "И этот человек твердит про Безжалостное Дао! Да ты, похоже, хочешь жениться сильнее меня!"
Цзянь Цинсуй сдвинул брови: "Проронишь ещё хоть слово — и я никуда с тобой не поеду".
Телун тут же осекся: "Эй-эй, молчу! Моя вина, прости!"
* * *
— А-Янь!
— А-Янь!!
Среди всё более тревожных окликов Цзянь Янь резко распахнул глаза. Он обнаружил, что полусидит на земле, опираясь на плечи Гу Цзинъюня.
Гу Цзинъюнь перевёл дыхание:
— Наконец-то ты очнулся. Внезапно лишился чувств... я перепугался до смерти. Как ты себя чувствуешь?
Цзянь Янь попытался собраться с мыслями.
Ему казалось, что он провёл в обрывках прошлого тысячи лет назад добрых пятнадцать минут, однако в реальности прошло едва ли пару секунд.
Ощущение, будто твою душу утягивает куда-то прочь, отдавало странным послевкусием.
Немного придя в себя, Цзянь Янь сжал руку Гу Цзинъюня и тихо проговорил:
— Гэгэ, я в порядке.
— Что сейчас произошло? — спросил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь взглянул на Камень Духовного Договора у себя в ладони:
— В этот магический камень запечатана Магия Крови. Намерение меча, оставленное отцом, срезонировало с ней. Мою душу втянуло внутрь, и я увидел события тысячелетней давности.
Гу Цзинъюнь молча слушал.
—... Я увидел отца, стоящего прямо на этом месте, — продолжил юноша. — Ему показалось, будто кто-то наблюдает за ним. Сочтя меня лазутчиком, он сделал взмах мечом.
— Ты не ранен? — встревожился Цзинъюнь.
Цзянь Янь качнул головой:
— Удар прошёл сквозь мою грудь, не задев меня. А ещё я видел человека по имени Сюэ Телун. Он пришёл просить отца стать сватом и поспособствовать его браку с девой по имени Сюэ Цин. Оба они из расы Снежных Демонов. Гэгэ, тебе знакомы эти имена?
Гу Цзинъюнь надолго задумался:
— «Сюэ» — действительно родовое имя расы Снежных Демонов из Северного предела. Однако... эти имена звучат как-то знакомо, пусть я и не могу вспомнить с ходу. Я разузнаю о них позже.
Северный предел держался особняком, не пытаясь завязывать отношения с остальными четырьмя континентами. Там царил лютый холод, а к чужакам относились настороженно, поэтому добыть любые сведения оттуда было невероятно сложно.
Цзянь Янь кивнул:
— Не горит.
Опираясь на руку Гу Цзинъюня, Цзянь Янь ловко поднялся на ноги.
Меч Разрушения Чар торчал неподалёку; юноша выдернул его из земли и убрал в ножны.
— Гэгэ, ты обычно проводишь медитации именно здесь? — поинтересовался он.
Гу Цзинъюнь кивнул.
Цзянь Янь огляделся вокруг: взору открывались лишь необработанные дикие камни. Здесь не водилось даже подобия скамьи или ложа.
В своде пещеры висело небольшое отверстие, сквозь которое снопом падала яркая белая полоса света, подобно снизошедшей с небес благодати.
Это место оставалось самым освещённым в гроте. В остальных же уголках без ночных жемчужин или огнива стоял полумрак даже днём — сложно было и вообразить, насколько темно становилось в пещере по ночам.
Цзянь Янь запнулся:
— Здесь слишком холодно.
Гу Цзинъюнь нахмурился и собрался выудить подбитый мехом плащ.
— Я не про себя.
Цзянь Янь спешно удержал мужчину за рукав и тише добавил:
— Я о том, что эта пещера слишком унылая и мрачная, а ты затворяешься здесь в одиночестве. Медитация длится неделями, а то и годами без вылазок наружу... Разве тебе не одиноко?..
Поиск пути Вознесения сам по себе суров и полон одиночества.
Разве подобные лишения считаются тяготами?
Есть крыша над головой, защищающая от непогоды, а едва откроешь глаза — вокруг несметное множество следов меча для постижения. В Секте Меча многие мечтают попасть на Пик Небытия, да не каждому дано.
Гу Цзинъюнь тихо усмехнулся, но от искренней заботы на душе стало тепло.
Особенно когда эту заботу проявлял Цзянь Янь.
Он подмигнул с легким лукавством:
— Если я снова отправлюсь в затвор, А-Янь пойдёт со мной?
Цзянь Янь без колебаний кивнул:
— Конечно.
— Я же просто шучу. Разве я посмею заставить тебя ютиться в подобной глуши?
Гу Цзинъюнь шутливо щелкнул юношу по лбу. Когда Цзянь Янь наигранно ойкнул, старший с тихим «я же совсем не сильно» наклонился и поцеловал ушибленное место.
Цзянь Янь лукаво прищурился:
— А у гэгэ смелости не занимать.
Гу Цзинъюнь не понял:
— А?
Цзянь Янь указал пальцем на самый заметный след от клинка на скале:
— Ты дерзнул поцеловать меня прямо на глазах у моего отца.
Гу Цзинъюнь:
* * *
Затем юноша перевёл палец вниз, на пятачок земли под ногами:
— А вот здесь тысячу лет назад мой отец восседал в медитации.
Гу Цзинъюнь издал пару неловких смешков.
Он уже собрался отшутиться, как Цзянь Янь резко схватил его за воротник и потянул на себя, заставив нагнуться.
— А-Янь?.. — изумился тот.
Цзянь Янь приподнялся на носочках и сам коснулся его губ.
Он приглушённо пробормотал между поцелуями:
— Да и плевать. Ну поцеловал и поцеловал.
— Любовные бредни или нет... главное — мне это в радость!