Восстать из мёртвых — дело непростое. Всякий, кто дерзнул нарушить законы небесного круговорота жизни и смерти, обречён платить сполна. Вот только демоны не собирались расплачиваться за предавшихся им заклинателей. Да и мнение самих восставших никого не волновало: вернувшись к жизни, они уже не могли примкнуть к человеческим практикам. Им оставалось лишь всё туже затягивать узел, связывающий их с демонической тварью. Оказавшись в одной лодке с врагом, прежние предатели ныне пожинали собственные горькие плоды.
Солнце в этой пещерной обители садилось немилосердно быстро.
Демоны явно выжидали верного момента, опасаясь сорвать собственную засаду. Не успели противники толком смерить друг друга взглядами, как светило окончательно кануло за горизонт, и небосвод мгновенно заволокло беспросветной тьмой.
По обе стороны тропы не горело ни факелов, ни масляных ламп — лишь редкие россыпи звёзд да тонкий рог месяца скупо освещали окружение.
Тьма стояла хоть и не совсем непроглядная, но близкая к тому.
Заклинателям, обладавшим превосходным ночным зрением, подобная полутьма ничуть не мешала. Зато обступившие их фигуры в чёрных мантиях невольно перевели дух: наконец-то пали ночные тени.
Гу Цзинъюнь натянул нервы как струны, лихорадочно придумывая выход. Огня для освещения у него хватало с избытком, вот только прошлый опыт подсказывал: демонические культиваторы не боялись рукотворного пламени. Их устрашало лишь чистое, первозданное солнце.
Когда Юй Ханьи напал на их отряд, факелов вокруг было предостаточно, однако тот без малейшего стеснения объявился воочию.
"Значит, обычный огонь бесполезен. Придётся прибегнуть к формирователям или духовным артефактам…"
Вдруг кто-то слегка коснулся опущенной ладони Гу Цзинъюня.
Он скользнул взглядом вниз и заметил кончик волшебной палочки Цзянь Яня.
Вспышка озарения осенила Цзинъюня в долю секунды.
А-Янь — эльф.
Он владеет магией, а среди его искусств нет равных магии Света и Природы!
Так…
Да они же обречены на победу!
По крайней мере, этот мерзавец Юй Ханьи от них точно не удерёт.
Гу Цзинъюнь обменялся быстрым взглядом с Цзянь Янем, и от сердца у него мгновенно отлегло.
Однако их спутники по-прежнему пребывали в крайнем напряжении, про себя готовясь к жестокой рубке: враг численно превосходил их многократно, а их собственная горстка выглядела весьма жалко.
В пяти метрах от них демонические культиваторы, напротив, держались непринуждённо. Сжав кольцо окружения вокруг четырёх заклинателей, они один за другим откинули капюшоны.
Стоило всмотреться в эти лица, как становилось тошно: перед ними стояли отпетые злодеи и душегубы, чьи руки по локоть запятнала кровь.
Мужчина, стоявший подле Юй Ханьи, был без капюшона — «живой», ему свет не вредил. Сделав шаг вперёд, он громко выкрикнул:
— Гу Цзинъюнь! Если сложишь оружие и примешь Демоническое Семя, Великий старейшина дарует тебе жизнь!
Гу Цзинъюнь прищурился:
— А ты ещё кто за хрен?
Мужчина поперхнулся, но, совладав с собой, чеканно произнёс:
— Я — главный ученик Великого старейшины, Правый Защитник Расы Демонов, Чжу Хунбо!
— Чего? — Лин Ханьчжан коротко оглянулся, затем снова отвернулся к врагам и пробормотал: — А Правого Защитника разве не заперли у нас в казематах в ожидании казни? Как этот ублюдок сбежал да ещё и припёрся сюда?
— В камере сидит Левый Защитник, — поправил его Сун Хуа. — Молодой господин Лин, вы что, правое с левым путаете?
— А, точно, перепутал, — махнул рукой тот.
— Попрошу не сомневаться в компетентности Стражей Небесного Волка, — сурово вмешался Цзи Цзыхэн. — Мы мастера своего дела, от нас не сбежишь.
— Ладно-ладно, виноват, — проворчал Лин Ханьчжан. — Просто дурацкие у них звания, хрен запомнишь.
Демоны напротив: «...»
Правый Защитник: «...»
Юй Ханьи криво ухмыльнулся:
— Ханьчжан, не видел тебя какое-то время, а ты совсем на язык остёр стал.
— О-о, ты ещё до кучи всего обо мне не знаешь, — отрезал Лин Ханьчжан.
— Допускаю, — Юй Ханьи медленно перевёл взгляд на стоящего в центре юношу. — Вот, к примеру… Этот незнакомый мне друг — уж не тот ли самый Первейший красавец поднебесной, чей славный лик гремит по всем Средиземным землям?
Цзянь Янь: «?»
"Это ещё откудова взялось?"
На Великом состязании сект он разнёс всех в пух и прах, завоевав звание сильнейшего на всём свете. А из-за его благородного облика и неземной внешности в народе его прозвали Красавцем.
И вот если всё это слепить воедино, получается «Первейший красавец поднебесной»? Какой-то бредовый титул.
"Первейший бессмертный меча — вот это звучало бы куда более внушительно!"
Цзянь Янь не удостоил подлеца даже взглядом, отчего Юй Ханьи остался ни с чем.
Стоявшая за спиной Правого Защитника Тань Сяоюэ ядовито подала голос:
— Какой ещё красавец? Старейшина Юй, держите-ка вы язык за зубами. Пред вами не кто иной, как супруга молодого господина Гу! Они, знаете ли, души друг в друге не чают!
Сие замечание моментально воскресило в памяти Юй Ханьи то самое роковое заблуждение, сволокшее его в бездну.
В своё время он решил, будто Гу Цзинъюнь взялся за ум и начал пахать на тренировках, лишь бы утереть ему нос и отобрать титул главы секты. А на самом-то деле парня просто задело за живое отцовское наставление, и тот из кожи вон лез, чтобы стать достойным будущей избранницы и не выглядеть на её фоне никчёмным приживалом!
Дыхание Юй Ханьи сбилось, и он испепелил Тань Сяоюэ бешеным взглядом.
Тань Сяоюэ, получившая порцию чужого гнева ни за что, лишь недоумённо скривилась. Не опасайся она мгновенной расправы со стороны старшего по чину, точно ответила бы ему тем же.
Правый Защитник с трудом повернул беседу в прежнее русло:
— Гу Цзинъюнь, если вы со своими людьми и супругой преклоните колени...
— Где ваш Великий старейшина? — перебил его Цзинъюнь.
— Покажешь себя с лучшей стороны — и Великий старейшина соизволит тебя принять, — отрезал Чжу Хунбо.
— Выходит, его здесь нет?
— К чему эти расспросы? Надумал покориться?
Гу Цзинъюнь едва заметно качнул головой:
— Вовсе нет. Мне просто жаль…
Сжав эфес Меча Вопрошания Сердца, он лениво закончил:
— Жаль, что не получится прикончить всех вас одним ударом.
Свежий отзвук — чи-нг! — полоснул по ушам: Меч Вопрошания Сердца вырвался из ножен!
Этот чистый металлический звон прозвучал точно приказ к атаке или брошенный в тихий омут камень, вдребезги разбивший иллюзию спокойствия.
В то же мгновение с обеих сторон со свистом вылетели клинки — началась резня насмерть!
Цзянь Янь мгновенно направил мысленный призыв спутникам:
"Те, кто в чёрных балахонах, боятся света! Я выгадаю момент и обрушу магию Света. Сделайте так, чтобы им нечем было прикрыться!"
Все мгновенно поняли задачу.
Слова закончились — в ход пошли кулаки и сталь.
В мгновение ока площадка превратилась в адский костёр: искры, звон оружия, вспышки чар, сияние формирователей и ядовитый свист метательных игл скрестились в сумасшедшей чехарде.
Подобный оборот застал демонических культиваторов врасплох. Они планировали напасть на Гу Цзинъюня неожиданно, а тот, будто выждав нужную минуту, сам ринулся в бой вместе со своими псами.
Более того…
Оглядывая собственное в пух и прах изрезанное тряпьё, демоны побледнели.
"Это что, по-вашему, праведные заклинатели?! Да у них же приёмы грязнее, чем у дворовых шлюх и уличных воров!"
Лин Ханьчжан и остальные не испытывали ни малейших угрызений совести. Они неукоснительно исполняли указ Цзянь Яня: не давать им прикрыться! А если содрать с них одежду догола, так им и прикрываться станет нечем.
К тому же у демонов ведь тоже осталась капля гордости. В честном бою меряются духом, а в драке до трусов — у кого рожа бесстыднее.
Лин Ханьчжан сочувственно вздохнул и гаркнул:
— Упавшие Лепестки и Летящие Цветы!
Его кисть выкинула молниеносный финт, и лезвие меча гибкой гадюкой метнулось вперёд.
Чёрная мантия и исподнее его противника лоскутами посыпались на землю, словно подхваченные ветром лепестки. Картина выглядела бы запредельно поэтично, если бы вместо лепестков не летело изрезанное в лапшу барахло.
Здоровенный демон со зверской рожей: «...»
"Мать твою, да он же извращенец!"
Видевший всё это Цзянь Янь: «...»
"Вообще-то я имел в виду вовсе не... Хотя ладно, сойдёт и так."
Демон вытаращил глаза, собираясь обрушить на обидчика отборный мат, как вдруг — тресь! — его пояс лопнул пополам.
На чистом инстинкте он рванулся ловить сползающие штаны, поднял взгляд, встретил усмехающуюся физиономию Лин Ханьчжана и, не помня себя от ужаса, взвизгнул и прикрыл соски руками.
Прикрыл грудь — штаны предательски поползли к лодыжкам. Схватился за штаны — вывалилось мохнатое пузо.
Бедняга впал в такую панику, что закрутился волчком, метаясь между двумя бедами.
Лин Ханьчжан: «...»
"Брат, завязывай. Ты вообще не в моём вкусе."
Вдруг сбоку метнулись две шелковые ленты. Одна подхватила оголённого бедолагу и выдернула из боя, а вторая сокрушительным тараном устремилась прямо в грудь Лин Ханьчжану.
Тот едва успел выставить меч, как на него навалились остальные демоны. Враги озверели от столь непотребных выходок и теперь вкладывали в каждый удар всю свою лютую ненависть.
Не поспей Цзянь Янь вовремя и не прикрой его спину, Лин Ханьчжан гарантированно получил бы тяжкое ранение.
— Держись, — вполголоса бросил Цзянь Янь.
Лин Ханьчжан, с трудом переведя дух от потраченных сил, выдохнул:
— Сделаю.
Заклинание колоссальной мощи требовало времени для подготовки. Цзянь Янь не мог позволить врагу разгадать свой замысел, а потому прятал волшебную палочку в широком левом рукаве, беззвучно шевеля губами и произнося заклятье, в то время как правой рукой сжимал меч, отбивая атаки.
Творить подобное и одновременно сражаться было невероятно сложно, а уж готовить Запретное заклятие — сложнее вдвойне. Нападать он не мог, едва справляясь с обороной.
Прикрыв спутника, Цзянь Янь отступил на свой рубеж. Четверо заклинателей встали спина к спине, закрывая уязвимые места.
Лин Ханьчжан уставился на переодетую в чёрное девушку-демона:
— Дева Тань, вы ведь, помнится, пылали ко мне нежными чувствами? Как же у вас рука поднимается метить мне прямо в сердце?
— Тьфу на тебя! — сплюнула Тань Сяоюэ. — Мерзкий, подлый скот! В бою срезать с мужчин одежду — да от твоего уродства глаза вытечь готовы!
Лин Ханьчжан беспечно пожал плечами:
— А что поделать? Я сам не рад.
Впрочем, даже если бы они и не боялись света, приёмчик-то оказался отменный. Вон тот здоровый хмырь до сих пор судорожно пытается натянуть штаны за кустами, ему сейчас явно не до драки.
— Заткнись и дерись! — рявкнула Тань Сяоюэ.
Они скрестили клинки. Демонам честные дуэли были чужды — они предпочитали бить в спину и нападать скопом.
Сражаясь против нескольких соперников сразу, Лин Ханьчжан неизбежно начал получать раны. Проглотив подступивший к горлу комок крови, он по привычке крутанул клинок, заходя на отработанную до автоматизма технику «Упавшие Лепестки и Летящие Цветы». Но едва остриё блеснуло, как стоявшие перед ним демоны шмыгнули прочь с такой скоростью, будто на них обрушился рассекающий небеса удар Бессмертного меча!
Даже Тань Сяоюэ, подхваченная собственными лентами, отлетела на безопасное расстояние.
Лин Ханьчжан: «...?»
Лин Ханьчжан крепко задумался.
И Лин Ханьчжан принялся метить исключительно ниже пояса! Если удавалось срезать ремень — он не ограничивался рубахой; если выдавался шанс всадить сапог в самое уязвимое мужское место — хреначил со всей дури.
Интересно, восставшие мертвецы испытывают страх перед ударом по яйцам?
Как выяснилось — ещё как испытывают!
Выпад меча в грудь эти упыри вполне могли проигнорировать, но на сапог, летящий прямо в промежность, у них срабатывал железный инстинкт самосохранения.
Сколько ни превращайся в демоническую тварь, а мужиком ты быть не перестаёшь.
Тань Сяоюэ пока держалась: она была одной из редких женщин в их банде, а у Лин Ханьчжана всё же оставались границы — на девок с такими непотребствами он не лез.
Зато остальных демонов охватило безумие.
— Ты вообще из Секты Меча или из Секты Тёмной Инь?! — заорал один из них. — Какого чёрта ты дерёшься точно как эти выродки из Сюэньинь?!
Лин Ханьчжан лишь усмехнулся про себя:
"Скажу тебе по секрету, браток, когда мы уходим из дома и ввязываемся в драку, мы всегда притворяемся учениками Секты Тёмной Инь. В грязи есть своё особое удовольствие."
И так поступал не один Лин Ханьчжан. Остальные трое отрывались ничуть не меньше.
Тем временем, пока Лин Ханьчжан кромсал первого мачо-демона, на другом краю площадки гремела куда более свирепая битва.
Юй Ханьи едва успел увернуться от алого расплавленного лезвия Гу Цзинъюня.
Приём «Палящее Солнце» ушёл в сторону, но его шлейф всё же задел беглеца: алый хвост чистой энергии мазнул по полу полы и мгновенно воспламенил её. Неистовая духовная сила принялась выжигать ткань.
Юй Ханьи мгновенно отсёк полы мечом, едва избежав ужасной участи.
Лицо его помрачнело и налилось ядом.
Сходясь с Гу Цзинъюнем клинками, Юй Ханьи тем не менее удерживал резерв сил и внимательно следил за всем происходящим вокруг. Его не покидало смутное, тревожное чувство.
Он полагал, будто знает своих младших братьев как облупленных. Даже оказавшись у края пропасти, Гу Цзинъюнь и Лин Ханьчжан никогда бы не опустились до подобных подлых ужимок!
Неужели здесь кроется какой-то иной замысел?
Выщупывая почву, Юй Ханьи выкрикнул:
— Младший брат! Наставник учил нас поступать честно и благородно! Во что ты превратился?!
Гу Цзинъюню это показалось до колик смешным:
— Я не ослышался? «Честно и благородно» — и эти слова вылетают из твоей поганой пасти? Не оскверняй их своей гнилью!
— Кабы не ты тогда... — сквозь зубы зашипел Юй Ханьи.
— Даже будь я последним бездельником, ты всё равно нашёл бы повод меня возненавидеть. Не будь меня — ты бы возненавидел Ханьчжана или любого другого способного ученика Секты Меча.
Гу Цзинъюнь ледяным тоном бросил:
— Не ищи оправданий своей зависти, Юй Ханьи. Ты просто тварь по своей природе.
Нет идеальных людей, и завидовать тем, кто успешнее тебя — человеческая слабость. Но предать вырастившую тебя секту, зверски убить наставника и его супругу чужими руками — это повадки конченой мрази.
До катастрофы вся Секта Меча почитала Юй Ханьи как старшего брата. Глава Гу и госпожа Куэй души в нём не чаяли — никто и словом его не обидел.
— Это ты предал всех нас, — твёрдо закончил Гу Цзинъюнь.
Лицо Юй Ханьи нервно задергалось, взгляды сменились калейдоскопом чувств и в конце концов застыли диким, сумасшедшим оскалом.
— Я не виноват! — прошипел он. — Я пущу вас всех на кровь для формирователя! Великий старейшина щедро наградит меня! А когда Повелитель демонов воскреснет, за эту заслугу я стану первым после него — верховным старейшиной над миллионами!
Гу Цзинъюнь тихо произнёс:
— Не предавай ты нас — уже сегодня сидел бы в кресле главы Секты Меча. Неужели ты до сих пор не понял, что мне нафиг не сдалась эта власть? Я всегда мечтал быть вольной птицей!
Юй Ханьи не верил. Не мог и не хотел верить, ведь иначе всё, ради чего он разрушил свою жизнь, превращалось в прах!
— Отец давно решил уступить тебе место, — добил его Цзинъюнь. — Он специально уехал с матушкой в странствия, доверив тебе управление сектой, чтобы проверить твои силы. А ты…
— ЗАТКНИСЬ!!! — взревел Юй Ханьи, окончательно потеряв рассудок и ринувшись в ожесточённую атаку.
Юй Ханьи находился на пике стадии Воплощения Пустоты, да ещё и при поддержке стаи демонов, так что Гу Цзинъюню приходилось несладко. Но в глубине души он утирал пот со лба: помутившийся рассудок врага сыграет им на руку — тот не заметит главного.
Цзянь Янь чуток склонил голову. Его губы едва заметно порхали, произнося бесконечный древний заклинательный текст. Не имея достаточного запаса магических сил, он не мог выдать Запретное заклятие мгновенно — приходилось дочитывать всю формулу до последнего слова.
По мере приближения к финальным строкам всплеск магических волн становился всё разрушительнее.
Наконец кто-то сообразил:
— Он копит силу!
Правый Защитник, уклонившись от выпада Цзи Цзыхэна, заорал:
— Сбейте ему заклинание! Не давайте дочитать!
От этих колебаний шкура дыбом вставала — какими бы чарами это ни было, от них мокрого места не останется!
Орда демонов немедленно ринулась на Цзянь Яня.
— Сомкнуть щит! — гаркнул Гу Цзинъюнь.
Цзи Цзыхэн, Сун Хуа и Лин Ханьчжан молниеносно перекрыли собой Цзянь Яня, принимая удары на себя.
Сам Цзинъюнь встал у него за спиной. Налетев на стайку демонов, пытавшихся зайти со спины, он в ярости нанёс сокрушительный удар!
Алый всплеск «Палящего Солнца» превзошёл прежние атаки — разящая волна света и испепеляющей злобы казалась способной расщепить сами небеса!
Принявшие удар на клинки не выдержали. Более сильные с гулом разлетелись по сторонам, харкая кровью, а слабакам…
Их разрубило ровно пополам! Кишки и смердящая кровища залили мостовую.
В желобах Меча Вопрошания Сердца заиграли зловещие алые рубиновые вспышки.
Однако, как ни был силён Гу Цзинъюнь, бесконечная лавина чёрных мантий нарастала. Чернеющая масса кишела без конца. Откуда взялась эта орда?!
Сун Хуа яростным выпадом ладони сбил капюшон с ближайшего врага и обомлел:
Под черной тканью скалился изъеденный временем голый череп — Воин-скелет!
Армия мертвецов, поднятая заклятьями Магии Некромантии!
Обстановка на поле боя менялась молниеносно. С момента завязки драки не прошло и пары минут, хотя казалось, что выбились из сил абсолютно все.
Подскочивший Юй Ханьи успел немного остудить пыл. Он всматривался в действия Цзянь Яня, пытаясь распознать, из какой секты эти чары, дабы подготовить противодействие.
И тут Цзянь Янь перестал таиться.
Левый рукав соскользнул вниз, обнажив ослепительно белое запястье и сжатую в пальцах волшебную палочку.
Юй Ханьи замер:
"Сжимать деревянную палку? Это ещё что за дьявольщина?!"
Чистейший, ослепительный белый свет сгустился на самом кончике палочки. Сжатая до предела магия закружилась над ней невидимым воронкообразным смерчем.
"... Священный Свет, озари сущее, прогони тьму и истреби скверну..."
Юй Ханьи побледнел:
— Дело дрянь!
Он не понимал наречия, на котором звучала мольба, но каждой клеткой чувствовал смертоносное веяние Священного Света!
Главным доказательством служили скелеты: воины-костяки замерли как вкопанные, не смея шагнуть в сторону мага.
Когда магическая сила достигла апогея, Цзянь Янь выкрикнул:
— Священная Обитель Света!
Белоснежная вспышка на конце палочки детонировала.
Магия Света материализовалась в плотные, видимые глазу волны, разбегающиеся во все стороны от Цзянь Яня. В мгновение ока сфера света накрыла всё пространство: от заблокированного перекрёстка волна прошлась до Зала Алого Облака с одной стороны и дворца Линсяо — с другой.
Со стороны казалось, будто среди глухой ночи внезапно наступило утро.
Многие заклинатели, всё ещё находившиеся в тайном царстве, ощутили этот невообразимый толчок силы и замерли, оглядываясь.
— Повелитель? — обратился к вождю воин Расы Снежных Демонов. — Со стороны дворца Линсяо веет небывалой мощью. Родилось сокровище? Идём проверить?
Сюэ Лань не успел ответить, как его взгляд сжался в иглу, и он мгновенно переместился к дальним кустам.
Раздвинув ветви, они увидели скелета, судорожно зарывающегося в мхи.
— Демоническая тварь! — воскликнул снежный воин.
Сюэ Лань сгреб кости за шкирку и выкинул на ровную дорогу. Даже зацепивший скелета край далекого свечения заставил мертвеца взвыть в предсмертной муке.
Сюэ Лань сделал жест рукой, и воины тут же добили тварь.
— Вперёд, — пробормотал Сюэ Лань. — Это не артефакт. Это мой кузен устроил разнос.
* * *
И он не ошибся.
Запретное Заклятие Света — «Священная Обитель Света» — в труху разнесло засаду демонов.
Для Гу Цзинъюня и его друзей этот свет не резал глаз: они ощутили лишь ласковое тепло, омывающее тела, а их раны затягивались на глазах.
Разве что сам Цзянь Янь заметно побледнел, потратив уйму сил, зато все остальные мгновенно вернулись к пику формы.
Однако для демонов этот свет стал адским пламенем.
Ближайшие скелеты разлетелись прахом в первую же секунду, даже не успев дернуться. Тех, что стояли дальше, не спасло ни укрытие в тени, ни чёрные плащи.
Запретное заклятие — это вам не школьные фокусы, простая ткань тут не заслонит. Да и не было на упырях зачарованных мантий — обычная дешёвая ветошь!
Они и от настоящего-то полуденного солнца дохли, а уж против магии, в которую Цзянь Янь вложил весь свой резерв, у них не оставалось ни единого шанса.
В мире, где магия угасала, Повелитель демонов почивал в вечном сне, а искусству некромантии пришёл конец. Демонов столетиями уничтожали заклинатели, и теперь никто, кроме Великого старейшины, не владел старой школой подлинной магии Мёртвых. Подавляющее большинство этих тварей получило силу через Демоническое Семя.
Призвать столь великую армию мертвецов и протащить её в Снежный край стоило Великому старейшине невиданных трудов и крови.
Юй Ханьи было уже не до мыслей о гневе Великого старейшины. Загнать бы душу в пятки да выжить!
Священный Свет беспощаден к скверне, но не трогает людей.
Вот только… он и ему подобные уже давно перестали быть людьми. Они стали нечистью.
Юй Ханьи вскинул всю свою духовную силу, выстраивая щит, и кинулся наутёк. Будучи на пике Воплощения Пустоты, он ещё удерживал покров, но слабейшие демоны плавились в свете, точно восковые свечи!
Ни крови, ни костей — лишь мелкая пыль, развеиваемая ледяным ветром.
От подобной картины кровь стыла в жилах.
Оставшиеся упыри, словно вампиры перед восходом, судорожно зарывали морды в обрывки черных плащей и удирали во весь дух.
Вот теперь-то до них дошло, зачем эти безумцы кромсали на них одежду!
У тех, с кого содрали плащи, не осталось ни единого шанса на спасение — они сгорали мгновенно!
— Правый Защитник! — заверещал Юй Ханьи. — На помощь!
Чжу Хунбо кинулся к нему, и вдвоём они развернули смоляно-чёрный защитный формирователь. Выжившие демоны со всех ног хлынули под этот купол тьмы.
— Не дайте им уйти! — выкрикнул Цзянь Янь.
Все четверо кинулись вдогонку.
Сун Хуа яростными ударами ладоней забивал демонов обратно под открытый свет, попутно взрывая талисманы, сбивающие концентрацию упырей.
Лин Ханьчжан вдохновенно продолжал срезать портки и пояса. Кабы глава Гу и старейшина Лин Дай увидели сие действо — их бы точно кондрашка хватила.
Цзи Цзыхэн с каменным лицом перемахивался с теми из демонов, кому свет не причинял вреда. Полный сил благодаря исцелению святости, он шёл напролом: любая царапина моментально затягивалась. Зато у его противников, поражённых Демоническим Семенем, под воздействием Священной Обители Света все силы уходили сквозь пальцы.
Одинокая ослепительная пылинка опустилась на иссиня-чёрные волосы Тань Сяоюэ. Картина казалась бы завораживающе прекрасной, кабы не кровавая явь.
Тань Сяоюэ захлебнулась кровью. Меч пронзил её сердце насквозь, и свет в её глазах навек угас.
Гу Цзинъюнь вынул Меч Вопрошания Сердца и коротко стряхнул алые капли с клинка.
Тело демонической девы со снопом пыли рухнуло на камни.
Гу Цзинъюнь даже не взглянул на неё. Развернувшись, он бросился в погоню: Юй Ханьи вместе с Правым Защитником и жалкими остатками орды со всех ног драпали к Чертогам Линсяо!