Сердце Гу Цзинъюня отчаянно заколотилось, теряя привычный ровный ритм.
Сказав это, Цзянь Янь и сам почувствовал, как к щекам приливает жар. Высвободив ладонь из хватки Гу Цзинъюня, он, опираясь на его плечи и руки, ловко перебрался через него к дальней стороне ложа.
Поправив уложенные рядом подушки, Цзянь Янь юркнул под одеяло и натянул его до самого носа.
Погрузившись в мягкую перину, он оказался окутан тёплым ароматом амбры, исходившим от одежд Гу Цзинъюня. Обычно холодный, отрешённый взгляд Цзянь Яня заметно смягчился.
— Брат не спит? — Цзянь Янь повернулся на бок, стараясь съежиться и занять как можно меньше места.
Мужчина смерил его сложным, туманным взглядом, откинул край одеяла и лёг рядом.
Ложе было односпальным, и двое взрослых мужчин помещались на нём с большим трудом.
Поначалу Цзянь Яню казалось — экая невидаль, уплотнимся. Но едва Гу Цзинъюнь прижался к нему вплотную, как пришло запоздалое осознание: идея была так себе.
Гу Цзинъюнь был высок, статен, с широкими плечами и узкой талией. В верхних одеждах он казался обманчиво тонким, однако стоило снять верхний халат, как тонкая белая исподняя рубаха обтянула развитую, крепкую грудь, выказывая безупречные очертания тела.
Днём это не бросалось в глаза, но теперь, когда они лежали бок о бок, и без того скромное ложе превратилось в тесную полоску пространства, а весь мир вокруг словно в мгновение сжался.
Едва мужчина опустил голову на соседнюю подушку — всего в каких-то парах дюймов, — притяжение и само присутствие Гу Цзинъюня стали почти ощутимыми.
Вперёд — Цзинъюнь. Назад — плотная ткань палатки.
Цзянь Янь оказался в ловушке. Он даже дышать глубоко опасался, ощущая, как с ног до головы пропитывается чужим теплом и пряным запахом.
Лёжа на боку лицом к спутнику, Цзянь Янь слегка приоткрыл веки, пытаясь украдкой разглядеть его.
Пред взором предстал чёткий профиль: прямой хребет носа, выточенная линия скул и подбородка, бледные тонкие губы.
Ворот его исподнего слегка распахнулся, открывая взору очертания кадыка и...
— На что засмотрелся? — вдруг подал голос Гу Цзинъюнь.
Застигнутый врасплох Цзянь Янь вздрогнул и торопливо зажмурился.
— Ни на что! — неловко попытался оправдаться он. — Я вообще никуда не смотрел.
Из груди мужчины вырвался тихий смешок.
Не будь ложе столь тесным, Цзянь Янь свернулся бы в три погибели, точно варёная креветка. В него словно бес вселился: с чего это он уставился на мужчину да ещё и замер как истукан?
"Скверно. Не принял бы он меня за какого-нибудь извращенца?"
Он поспешно отвернулся, уткнувшись лицом в тканевую стенку палатки.
Кое-как сместившись ещё на пару сантиметров в сторону, Цзянь Янь замер. В душе копошилось лёгкое раскаяние: эх, сбежать бы отсюда...
"Интересно, если прямо сейчас предложить разойтись по своим шатрам, брат обидится?"
Пока Цзянь Янь мысленно подбирал слова, Гу Цзинъюнь не оставил ему ни единого шанса.
Едва тот отстранился, как мужчина тоже перевернулся и прижался вплотную. Сильная рука властно обхватила его за талию, утягивая обратно на середину ложа. Цзянь Янь оказался полностью заключён в объятия сзади.
Цзянь Янь аж опешил.
— Лежишь на самом краю, разве так удобно? — нежно прошептал Цзинъюнь.
Тёплое дыхание коснулось уха, и на кончик раковины упал невесомый, едва ощутимый поцелуй.
Разряд невидимого тока мгновенно пробежал по всему телу, заставив Цзянь Яня ощутимо вздрогнуть.
Он инстинктивно упёрся ладонью в удерживавшую его руку, порываясь оттолкнуть, но пальцы не нашли силы — получилось скорее застенчивое, ласковое прикосновение.
Прильнув к его шее, Гу Цзинъюнь тихо, глухо хмыкнул.
— А-Янь до чего прелестен.
—... Что? — Цзянь Янь на мгновение опешил, а сообразив, принялся досадно вырываться. — Я же говорил, у меня уши чувствительные! Ты это нарочно?!
— Вовсе нет.
— Тогда зачем брат меня целует без всякой причины?!
— Чувства возобладали, не сдержался. Не сердись, А-Янь.
— Ты...
— Тсс, потише, — Гу Цзинъюнь пододвинулся ещё ближе и прошептал с лёгким смешком. — Повсюду патрули Стражей Небесного Волка, да и ночные караульные неподалёку. Шуми отнимешь — подумают ещё...
— Подумают что? — Цзянь Янь нахмурился. — Что пробрался вор или подослали убийц? Не глупи, Цзи Цзыхэн сам видел, как я входил в твой шатёр.
Гу Цзинъюнь потерпел фиаско.
Цзянь Янь выбился из сил, пытаясь высвободиться, но так и не смог разомкнуть стальную хватку.
— Пусти, — проворчал он. — Уйду к себе.
— Ты же говорил, что не можешь уснуть?
— А у тебя я, по-твоему, усну?
— А зачем же ты тогда прибежал посреди ночи?
Цзянь Янь проглотил язык.
Гу Цзинъюнь ощутил редкое удовлетворение. "И у тебя, оказывается, заканчиваются аргументы!"
Но радость была недолгой — он тут же пожалел о своей подначке.
На сей раз Цзянь Янь надавил на его руку в полную силу, едва не вырвавшись из объятий.
Гу Цзинъюнь поспешно удержал юношу, вновь прижав к себе.
— Ладно-ладно, не буду больше, — заговорил он примирительным тоном. — Едва пришёл — и сразу прочь? Оставайся.
— Чтобы больше никаких поцелуев в уши, — строго предупредил Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь согласился мгновенно. "Что ж, нынче ночью воздержусь."
Цзянь Янь был на голову ниже и заметно изящнее, так что укутать его в объятия Гу Цзинъюню не составляло ни малейшего труда.
Запоздалая дремота наконец сморила юношу. Сладко зевнув, он прижался спиной к широкой груди Цзинъюня и неторопливо смежил веки.
На грани сна и яви ему показалось, будто мужчина сзади крадучись коснулся губами макушки.
"Да что с ним не так? — подумал Цзянь Янь. — Наедине только и норовит зацеловать. Точь-в-точь как с домашним своенравным питомцем: пока тот не удрал, надо затискать."
На память пришла стая волков, которую он когда-то выхаживал. Вожак, в отличие от молодых сородичей, не позволял тискать себя почем зря. Впрочем, иногда Цзянь Янь всё же поглаживал его пушистые уши и от души целовал в лоб — уж больно мило смотрелся этот гордый и грозный зверь, когда с независимой миной катался по земле, выпрашивая вкусность.
"А почему тогда Цзинъюнь целует меня? Тоже считает милым?"
С этими путаными мыслями Цзянь Янь окончательно погрузился в глубокий сон без сновидений.
* * *
Проснувшись поутру, Цзянь Янь обнаружил, что весь сжался в объятиях Гу Цзинъюня, уткнувшись лицом прямо в его грудь. Мало того — он сам крепко обнимал его за талию. Сплетясь ногами и спутавшись волосами, они лежали в невероятно интимной позе.
Застыв от неожиданности, Цзянь Янь спустя мгновение вспыхнул до корней волос — густой румянец залил всё лицо от ушей до самой шеи.
Он попытался аккуратно высвободить руку, но стоит ему с трудом вызволить предплечье, как мужчина во сне шевельнулся и снова накрыл его собой.
Цзянь Янь окончательно растерялся: и что теперь делать?!
Из-за полога палатки раздался голос Сун Хуа:
— Молодой господин, рассвело. Пора вставать.
"Только не просыпайся! — мысленно возопил Цзянь Янь. — Я ещё рукав не вытащил!"
Судьба распорядилась иначе. Услышав оклик, Гу Цзинъюнь дрогнул ресницами и медленно открыл глаза. Сонная пелена сошла в считанные мгновения, уступив место привычной ясности взора.
— Слышу, — громко отозвался он.
Шаги Сун Хуа за пределами шатра затихли.
Гу Цзинъюнь перевёл взгляд на Цзянь Яня. Изогнув бровь, он с улыбкой произнёс:
— Доброго утра, А-Янь.
Поразмыслив долю секунды, Цзянь Янь зажмурился снова. "Раз я не вижу — значит, ничего не было."
В серьезных вопросах Цзянь Янь никогда не промышлял увиливанием, но в житейских мелочах обожал прятать голову в песок, истово внушая себе желаемое за действительное.
Гу Цзинъюнь не сдержал тихого смеха. Разомкнув объятия, он поднялся и принялся переодеваться.
Палатки касался мягкий шорох тканей. Не открывая глаз, Цзянь Янь благодаря тонкому слуху чётко угадывал каждое движение: вот натягивает исподнее, вот надевает верхний халат... вот затягивает пояс...
Едва он сделал это умозаключение, как послышались шаги. Мужчина застёгивал кушак прямо на ходу.
— Всё ещё притворяешься?
Наклонившись, Гу Цзинъюнь шутливо сжал пальцами кончик его уха:
— Вчера подглядывал, теперь подслушиваешь. Неужели ночью, пока я спал, ты тайком ко мне прижимался?
Он явно подшучивал над тем, в какой позе они очнулись от сна.
Цзянь Янь мгновенно распахнул глаза и сел на кровати:
— Я собирался уйти ещё ночью! Это брат меня не отпускал!
— Да, не отпускал, — совершенно не смущаясь, кивнул Гу Цзинъюнь. А затем добавил со скрытым смыслом: — И впредь не отпущу.
Подтекст этих слов миновал сознание юноши.
— Больше не приду к тебе спать, — буркнул он.
— Ни в коем случае. И кроме меня — ни с кем больше, — Цзинъюнь мимоходом коснулся губами его лба. — Вставай, пора на разведку к деревенским чарам.
— Ты же обещал ночью больше не целовать меня! — уличил его Цзянь Янь.
— Я обещался «не целовать в уши», — со звенящей беззастенчивостью откликнулся Гу Цзинъюнь. — Да и дело было «прошлой ночью».
Цзянь Янь лишён был слов. Ну что за наглец!
* * *
Разобравшись с Молодым господином, Сун Хуа направился к шатру Бессмертного. Потоптавшись у входа, он окликнул его раз-другой, но изнутри не донеслось ни звука. Шум разбудил соседей.
Лин Ханьчжан выбрался наружу, протирая заспанные глаза:
— Что за шум?
Ян Юань весь остаток ночи провёл в полусне, то и дело вздрагивая, а потому выскочил вслед за ним, желая узнать, что случилось.
— Цзи Цзыхэн просил поднять Бессмертного господина, — с досадой процедил Сун Хуа. — Но я зову его, а в ответ — тишина.
— Подумаешь, решил человек немного понежиться в постели, — пожал плечами Лин Ханьчжан.
— Бессмертный господин каждый день поднимается в три четверти часа утреннего дракона на упражнения с мечом! На дворе едва ли не час дракона, а его до сих пор никто в лагере не видел!
— Цзянь Янь тоже живой человек, — Лин Ханьчжан озадаченно почесал щеку. — Со всяким бывает: проспал или просто решил полениться.
— Исключено! — отрезал Сун Хуа. Он прикрыл веки и направил духовный взор вовнутрь. Спустя два мгновения глаза его распахнулись. — В шатре никого нет!
Сун Хуа откинул полог и ворвался в шатёр; Лин Ханьчжан торопливо проскользнул за ним. Ян Юань затаил дыхание, но войти не решился, ограничившись тем, что осторожно заглянул внутрь через порог.
Внутри действительно никого не оказалось. Сун Хуа коснулся временного ложа — то было холодным как лёд.
— Неужели ночью произошло нападение? — насупился Сун Хуа.
Сун Хуа с Лин Ханьчжаном кинулись к Молодому господину, но не успели дойти, как тот сам вышел из шатра. На лоб Гу Цзинъюня легла тень.
— Что за спешка?
— Молодой господин, беда! — выкрикнул Сун Хуа. — Бессмертный господин...
Вдруг полог за спиной Гу Цзинъюня приподнялся, и изнутри выбрался статный, высокий юноша. Смоляные волосы водопадом спадали по его плечам, а на изысканном лице застыло крайнее изумление. В руках он сжимал гребень.
— Что случилось? — недоумённо спросил Цзянь Янь. — Сун Хуа, ты меня искал?
Сун Хуа потерял дар речи. Лин Ханьчжан остолбенел.
Секунду спустя на их лицах прорезался глубочайший шок.
— Цзянь Янь... ты... ты что, спал ночью у моего старшего брата?! — зазаикался Лин Ханьчжан.
—... Ну да, — постарался сохранить невозмутимый вид Цзянь Янь. — Приходил обсудить кое-какие дела. Засиделись допоздна, вот я и остался.
— И что вы обсуждали? — поинтересовался Лин Ханьчжан. "Дату свадьбы, что ли?"
Цзянь Янь отродясь не умел врать и теперь беспомощно замялся. Он инстинктивно бросил ищущий помощи взгляд на Гу Цзинъюня.
Тот моментально уловил суть происходящего. В нём проснулось лукавство, и он нарочно молчал, выдерживая паузу, пока юноша молчаливо не попросил о спасении. Лишь тогда Гу Цзинъюнь не спеша заговорил:
— Дело касалось сородичей демонов, — он скользнул пренебрежительным взглядом по стоявшему неподалёку Ян Юаню и загадочно понизил голос: — Поменьше расспросов, у стен есть уши.
Поняв этот откровенный намёк, Лин Ханьчжан тут же заверил:
— Старший брат, не беспокойся! Вчера я выведал о Ян Юане абсолютно всё. Три поколения его предков были обычными смертными. Сам он труслив, ведом и доверчив — вряд ли он хоть как-то связан с демонами.
— И всё же, Ханьчжан, в дальнем пути осторожность никогда не помешает, — наставительно произнёс Гу Цзинъюнь.
— Благодарю за науку, старший брат! — Лин Ханьчжан учтиво сложил ладони в приветствии.
— Ступай завтракать, — кивнул Гу Цзинъюнь. — Скоро снимаемся с места.
— Есть! — Лин Ханьчжан отдал поклон и Цзянь Яню, после чего с молодецким задором взмахнул рукавом: — Командир Сун, идём со мной кушать! У меня тут пару пампушек припрятано.
Командир Сун лишился слов. "Самый доверчивый здесь — это ты! Ни единой хитрости в голове!"
Забыв про свой вопрос о совместном ночлеге Цзянь Яня и Молодого господина, Лин Ханьчжан подхватил Сун Хуа под локоть и утянул уплетать лепёшки.
Пройдя полпути, Сун Хуа вырвал руку, буркнув, что ему надо свести счёты с Цзи Цзыхэном.
Цзи Цзыхэн стоял в ночном дозоре и наверняка видел, кто куда ходил. Однако, сдавая смену, велел передать Сун Хуа: «Утром обязательно разбуди Молодого господина и Бессмертного господина». А вот о том, что эти двое спят на одной койке, утаил — умышленно устроил пакость!
Пока Лин Ханьчжан уплетал свои пампушки, Сун Хуа грозной тучей пошёл на расправу к Цзи Цзыхэну.
* * *
Цзянь Янь остался стоять подле шатра, пока Гу Цзинъюнь бережно расчёсывал и укладывал его длинные волосы.
—... Ханьчжан такой простодушный... Неужели ему безопасно путешествовать по миру с таким характером? — сокрушался Цзянь Янь. Выглядел тот действительно лёгкой добычей для пройдөх.
— Ты недалеко от него ушёл, — беззлобно усмехнулся Гу Цзинъюнь.
Чья бы корова мычала! Сложи хитрость их двоих — и той едва ли хватит на половину замышлений Сун Хуа. А ещё рассуждает!
Цзянь Янь про себя обиделся. Он-то искренне считал себя весьма проницательным и ни капли не похожим на неотесанного Лин Ханьчжана!
Закрепив на голове юноши заколку-венец, Гу Цзинъюнь аккуратно поправил пряди у висков и слегка щелкнул согнутым пальцем по его лбу.
— Чем переживать о Ханьчжане, подобру подумал бы о себе.
— Скажи, А-Янь, — мягко шепнул Гу Цзинъюнь, — почему, когда Лин Ханьчжан спросил тебя, ты первым делом решил соврать?
Цзянь Янь замер.
И правда.
Почему?
Разве совместный ночлег братьев по оружию — не обычное дело? Чего он перепугался? Чего устыдился?