Гу Цзинъюнь, разумеется, и не думал его отпускать. Молодой глава секты сгреб вознамерившегося сбежать «чурбана», притянул к себе и принялся самозабвенно целовать да покусывать. Помешивая его на руках, он то и дело поглаживал тонкую талию и перебирал чувствительные эльфийские ушки, в полной мере наслаждаясь своей добычей.
Уговаривались ведь на один-единственный раз! А в итоге за первым разом последовал второй.
В конце концов Цзянь Яню это надоело, и он вознамерился вернуть себе ведущую роль.
Гу Цзинъюнь огладил его с головы до ног и лишь тогда, когда упрямый эльф уже готов был окончательно вспыхнуть, благодушно уступил.
Впрочем, стоит признать: сорвав первый запретный плод, не только Гу Цзинъюнь, но и сам Цзянь Янь едва ли мог вовремя остановиться.
Он с радостным пылом набросился на мужчину, сгораемый пылкой страстью, да только никаких навыков в этом деле не имел. Его поцелуи были настолько неуклюжими, что он скорей просто измазывал чужие губы слюной.
Молодой глава, разумеется, ничуть не возражал, а вот Цзянь Янь засмущался. В итоге, окончательно затуманившись разумом, он сам не заметил, как попался на хитрую уловку — и согласился оседлать его сам.
Вообще-то он скорее предпочел бы сберечь поясницу, чем снова оказываться сверху. Один небесный владыка ведает, как этот лис сумел его уломать.
Гу Цзинъюнь полулежал, откинувшись на изголовье кровати. Цзянь Янь сидел напротив, упершись руками в его широкие плечи. Опустить взгляд и помочь себе рукой ему было до смерти неловко, оттого опуститься точно куда нужно никак не получалось.
— Ты ведь хотел извиниться за то, что всего меня измазал? — вальяжно протянул Гу Цзинъюнь, и в углах его глаз заплясали лукавые искры.
В глазах Цзянь Яня отражался лишь Гу Цзинъюнь — да и разум, и сердце сейчас были заполнены им одним. Волны нахлынувшей страсти окончательно затопили трезвый ум, начисто отключив способность соображать.
Поразмысли он хоть секунду — сразу бы раскусил чужой наглый обман.
Какое ещё извинение! Этот хитрец наслаждался каждым мгновением!
Увы, пьяный от чувств Цзянь Янь пребывал в по-детски наивном состоянии. Тихо откликнувшись на торопливый шёпот, он вспыхнул до корней волос, отвел взгляд в сторону и осторожно опустился ниже.
Оказываться сверху самому и быть прижатым к подушкам — ощущения совершенно разные. Цзянь Янь отчётливо чувствовал на своей обнажённой коже обжигающий, тяжелый взгляд. Так опасный хищник смотрит на покорную добычу, обозревая свои владения и решая, какой уголок ещё не отмечен его меткой.
В тот миг, когда он опустился до конца, длинные пальцы эльфа судорожно впились в широкую спину мужчины, оставив на ней тонкие алые царапины.
Цзянь Янь этого даже не заметил. Чуть переведя дух, он наконец подался навстречу движениям.
Сперва он двигался неловко и размеренно, но под чуткими подсказками Гу Цзинъюня быстро уловил нужный лад. Впрочем, запала хватило ненадолго — вскоре силы окончательно покинули его.
Уткнувшись носом в чужую шею, Цзянь Янь лишь тяжело и прерывисто дышал.
— Всё? — тихо спросил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь решил притвориться мертвым.
— Что ж, тогда продолжу я, — усмехнулся молодой глава.
Глаза эльфа распахнулись от ужаса.
Насытившись покорностью своей жертвы, охотник потерял остатки терпения и решил перейти к настоящему пиру. Цзянь Янь не успел и слова вымолвить, как его захлестнул безудержный водоворот.
Мужчина бережно слизывал выбитые страстью слезы с его влажных ресниц. Он заставил эльфа запрокинуть голову, открывая взору отстранённый, затуманенный взгляд и горящие румянцем щеки.
Обычно Гу Цзинъюнь отличался чуткостью и мягкостью, однако сейчас из него вырвалась давняя, властная натура. Его собственнический инстинкт проявился во всей полноте.
А требований у него выискалось неисчислимое множество!
Не сметь отворачиваться. Не сметь закрывать глаза.
Не закусывать губы — если трудно дышать, стонать вслух; если невмоготу, молить о пощаде, а не терпеть молча.
А за каждое нарушение — немедленное наказание.
Цзянь Янь сгорал в огне чужого жара, каждая клеточка его тела трепетала от отклика. Он был так поглощён обжигающим взглядом мужчины, что даже не осознавал: его собственный взор горел ничуть не меньшей страстью.
— Смотри только на меня, — прогрустил молодой глава. Его глубокий бархатистый голос слегка осел, в нём зазвенело неистовое вожделение.
Словно утопающий, обретший спасительную щепку посреди бушующего океана, Цзянь Янь судорожно вцепился в мужчину.
Подавшись вперёд, он попытался прикусить его нижнюю губу. Но шторм вокруг бушевал слишком сильно, хлипкую лодчонку швыряло на волнах, и юноша не рассчитал сил — на языке заалел солоноватый металлический привкус.
— Учишься кусаться, как щенок? — усмехнулся Гу Цзинъюнь.
— Я эльф! Э-эльф! — немедленно возразил Цзянь Янь.
— Хорошо, эльф, — ничуть не смутился тот. — Дай-ка мне твои ушки.
Чувствуя вину за пролитую кровь, Цзянь Янь послушно подставил чутким пальцам аккуратные эльфийские уши.
Гу Цзинъюнь привычным движением погладил мягкие мочки, пощекотал кончики и, ощутив, как дрожь пробирает юношу до самых костей, остался весьма доволен.
Все уязвимые места упрямого эльфа давно находились в руках этого хитрого ловца.
Стоило пальцам крепче сжать чувствительный кончик уха, как одновременный мощный толчок выбил из груди юноши отчаянный стон.
Цзянь Янь обвил руками чужую шею и с мольбой в голосе пролепетал:
— Поцелуй... поцелуй меня!
Широкая ладонь обхватила его подбородок, заставляя приподнять лицо. Шершавый большой палец погладил нежную кожу.
— Как ты меня назовешь? — тихо переспросил Гу Цзинъюнь.
— Братец!..
— Не то.
— В-всхлип... Супруг! Муж мой!
— Умница.
Гу Цзинъюнь накрыл его горячие губы своими, заглушая дальнейшие сбивчивые речи.
— Ваш муж о вас позаботится...
* * *
Цзянь Янь провалился в тяжелое, полузабытое небытие.
Кто-то бережно обтёр его распаленное тело. Не в силах вынести больше ни прикосновения, юноша инстинктивно свернулся калачиком, но мягкий голос успокоил его, заставив расслабиться.
Вскоре он погрузился в глубокий сон.
Ему приснились родители.
Первым явился отец.
Цзянь Цинсуй пробыл в его сновидении недолго: он гневно подскакивал, что-то громко кричал и махал руками, да только из его тарабарщины нельзя было разобрать ни слова. Впрочем, какая логика может быть во сне?
Сознание Цзянь Яня оставалось смутным, образ отца расплывался, словно в тумане.
Поглазев на этот шумный спектакль, юноша сладко зевнул и решительно проигнорировал родителя. Повернулся спиной, улегся на бок и зажмурился — быстро, четко и без лишних сомнений.
Цзянь Цинсуй пришел в неописуемое неистовство и принялся отчаянно трясти сына за плечи.
Цзянь Яню эта встряска совсем не понравилась. Нахмурившись, он досадно отмахнулся от отца:
— Да что ты расшумелся? Дай поспать...
— А-Янь?
Сквозь дрему долетел знакомый мягкий голос.
В чертоге Линсяо помятые, испятнанные простыни давно убрали прочь, постелив чистый шелк.
Едва разомкнув веки, Цзянь Янь увидел Гу Цзинъюня: тот приложил ладонь к его лбу и обеспокоенно вглядывался в лицо юноши.
— Что случилось? — сонно пробормотал Цзянь Янь.
— Ты крутился и что-то шептал во сне. Ничего не болит? — Гу Цзинъюнь боялся, как бы у того не поднялся жар. Хоть заклинатели и редко страдают недугами, исключать подобного нельзя.
Цзянь Янь коснулся собственного лба — кожа была прохладной. Направив внутренний взор, он по привычке проверил собственные каналы.
— Не болен, — пробормотал он, щурясь от навалившейся лени. — Разве что пить хочется.
Гу Цзинъюнь заботливо поднес к его губам пиалу с теплой водой. Осушив её, Цзянь Янь устроился в крепких объятиях мужчины.
— Кажется, мне что-то снилось... — тихонько шепнул Цзянь Янь.
— И что же? — Гу Цзинъюнь прижал его к себе крепче, точь-в-точь дракон, оберегающий драгоценное сокровище.
Цзянь Янь долго раздумывал над ответом — да так долго, что едва снова не отошел ко сну.
— Не помню, — наконец качнул головой он. — Какой-то странный тип шумел и мешал мне спать.
Гу Цзинъюнь принялся ласково поглаживать его по спине:
— Не бойся, я рядом.
— Угу!
Цзянь Янь тут же выкинул глупости из головы. Вдыхая знакомый, чуть прохладный аромат, исходящий от мужчины, он спокойно закрыл глаза.
* * *
Однако спокойный сон длился недолго. Духовные колебания юноши вновь уловили чары, и его разум погрузился в иллюзорное марево, сотканное сновиденным эльфом.
На сей раз Цзянь Янь соображал куда лучше и сразу понял: в его сон явилась мать.
Заметив озадаченное выражение на лице Элеанор, он растерянно спросил:
— Мама? Что-то стряслось?
Великая жрица Элеанор немного помялась, после чего вымолвила:
— В прошлый раз ты говорил, что вступил в Секту Согласия и Радости и даже обзавёлся возлюбленным.
— Угу! — Цзянь Янь активно закивал, точно цыпленок, клюющий зерно, и потер слипающиеся глаза.
— Вернувшись из сна, я пересказала всё твоему отцу и спросила, что это за секта такая, — продолжала мать. — Ему пришлось долго объяснять, пока я наконец не поняла... Дитя моё, ты ведь чистый, невинный эльф! Как же ты мог...
Элеанор запнулась, не решаясь продолжить.
— Мама, я сделал что-то не так? — растерялся Цзянь Янь.
Элеанор тяжело вздохнула:
— Ах, мне просто трудно это принять. Как ты мог пойти в ученики к суккубам и обучаться их непотребным ремеслам?!
* * *
Цзянь Яня точно холодной водой окатило. Сонливость мгновенно испарилась.
— У каждого народа свои традиции, и мы вовсе не презираем суккубов, но... ты ведь сменил поприще слишком уж резко! — Великая жрица Эльфийского Леса в тревоге зашагала из стороны в сторону. — Чему может научиться у суккубов такой упрямый чурбан, как ты? Если жить по их законам... милый мой, ты же просто умрешь с голоду!
Теперь настал черёд Цзянь Яня дар речи потерять.
Вспомнив недавнее буйное «насыщение», этот недолговечный новоявленный «суккуб» виновато потупился.
— Тебя не обижали на их землях? — продолжала расспрашивать Элеанор. — Твой отец говорил, что обучение в этой Секте Согласия и Радости похоже на занятия в нашей Академии: там ведут уроки и принимают экзамены. Если ты не сдавал испытаний, наставник не сильно тебя допекал?
— Мама... признаться честно, — едва слышно прошептал Цзянь Янь, — я окончил обучение с высшим баллом.
— Что?! — Глаза Элеанор округлились от ужаса.
Её крошка! Её чистый, наивный мальчик... Настоящий ребёнок! Как он мог освоить учение суккубов на высшую оценку?!
— Мама, всё вовсе не так! — в панике замахал руками Цзянь Янь. — Секта Согласия и Радости — это не демоны-похотливцы! Ну, то есть они могут ими казаться, но... ой, нет!
Он с трудом подобрал подходящее объяснение:
— В секте изучают романтические ухищрения и мастерство сплетен, поощряют свободные любовные похождения, но на экзаменах проверяют вполне реальные навыки вроде искусства меча!
Элеанор недоуменно нахмурилась:
— Зачем же учить ухаживаниям, а проверять владение мечом?
—... Чтобы ученики могли безнаказанно разбивать сердца и защитить себя, если что, — вздохнул Цзянь Янь.
Великая жрица на мгновение лишилась дара речи.
— И вообще! — чеканно выделил Цзянь Янь. — Адепты секты питаются совершенно обычной едой! Они обожают жареную утку и не поглощают людскую жизненную силу!
Лишь тут Элеанор облегченно перевела дух. Значит, речь шла всего лишь о делах сердечных.
— И всё из-за Цинсуя! Не умеет нормально объяснять. Не успел договорить, как рванул к обители сновиденного эльфа, напугав беднягу до смерти. Только что ему удалось ненадолго вклиниться в связь, но чарами он не владеет, нити быстро ослабли, и я просто вышвырнула его прочь.
Элеанор с любопытством поинтересовалась:
— Милый, а в чём же заключается тайная суть учения вашей секты?
По спине Цзянь Яня выступил холодный пот. Он замер, точно превратившись в каменное изваяние.
— Дитя моё? — переспросила мать.
Цзянь Янь изо всех сил изображал невозмутимость, преувеличенно крутя головой:
— Мама?..
— Что?
— Мама, ты отключилась? Почему я тебя не вижу?
Элеанор опешила. Она принялась активно размахивать руками перед самым его носом:
— Да здесь я!
— Видимо, связь прервалась... — громко пробормотал Цзянь Янь сам с собой. — Ну и ладно, пойду и я спать. Ужасно хочется спать...
Не откладывая дело в долгий ящик, он развернулся и решительными шагами пересёк границу сновидения.
За мгновение до пробуждения до него донёсся недовольный ропот матери:
— Да что же это такое, почему заклятие так сбоит? Неужели магические камни в формирователе утратили силу?..
* * *
Цзянь Янь распахнул глаза.
Он по-прежнему покоился в крепких объятиях Гу Цзинъюня, прижавшись щекой к его мускулистому плечу.
Пронесло!
Юноша с облегчением перевёл дух: ещё бы немного, и пришлось бы выкладывать всю правду о пикантных техниках Двойного Совершенствования...
Вслушиваясь в мерные, ровные удары чужого сердца, Цзянь Янь постепенно пришел в себя. Напряжение испарилось.
Приподнявшись, он украдкой коснулся губами уголка рта Гу Цзинъюня.
И пусть небеса станут свидетелями: хоть он и числился в Секте Согласия и Радости, подозрительно смахивавшей на обитель демонов страсти, его чувства были самыми что ни на есть чистыми и искренними!