Когда пятеро вышли из пещеры, на них пролился золотистый солнечный свет, словно осыпав плечи янтарной пыльцой.
Куэй Чжиянь сразу заметила стоящую посередине госпожу Куэй.
— Сестра!
Владычица Дворца Пурпурных Облаков, за прошедший век не поведшая и бровью перед рушащимися небесами, впервые потеряла самообладание.
Госпожа Куэй едва успела моргнуть, как младшая сестра молнией очутилась перед ней, бросилась на шею и сжала в объятиях — да так стремительно, что позавидовали бы даже самые искушенные в телесных искусствах мечники.
Госпожа Куэй обняла её в ответ.
— Сестрица! Ты и вправду спасена?! — срываясь на плач, выдохнула Куэй Чжиянь.
— Да, — проговорила госпожа Куэй с дрожью в голосе. — Яд изгнан, проклятие снято. Чжиянь... я буду жить.
— Как хорошо... Какое счастье...
Сто лет для бессмертного культиватора — лишь короткое мгновение, пролетающее в миг. Но для любящей сестры эти годы тянулись вечностью, коей, казалось, не будет конца. Вначале она ещё дерзала надеяться на исцеление, но со временем оставила даже малейшие иллюзии.
И теперь, глядя на живую и невредимую сестру, Куэй Чжиянь едва могла поверить своим глазам. Лишь ощущая теплую ладонь в своих руках, она с трудом осознавала, что это не сон: госпожа Куэй действительно выжила.
Пока сестры самозабвенно плакали в объятиях друг друга, вокруг главы Гу сгрудились давние соратники. Со всех сторон посыпались расспросы о его здравии. Глава Гу терпеливо отвечал каждому, а стоявший подле него Гу Цзинъюнь время от времени дополнял слова отца.
Когда соратники узнали, что чета Гу полностью оправилась от недуга и им требуется лишь покой, дабы восполнить исчерпанные за годы болезни жизненные силы, гомон сменился радостными поздравлениями:
— Поздравляем! От всей души поздравляем!
— Несчастья позади, глава Гу! Преодолев сие испытание, ты непременно достигнешь высот на пути к бессмертию!
— У меня припрятана пара тысячелетних линчжи, немедленно отошлю их тебе. И даже не думай отказываться!
Глава Гу с улыбкой сложил ладони в приветственном жесте и искренне поблагодарил сородичей:
— Сие чудо — лишь заслуга владыки долины Бо и нашего Янь-эра. Не будь их, мы с супругой вряд ли выкарабкались бы.
Кто такой владыка долины Бо — знали все. Но... Янь-эр?
За исключением нескольких посвященных, присутствовавшие мечники в недоумении переглянулись.
Услышав слова мужа, госпожа Куэй поспешно отерла слезы и вытянула укрывавшегося неподалеку Цзянь Яня на самое видное место:
— Почтенные господа, это Цзянь Янь, наш младший сын. Янь-эр невероятно искусен в алхимии: именно он сварил пи... пилюлю, разрушившую проклятие!
И хотя никто так и не понял, отчего госпожа Куэй вдруг осеклась на слове «пилюля», толпа взорвалась хором похвал и восторгов.
Поговаривали, будто владыка Бо — истинный божественный лекарь, равных которому нет под небесами, а юный Цзянь Янь — гений алхимического искусства, коего ждет небывалый взлет на Пути Дао.
Что же до «младшего сына»... Мечники рассудили, что глава Гу с супругой, проникнувшись симпатией к своему спасителю, попросту приняли его в семью как приемного сына.
Бо Цинь, слушать подобное суесловие не имевший никакого желания, бросил Гу Цзинъюню: «Позже загляну к тебе» — и вместе с Цзян Интхун удалился.
Цзянь Яню и самому страшно хотелось сбежать. Завидев целую толпу незнакомых лиц, он намеренно отступил в тень: ему вовсе не хотелось привлекать к себе лишнее внимание и разводить светские беседы. Но увы — разговор мгновенно переключился на него.
Цзянь Янь оказался вынужден отвечать на любопытствующие расспросы мечников.
— Юный друг, ты достиг столь удивительных успехов в алхимии! Кто же твой наставник? — поинтересовался кто-то из присутствующих.
Цзянь Янь призадумался:
— Некоторое время я обучался у даоса Уюня.
В конце концов, тот вел у них курс алхимии!
— А-а, — понимающе кивнули мечники, однако тут же нахмурились: — Но постой... даос Уюнь ведь ушел в Секту Согласия и Радости приглашенным старейшиной, и в последние годы учеников не брал?
Цзянь Янь кивнул:
— Верно, я как раз адепт Секты Согласия и Радости, а мой наставник — Преподобный Хэхуань. У даоса Уюня я всего лишь прослушал факультатив по алхимии, а сам специализируюсь на искусстве меча и техниках парного совершенствования.
Мечники:
— О-о-о!
Прошла пара секунд.
Мечники:
— ЧТО-О-О?!
Даже глава Гу с госпожой Куэй лишились дара речи. Заметив прежде длинный меч за спиной Цзянь Яня, они сочли его мечником, лишь попутно освоившим алхимию, формации и врачевание. К тому же ученики Секты Согласия и Радости издревле славились на весь мир своим ветреным нравом, а Цзянь Янь на искушенного соблазнителя походил меньше всего!
А он, оказывается, мечником был лишь во вторую очередь, совмещая парное совершенствование с алхимией, искусством формаций и врачеванием...
«Да сколько же всего ты умеешь?!»
Глава Гу с весьма смешанными чувствами взглянул на старшего сына: «Глава Павильона Небесного Таинства говорил, что твой спутник жизни — всесторонний гений. Не солгал-таки! Видишь, я же не напрасно твердил тебе учиться?»
Гу Цзинъюнь шутливый взгляд отца проигнорировал. Смотря на юношу, окруженного со всех сторон похвалами, он чувствовал, как его собственные глаза наливаются гордостью.
Его А-Янь столь невероятен. Он достоин всеобщего восхищения.
Не выдержав натиска, Цзянь Янь оглянулся и бросил на Гу Цзинъюня умоляющий взгляд: «Почему ты меня не спасаешь?»
Гу Цзинъюнь ухмыльнулся, сделав шаг вперед, и уверенно сжал ладонь юноши в своей.
— Уважаемые старшие, моим родителям всё ещё необходим покой. На сегодня просим вас от раскланивания воздержаться.
Присутствовавшие мечники сначала опустили взгляды на их переплетенные пальцы, затем на одинаковые ножны и парные кисточки мечей, а после — на их чересчур близкое, плечом к плечу, положение...
«...»
Так вот что они имели в виду под «младшим сыном»!
Когда посторонние разошлись и остались лишь самые близкие, Лин Ханчжан наконец выгадал момент и шагнул вперед, с трудом сдерживая слезы:
— Наставник...
— Экий взрослый мужик, а разнюнился, — беззлобно пожурил его глава Гу, погладив ученика по голове.
Но не успел Лин Ханчжан проникнуться трогательностью момента, как глава Гу мгновенно сменил милость на суровость:
— Тебе уже сто тринадцать лет, а ты едва до стадии Первозданного Младенца добрался! И как твои успехи в Искусстве Меча Упавших Лепестков?
Лин Ханчжан потерял дар речи.
«Да вы серьезно?! Едва встретились — и сразу проверять домашние задания? Хоть секунду на трогательное воссоединение можно было оставить?»
Видя ошеломленное выражение лица юноши, присутствующие едких смешков сдержать не смогли. Глава Гу тут же рассмеялся:
— Да пошутил я! Разве ж я настолько бессердечный?
Лин Ханчжан молча взглянул на него.
«Кто вас, Гу, знает! Вы все сплошь хитроумные лисы...»
Лин Ханчжан перевел умоляющий взор на Цзянь Яня, ища спасения.
«На старшего брата надежды нет — хорошо хоть сам в грязь не толкает. Вся надежда только на тебя!»
Цзянь Янь озадаченно нахмурился: что с Ханчжаном? Веко нервно дергается?
Едва он собрался сочувственно расспросить бедолагу, как Гу Цзинъюнь слегка прижал его ладонь своей.
Цзянь Янь замер.
А затем его осенила догадка: это не нервный тик, это сигнал о помощи!
— Здесь довольно прохладно, не лучшее место для разговоров, — поспешно проговорил Цзянь Янь. — Давайте перейдем в более подходящее место и обсудим замыслы демонов. Отец и мать только-только очнулись и о многом еще не ведают.
При упоминании расы демонов выражение лиц у всех мгновенно сделалось серьезным.
Старейшина Лин Дай кивнул:
— Как раз собирался доложить об этом главе. Демоны затеяли слишком опасную игру!
Глава Гу согласился:
— Хорошо.
Все перешли в Зал Совещаний. Лин Ханчжан всю дорогу бросал на Цзянь Яня благодарные взгляды, непрестанно подмигивая.
Цзянь Янь долго наблюдал за этими ужимками и окончательно запутался. Наклонившись к Гу Цзинъюню, он тихо шепнул:
— Что Ханчжан пытается показать? У него точно брови не сводит? Может, попросить владыку Бо поставить ему пару иголок?
Гу Цзинъюнь едва сдержал улыбку:
— Он просто выражает тебе признательность.
Цзянь Янь искренне удивился:
— А-а, вот оно что!
Гу Цзинъюня так и подмывало расхохотаться. Когда А-Янь проявлял непонятливость по отношению к нему, было не до смеха, но наблюдать, как этот «чурбан» проявляет непонятливость к другим — одно удовольствие.
В Зале Совещаний все заняли свои места.
Госпожа Куэй усадила Цзянь Яня подле себя, и едва юноша коснулся стула, как по правую руку от него примостился Гу Цзинъюнь.
— Ты разве не сядешь во главе? — тихо спросил Цзянь Янь, имея в виду второе кресло по правую руку от главного.
— А мне больше нравится сидеть рядом с тобой, — с абсолютным безразличием отозвался Гу Цзинъюнь.
В этот момент глава Гу остановился у второго кресла и обратился к сыну:
— Цзинъюнь, займи место во главе.
Остальные отнеслись к этому как к должному, однако Гу Цзинъюнь качнул головой.
— По пути сюда Лин Дай успел рассказать мне обо всем, — продолжил глава Гу. — Ты целое столетие удерживал в руках Секту Меча и Торговую гильдию Нефритового Источника, поддерживая порядок и процветание. Когда ты только формировал Стражей Небесного Волка, я сомневался в этой затее. Ныне же они гремят славой по всем Пяти Землям. Цзинъюнь, не отказывайся. Это место рано или поздно станет твоим.
Гу Цзинъюнь остался непреклонен.
Удобно расположившись подле Цзянь Яня и подперев подбородок рукой, он непринужденно усмехнулся:
— Вы еще полны сил и вполне проправите сектой лет этак пятьсот.
Глава Гу развел руками, намереваясь возразить, но Гу Цзинъюнь тут же кивнул Лин Ханчжану:
— Ты, иди садись вперед.
Лин Ханчжан обомлел:
— Я?!
— Ладно вам, все свои, к чему эти условности! — нахмурилась госпожа Куэй.
— И то верно, — поддержал старейшина Лин Дай. Он проводил главу Гу к главному креслу, а сам развалился на втором месте и поманил к себе Лин Ханчжана: — Я в этом кресле целое столетие просидел, привык уже, двигаться лень. Ханчжан, не стой столбом, присаживайся подле.
Говорил-то он «присаживайся», но по факту Лин Ханчжана просто ошеломленно затолкнули на первенствующее место. Бедолага откровенно паниковал, то и дело озираясь на Гу Цзинъюня.
Когда все уселись, глава Гу не стал спорить и принялся расспрашивать о событиях прошедшего века и кознях расы демонов.
Лин Дай прекрасно обо всем знал, однако сам говорить не стал, передав слово Лин Ханчжану и лишь время от времени добавляя детали.
Лин Ханчжан чувствовал себя как во сне: куда ни глянь — кругом доброжелательные взгляды старейшин. Он ощутил себя ребенком, которого на семейном празднике заставляют читать стишок перед родней.
Поначалу заикаясь, постепенно он вошел во вкус, и его доклад обрел стройность и четкую логику.
Цзянь Янь молча наблюдал за происходящим. Ему показалось, что присутствующие без лишних слов пришли к какому-то негласному соглашению.
Шептаться при старших считалось дурным тоном, поэтому Цзянь Янь сдерживался. Но Гу Цзинъюнь сам наклонился к нему и передал мысленное послание:
«О чем задумался? Аж лоб наморщил».
Сообщения, передаваемые мысленным звуком, невозможно перехватить, если только кто-то из присутствующих не станет намеренно использовать духовную силу для подслушивания — а подобное Гу Цзинъюнь уловил бы мгновенно.
Стулья в Зале Совещаний стояли массивные. Цзянь Янь воровато огляделся по сторонам и едва заметно подвинул свое кресло ближе к Гу Цзинъюню.
Госпожа Куэй заметила этот маневр, но отчитывать их не стала; напротив, опираясь на противоположный подлокотник, слегка отстранилась, дабы не мешать молодым.
Парочка беззастенчиво отвлекалась прямо во время совета. Заметившие это старшие единодушно решили сделать вид, будто ничего не происходит.
«Гэгэ», — передал мысленный отклик Цзянь Янь.
Мужчина чуть улыбнулся:
«М-м?»
«Почему ты не сел во главе?»
«Не нравится, что я сижу подле тебя?» — с подвохом спросил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь встревожился:
«Ты же прекрасно знаешь, что я не про то!»
Гу Цзинъюнь перестал его дразнить и ответил вполне серьезно:
«Сесть туда — значит принять на себя руководство сектой. Мне этого вовсе не хочется».
«Но ведь ты являешься молодым главой секты», — удивился Цзянь Янь.
Мужчина едва заметно покачал головой:
«Что хорошего в том, чтобы быть молодым главой? Выглядит чинно, каждый с поклоном зовет тебя "молодым главой", а на деле — от судьбы всего сущего до набора новобранцев в секту — всё висит на твоих плечах. Я отродясь не любил эту рутину, взялся лишь потому, что некому больше было. Вот и пришлось встать во главе. И целое столетие я только и делал, что натаскивал Ханчжана, дабы скинуть на него эту обузу».
Титул главы величайшей секты Поднебесной, коего вожделел каждый, в устах Гу Цзинъюня звучал как приставшая к подошве смола.
«Юй Ханьи тоже метил на это кресло. Он считал, что раз во мне течет кровь рода Гу, то и место главы достанется мне по праву рождения. Стоило отцу взяться за мое обучение, как окружающие принялись звать меня "молодым главой". С тех пор Юй Ханьи и затаил обиду, решив, будто отец бережет сие место для меня. А отец просто не терпящий разгильдяйства человек — ему претило, что его сын растет избалованным барчуком».
Гу Цзинъюнь на мгновение умолк и добавил:
«Попроси он прямо, я бы уступил без разговоров. Это Юй Ханьи развел интриги, напридумывав себе лишнего. Сие кресло — не драконий трон. Да будь оно хоть трижды троном — мне оно без надобности».
Цзянь Янь зацепился совсем за другое:
«Гэгэ, ты прогуливал занятия?»
Гу Цзинъюнь усмехнулся:
«А как же. И попался не раз, за что и был наказан. Раньше я преподавателей боялся паче огня».
«...»
Цзянь Янь запнулся, а после негромко проговорил:
«Я кое-что тебе не рассказывал».
Гу Цзинъюнь повел бровью.
«В Академии магии я служу ассистентом наставника, — со всей серьезностью выложил Цзянь Янь. — И хоть учебу я еще не окончил, меня уже утвердили на должность преподавателя».
То есть будущий наставник.
Гу Цзинъюнь застыл на месте:
«...»
Сделав вид, будто ничего не услышал, он поспешно переменил тему:
«В общем, пусть сектой заправляет тот, кто хочет. Я в Секте Меча навек не останусь».
Гу Цзинъюнь опустил руку и под широким рукавом прикрыл ладонь Цзянь Яня, осторожно переплетая их пальцы:
«А-Янь, ты уже познакомился с моими родителями. А я твоих еще не видел».
Взгляд мужчины потеплел:
«Я ведь должен сопутствовать тебе на пути домой».
Сердце Цзянь Яня трепетно ёкнуло. Он крепче сжал пальцы Гу Цзинъюня, не выпуская его руки из своей.