Цзянь Янь вернулся в свои покои и присел на кушетку возле резного окна.
Достав талисман передачи звука, он зажал бумажную полоску между двумя пальцами и направил в неё духовную силу. Пергамент, повинуясь импульсу, плавно заколыхался в воздухе, словно от тихого ветра.
Прошло немало времени.
Цзянь Янь уже намеревался прервать поток духовных сил, как вдруг талисман вспыхнул ярким язычком пламени. Из догорающей бумаги раздался низкий, бархатный голос:
— А-Янь, прости, замешкался.
— Я не помешал? — спросил Цзянь Янь. — Если занят, иди, отложим разговор.
— Ничего срочного.
— Но...
Талисман передачи звука действовал строго: его слышал лишь тот, кто вложил духовную силу, а посторонние шумы срезались, если звучали слишком далеко. И всё же сквозь шуршание пергамента Цзянь Янь уловил отдалённый гул чужих голосов и неразборчивый шум.
— Отчего у тебя там так шумят? — замешкался юноша.
Едва он произнёс эти слова, на том конце провода раздался чей-то короткий, оборвавшийся крик от боли.
Гу Цзинъюнь поспешил пояснить:
— Младший брат просил разобрать пару фехтовальных приёмов, я дал пару советов. Вот он и отрабатывает их... с излишним усердием.
— Младший брат?
— Лин Ханьчжан. Ты с ним уже встречался.
— А, — Цзянь Янь вспомнил недавнюю встречу.
Голос Гу Цзинъюня стал удаляться — похоже, он отходил в сторону, пока вокруг не воцарилась полная тишина.
— Не обращай на него внимания, — в тоне собеседника проскользнула едва уловимая улыбка. — А-Янь, ты искал меня по какому-то делу?
Дело? Пожалуй, никакого конкретного дела не было.
Просто, случайно услышав от посторонних историю Гу Цзинъюня и приоткрыв завесу над его прошлым, Цзянь Янь ощутил странный трепет в душе. Ему захотелось услышать его голос. Захотелось сказать пару тёплых слов, поддержать... Но с чего начать? Начни расспрашивать напрямую — лишь разбередишь старые раны.
— А-Янь? — недоуменно переспросил Гу Цзинъюнь. — Почему молчишь?
И тут же его тон резко изменился:
— Тебя кто-то обидел в Секте Согласия и Радости?
Цзянь Янь мгновенно возразил:
— Вовсе нет! Здесь замечательные люди, относятся ко мне как к родному.
— Тогда отчего ты так пал духом?
Цзянь Янь обомлел: «Я же не обронил ни слова, просто замолчал на пару секунд. Как он сумел это почувствовать?»
Он замешкался. Ладить с людьми — наука сложная. А уж лгать близкому другу — и подавно.
«Ладно, раз не получается сказать — и не стоит пробовать».
Цзянь Янь всегда отличался решительностью, а потому сразу сменил тему:
— Я велел Цибао передать тебе кое-что.
— Цибао уже доложил. Я отправил людей забрать посылку, но в Восточные земли её ещё не доставили.
Гу Цзинъюнь, словно угадав его состояние, не стал допытываться и нарочито легкомысленно поинтересовался:
— И что же там запрятано? Я пытался выведать у Цибао, да тот лишь руками разводит. Такое таинство... Неужто твой новый снадобный отвар?
— Там шелковый мешочек, а внутри...
Цзянь Янь уже собрался выложить всё как есть, но вовремя спохватился: подарок ценен неожиданностью. Расскажешь заранее — и всё волшебство исчезнет.
— Пока подержу в секрете, — сменил тон Цзянь Янь.
— Даже мне не скажешь?
— Придёт время — сам всё увидишь.
— Ну хорошо, — рассмеялся Гу Цзинъюнь. — Буду ждать. Надеюсь лишь, ты не решил испытать на мне очередное зелье.
К слову о зельях.
— Перед отъездом я оставлял тебе зелье от аллергии, — вспомнил Цзянь Янь. — Ты его выпил?
Гу Цзинъюнь: «...»
Зачем было самому наступать на те же грабли?
— Ты не выпил, — мгновенно заключил Цзянь Янь.
—... Выпил, — Гу Цзинъюнь почувствовал, как от воспоминания о том мутном чёрном отваре чешется затылок.
— Правда? И каково же оно на вкус?
Гу Цзинъюнь припомнил тяжелый запах, висевший тогда в покоях, и наугад выпалил:
— Горькое, с легкой кислинкой и терпким послевкусием.
— Врёшь! — уличил его Цзянь Янь. — Ты даже не притронулся к нему!
Гу Цзинъюнь был уверен, что угадал, и заподозрил, что Цзянь Янь просто берёт его на понт. Но, не раздумывая ни мгновения, тут же покорно сдался:
— Прости, не выпил. В тот день я был абсолютно здоров, а краснота на коже... это всё от зноя.
«Зноя?» Цзянь Янь слегка растерялся. На пристани гулял пронизывающий ветер, да и осень на дворе — откуда взяться зною?
— У тех, кто упражняется в боевых искусствах, кровь бурлит, а тут ещё бабье лето — вот и бросает в жар, — непоколебимо чеканил Гу Цзинъюнь. — Со мной такое изрядно бывает, когда перегреюсь.
Цзянь Янь с трудом, но поверил.
— В следующий раз я приготовлю для тебя зелье от теплового удара.
Улыбка на лице Гу Цзинъюня мгновенно окаменела.
Никто в мире не знал, что бесстрашный молодой глава Секты Меча до смерти боится горьких снадобий. Но отказывать Цзянь Яню он не хотел.
Присылать снадобья... Это же постоянный обмен! Сегодня он пришлёт, завтра надо ответить — эдак они и увидаться смогут! А не получится встретиться — всё одно отличный повод поддерживать связь.
— Договорились, — отчеканил Гу Цзинъюнь без тени сомнения.
Цзянь Янь поразмыслил — добавить было нечего. Ему ведь просто хотелось услышать голос друга.
— Господин Лин всё ещё ждёт твоих указаний? — спросил он.
Гу Цзинъюнь недовольно буркнул:
— С чего это ты о нём вспомнил?
Да ещё и зовёт так уважительно. Лучше бы уж просто по имени нарёк.
— А разве не ты сам только что говорил о нём? — изумился Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь: «...»
— Замялись мысли, прорубился, — прочистил горло Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь озабоченно вздохнул. С такой-то памятью не помешало бы попить укрепляющих снадобий. У него как раз припасено немало отличных рецептов целебных снадобий.
Гу Цзинъюнь тем временем принялся ненавязчиво принижать младшего брата:
— Он сегодня во время состязания и сотни сокрушительных выпадов выдержать не смог. И это при том, что я поддавался!
— Понятно, — безучастно отозвался Цзянь Янь.
Хоть он и общался с Лин Ханьчжаном недолго, но силу его успел оценить. Гу Цзинъюнь мог перехватить руку Цзянь Яня так быстро, что тот не успевал даже моргнуть. А вот Лин Ханьчжан раз за разом попадался в силки его духовного зрения и оказывался пойман за руку при попытке улизнуть.
В настоящем бою Цзянь Янь, пожалуй, уступал бы Лин Ханьчжану в ступени культивации и мог прийтись не ко двору. Но Гу Цзинъюнь — совсем иное дело, он изначально находился на недосягаемой высоте. Так что проучить младшего брата до полусмерти без всякого сопротивления с его стороны — дело самое обычное.
Цзянь Янь ничуть не удивился и не стал развивать эту тему.
Гу Цзинъюнь подождал немного, но, не дождавшись похвалы, вздохнул:
— Пойду, поучу этого недотёпу.
— Удачи.
Духовная связь разорвалась, и талисман мгновенно обратился в горстку серого пепла.
Цзянь Янь вспомнил, что утром, торопясь к наставнику, успел сделать лишь пару разминок с мечом. Время тренировки ещё не вышло.
Юноша нахмурился и поднялся с кушетки.
Легкое движение пальцев — и Меч Разрушения Чар со звонким «чмок» выскочил из ножен, замерев в воздухе ровно в дюйме над его правой ладонью. Цзянь Янь сжал рукоять, отыскал свободную площадку на летающем корабле и приступил к тренировке.
С каждым рассекающим воздух взмахом его взгляд становился всё более спокойным и отрешённым.
* * *
Гу Цзинъюнь отряхнул ладони от пыли.
Отведя плакучие ивовые ветви, он широким шагом направился обратно к тренировочному полю. Не успел он сделать и десятка шагов, как пред ним вырос Лин Ханьчжан. Тот стоял, подперев бока, и насмешливо щурился.
Не успел младший открыть рот, как Гу Цзинъюнь уже понял, какую чушь тот сейчас выдаст.
И точно: Лин Ханьчжан с наигранным возмущением запричитал:
— Старший брат, как же так?! Ради красоты ты забыл про братские узы! Ради какого-то прекрасного лика отвесил мне ударище без тени жалости! Это же просто...
Закончить он не успел. Ледяной клинок, сотканный из плотной чистой ци, со свистом устремился прямо ему в грудь.
Лин Ханьчжан едва успел отшатнуться.
Сверкающее лезвие прошмыгнуло в волосе от его плеча и сокрушительным тараном вонзилось в огромный валун в нескольких метрах позади.
«Грохот—!»
Каменная глыба в мгновение ока рассыпалась на тысячи мелких осколков.
Лин Ханьчжан застыл с открытым ртом.
Это же был испробованный сотнями поколений испытательный камень! Его веками долбили мечами и колотили кулаками с применением боевой ци ученики секты, и на нём не оставалось ни царапины! Торговцы из Секты Падающих Звезд содрали за него безумные деньги, гарантируя, что камень простоит вечно! За сто лет на нём не появилось ни трещинки, а старший брат одним небрежным выпадом разнёс его в пыль?!
Гу Цзинъюнь холодно произнёс:
— Если не научишься уважению — я сам тебя выучу.
Лин Ханьчжан моментально сдулся, опустил голову и смирно пробормотал:
— Брат, я был неправ. Виноват.
— Чтоб это было в последний раз, — отрезанно вымолвил Гу Цзинъюнь.
— Слушаюсь, — сжался тот.
Гу Цзинъюнь тяжело вздохнул, с досадой глядя на него:
— Когда ты уже повзрослеешь? Вечно валяешь дурака. Как я смогу оставить на тебя Секту Меча?
Лин Ханьчжан обомлел:
— Брат, ты куда-то собираешься?! Неужто надумал раньше времени отправиться в Северные земли за Королём снежных демонов?!
Гу Цзинъюнь чуть заметно изогнул бровь и с невозмутимым видом переспросил:
— А почему бы и нет?
— Брат, ни в коем случае! — в панике закричал Лин Ханьчжан. — Твоя ступень культивации замерла на месте уже как сотню лет, а демонический владыка времени не терял! Эта поездка — чистой воды самоубийство! Забыл, как в прошлый раз едва выбрался из Снежного края на грани жизни и смерти?!
— О? — неторопливо протянул Гу Цзинъюнь. — С чего бы мне его бояться? К тому же его раны куда тяжелее моих — может, он давно издох.
Лин Ханьчжан судорожно сжал кулаки и быстро заговорил:
— Гроб из Мириадолетнего Темного Льда, где покоятся учитель с супругой, продержится ещё года три-четыре! Мы непременно найдём иной способ сдержать яд! К тому же... — Он набрался смелости и добавил: — Учитель перед тем, как впасть в забытье, строго-настрого запретил тебе ступать в Снежный край!
Гу Цзинъюнь сделал паузу, а затем ровным тоном произнес:
— Если я буду день и ночь вытаскивать тебя из неприятностей, когда мне искать противоядие?
В его голосе звучало глубокое разочарование.
Лин Ханьчжан прикусил губу, лицо его омрачилось.
— Это я... ни на что не годен, — тихо вымолвил он. — Я... я буду усердно тренироваться!
— Слова — пустой звук, — хмыкнул Гу Цзинъюнь.
Лин Ханьчжан стиснул зубы. Он рухнул на колени перед старшим братом, запрокинул голову и поклялся:
— С сего дня я буду делать по десять тысяч взмахов мечом ежедневно!
Гу Цзинъюнь смягчился:
— Держи слово.
— Клянусь, не буду отлынивать! — Лин Ханьчжан помялся и спросил: — Брат... так ты всё-таки не пойдёшь в Снежный край?
— Я и не собирался.
Гу Цзинъюнь лениво потянулся:
— Я имел в виду время, когда достигну вознесения и передам тебе секту. А ты уже напридумывал себе сказок, мне даже прерывать тебя стало неловко.
—?!! — Лин Ханьчжан подскочил с земли, ошеломлённо уставившись на него. — Брат, ты меня провести решил?!
— Вовсе нет.
— Нет, провел!
— Лениво мне с тобой спорить. Назвался груздем — полезай в кузов. А не исполнишь клятву...
Гу Цзинъюнь указал на груду щебня неподалёку и с мягкой, отвратительно-доброжелательной улыбкой резюмировал:
— Будешь выглядеть точь-в-точь как тот камень.
Лин Ханьчжан: «...»
Гу Цзинъюнь повернулся и пошел прочь, но, пройдя пару шагов, резко развернулся.
На его лице сияла ласковая, почти ангельская улыбка.
Лин Ханьчжан отпрянул, дико озираясь:
— Что ты ещё задумал?!
Гу Цзинъюнь извлёк из Кольца Сумеру изящный стеклянный флакон, плотно заткнутый деревянной пробкой. Внутри переливалась темная, почти фиолетовая жидкость, от которой к горлышку со дна поднимались мелкие пузырьки. Выглядело это зелье крайне подозрительно.
— Младший, сделай одолжение, — ласково попросил Гу Цзинъюнь.
— Ну уж нет! — Лин Ханьчжан задал стрекача.
Гу Цзинъюнь мгновенно сграбастал его за шиворот.
Лин Ханьчжан отчаянно забился в его хватке:
— Ты что творишь?!
— Помоги испробовать снадобье. Отпей глоток, скажи, каково на вкус.
Лин Ханьчжан замер в ужасе.
«Проверить на вкус?! Да от одного глотка я же прямо к предкам отправлюсь! Брат окончательно потерял терпение из-за моих проделок и решил меня отравить!»
— Не бойся, если что случится — брат возьмёт всё на себя.
— Пить-то мне! Что ты на себя возьмёшь?!
— Ну, оплачу твоё лечение у лекарей из Долины Свежего Ветра.
— Я не... — воспротивился было Лин Ханьчжан.
— М-м? — улыбка Гу Цзинъюня стала ещё шире.
* * *
— Попробуй сказать «нет», — ласково шепнул Гу Цзинъюнь. — Скажешь — и сразу свободен.
У Лин Ханьчжана смелости не хватило. С горьким вздохом он потянулся за флаконом.
«Залпом отпить — может, просто в Долину Свежего Ветра попаду. А открещусь — брат меня прямо здесь на месте прибьёт».
Он выдернул пробку и уже занёс бутылёк над ртом, но Гу Цзинъюнь перехватил его запястье.
— Флакон я бы хотел сохранить. Возьми пиалу.
Гу Цзинъюнь заботливо протянул ему чашку.
Лин Ханьчжан с обидой выхватил посудину. Посылать на верную смерть — да ещё и гнушаться из одного сосуда пить!
Он плеснул немного пузырящейся темной жидкости в чашку и, зажмурившись, махнул её одним махом.
Героический жест.
Спустя секунду его лицо стало белее мела.
— Ну как? — Гу Цзинъюнь подскочил к нему, с нетерпением сжав его плечи. — Каково на вкус?
«Никакой совести! Первым делом спросил про вкус, а не про то, нужен ли мне лекарь!»
Лин Ханьчжан, подгоняемый взглядом брата, дрожащим пальцем ткнул в воздух и выдавил:
— Как... как то проклятое пойло из Долины Свежего Ветра! Один в один!
Такая же редкая дрянь!
— А точнее? — нахмурился Гу Цзинъюнь.
Лин Ханьчжан попытался прислушаться к ощущениям на обожжённом языке:
— Да горче некуда! Горькое, с кислинкой, а потом ещё и вяжет... Ужасный, странный вкус!
Гу Цзинъюнь цокнул языком и недоуменно пробормотал:
— Значит, я не ошибся... Как же он догадался?
Лин Ханьчжан мгновенно насторожился:
— Кто? Кто дал тебе эту отраву?!
— Мал ещё, чтобы знать.
Гу Цзинъюнь отобрал флакон, бережно заткнул пробкой и убрал обратно в Кольцо Сумеру.
— Тренируйся давай. Узнаю, что отлынивал — пожалеешь, — небрежно махнул он рукой и шагом направился к выходу с площадки.
Лин Ханьчжан застыл на месте.
«Использовал и выбросил! Да даже сахара не дал заесть!»
Иметь такого хладнокровного и бессердечного старшего брата — слёзы да и только.
Лин Ханьчжан бросился следом и закричал ему в спину:
— Ты ведь правда не пойдёшь в Снежный край?! По крайней мере, тайком не уйдёшь?!
Гу Цзинъюнь, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Посмотрим. Но если будешь плохо стараться — я отправлюсь прямо завтра.
Лин Ханьчжан: «...»
Старший брат был до ужаса коварен и знал, за какие ниточки дергать.