В пути на летающем корабле минуло два дня. За всё это время Цзянь Янь, помимо ежедневных и неизменных упражнений с мечом, почти безвылазно сидел в каюте и варил магические зелья.
Впервые наблюдая за этим процессом вживую, Гу Цзинъюнь не переставал поражаться. Травы взвешивались на крошечных весах буквально до крупицы, в ход шли тушки неведомых тварей — их сперва разделывали тонким ножом, а затем швыряли в бурлящий котел, щедро сдабривая толченым каменным порошком…
Снадобья эти напоминали не столько привычные пилюли, сколько отвары целителей из Долины Свежего Ветра. Вот только и цветом, и запахом они вышли куда более жуткими.
Выстави такое на черном рынке под видом яда — никто бы и не усомнился.
И Гу Цзинъюню оставалось лишь беспомощно наблюдать, как Цзянь Янь без тени сомнений опрокидывает в себя свежесваренное зелье. Он пил его два дня подряд, и удержать его было решительно невозможно!
Не выдержав, Гу Цзинъюнь спросил, зачем вообще глотать эту дрянь.
— Профилактика аллергии и акклиматизации, — с полнейшей серьезностью ответил Цзянь Янь.
Стоило заговорить с Гу Цзинъюнем, как сердце пускалось вскачь, а к щекам приливал жар — верный признак того, что с телом творится неладное. Как-никак они друзья, и Цзинъюнь — его первый близкий товарищ в этом чужом мире. Нельзя допустить, чтобы какая-то дурацкая хворь встала между ними.
Выслушав такое объяснение, Гу Цзинъюнь на мгновение лишился дара речи. Не сдавшись, он подозвал Цибао, пересказал слуге суть «недуга» и прямо спросил:
— Как по-твоему, господин Цзянь действительно болен?
Оказавшись под пристальными взглядами двух господ, паренек заметно занервничал.
Он ненадолго задумался и с уверенным видом выдал:
— Раз такое случается только рядом с молодым господином… значит, и правда аллергия.
Гу Цзинъюнь застыл: «...»
Цибао, ты это серьезно?!
Цзянь Янь, уже начавший сомневаться в собственном диагнозе, сперва с облегчением выдохнул, но следом помрачнел еще сильнее:
— Так дело не пойдет… Нужно во что бы то ни стало это вылечить.
Гу Цзинъюнь — его лучший друг!
Если друзья не могут держаться за руки или сидеть плечом к плечу, чем они тогда отличаются от чужих людей?
Бормоча себе под нос пропорции и редкие ингредиенты, Цзянь Янь с решимостью полководца перед боем удалился в каюту.
Цибао тут же засеменил следом, услужливо предложив:
— Господин, позвольте я помогу разобрать травы!
Лишь Гу Цзинъюнь остался стоять на галерее, в полном смятении переосмысливая собственную жизнь и искренне желая придушить самого себя за то, что приставил к Цзянь Яню именно Цибао.
И о чем он только думал?
Понять ход мыслей этого деревянного чурбана мог лишь точно такой же чурбанчик.
* * *
Весь следующий день Гу Цзинъюнь на глаза не показывался.
Окруженный клубами белого и черного дыма, пропитанного терпкими травяными ароматами, Цзянь Янь целиком ушел в варку зелий. Мысли очистились, ощущение чужого прикосновения к пальцам постепенно стерлось, и в душе воцарился привычный покой.
Очнулся он лишь тогда, когда корабль уже заходил на посадку в городе Цзичжоу, и Цибао негромко окликнул его.
Вынырнув из исследовательского транса, Цзянь Янь первым делом заметил отсутствие спутника.
— А где молодой господин Гу?
Цибао лишь покачал головой — он тоже не знал.
— Пойду поищу…
Дверь неслышно приотворилась — вошедший ступал мягко, явно боясь потревожить исследователя, но тут же наткнулся на его прямой взгляд.
Гу Цзинъюнь на мгновение замер, а затем перестал таиться:
— Закончил с зельями?
— Да, — кивнул Цзянь Янь. — Как раз собирался тебя искать.
— Я боялся помешать, вот и прогулялся по палубе, — улыбнулся тот. — Корабль уже причалил к пристани Цзичжоу. Собирайся, можем сходить.
— Хорошо.
Цзянь Янь не привык медлить. Вместе с Цибао они быстро разлили готовые отвары по склянкам и убрали их в кольцо Сумеру.
Все это время Гу Цзинъюнь стоял рядом, не сводя с них внимательного взгляда.
Скрестив руки на груди и прижимая к себе меч, он небрежно прислонился к дверному косяку. Высокий хвост темных волос, длиннополый шелковый наряд темного пурпура, подчеркивающий стать и высокий рост — в каждом его движении сквозило безупречное благородство.
Сборы не заняли много времени.
— Готов? — уточнил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь кивнул.
— Тогда идем.
Они плечом к плечу спустились по подвесному трапу. Чем ниже, тем плотнее становилась толпа, а у самого выхода с корабля людской поток и вовсе превратился в сплошное столпотворение.
Два дня назад, поднимаясь на борт, они сумели разминуться с основным потоком, но теперь деваться было некуда.
Проходившие мимо заклинатели невольно замедляли шаг, оборачиваясь им вслед. Тяга к прекрасному свойственна каждому, и если один статный красавец уже приковывал взгляды, то появление двоих производило настоящий фурор.
Кое-кто в толпе, как мужчины, так и женщины, уже явно намеревался подойти и завязать знакомство.
Гу Цзинъюнь окинул их ледяным взглядом. Лицо его застыло, в глазах блеснул холод.
Половина зевак тут же растеряла всю смелость, но остальные, ослепленные чужой красотой, уже готовы были сделать шаг навстречу!
Внезапно сбоку донеслось тихое шуршание, словно зашевелился зверек. Гу Цзинъюнь продолжал сверлить взглядом наглецов, но вдруг заметил, как их лица вытянулись, а глаза остекленели в немом изумлении — будто каждого только что приложило Небесным Громом.
Почуяв неладное, он повернул голову.
Ну конечно!
Неземной красоты бессмертный испарился. Вместо него на палубе возвышался бесформенный мешок человеческого роста, на котором Цибао торопливо затягивал тесемки капюшона.
— Не обязательно завязывать аккуратно, просто затяни и ладно.
Цзянь Янь поглубже натянул капюшон и легонько подтолкнул мужчину в спину:
— Пойдем быстрее. Не люблю толпу, они так пялятся, что мне не по себе.
Гу Цзинъюнь заслонил его плечом, пользуясь высоким ростом, и наглухо перекрыл любые любопытные взгляды.
— И как ты только додумался? А-Янь у меня такой сообразительный, — негромко усмехнулся он, понизив голос.
Цзянь Янь опешил. Это был лишь второй раз, когда Гу Цзинъюнь назвал его по имени.
В этом обращении исчезла прежняя насмешливость, уступив место неожиданной теплоте.
— А-Янь? — тихо позвал мужчина, чуть приподняв уголки губ. — Почему ты снова молча смотришь на меня?
Цзянь Янь невольно спрятал пальцы в широкие рукава и лишь потом ответил:
—…Я всегда так делал. Когда я только спустился с гор и пришел учиться в главный город, на меня все глазели, а в трущобах и вовсе прохода не давали. Тогда я сменил одежду на самую дешевую и купил эту мантию. Обычная вещь, без изысков — надел, и никому до тебя нет дела.
«Едва ли дело в дешевизне ткани», — подумал про себя заклинатель.
— Хотелось бы мне всегда быть рядом с тобой, — негромко вздохнул Гу Цзинъюнь. — Если кто-то еще посмеет глядеть на тебя без должного почтения, я просто вырву ему глаза.
Цзянь Янь промолчал: «...»
В магическом мире даже проклятия накладывали тайком, а здесь, в мире культивации, нравы оказались куда прямолинейнее и кровожаднее.
За разговором они наконец покинули пристань.
— Дальше я тебя проводить не смогу, — с искренним сожалением произнес Гу Цзинъюнь. — Хотел бы остаться, но дела не ждут.
Времени у него действительно было в обрез, и выкроить эти два дня стоило немалых трудов.
Обычно провожают лишь до городских ворот, а Гу Цзинъюнь отмахал ради него добрую тысячу ли. Цзянь Янь мог быть невнимательным, но глупцом точно не был.
Эту заботу он запомнит.
— Дела важнее, возвращайся, — отозвался Цзянь Янь и, пошарив в рукаве, достал небольшой мешочек цянькунь.
— Но это же тот самый, что я тебе давал… — растерялся собеседник.
— Мы с Цибао перебрали вещи и освободили один. Внутри зелья, которые я сварил для тебя: в основном для восстановления сил и духовной энергии, а еще те, что помогают сосредоточиться и углубить понимание Дао во время медитации…
Цзянь Янь неловко коснулся кончика носа:
— Я хотел положить пару защитных амулетов, но вовремя вспомнил, что все мои артефакты зачарованы против магии, так что толку от них здесь немного.
В следующий раз он непременно сделает что-то получше.
— Я сам собирался сделать тебе подарок, а ты меня опередил, — с улыбкой принял мешочек Гу Цзинъюнь и в ответ вложил в ладонь Цзянь Яня увесистую стопку исписанных киноварью талисманов. — Талисманы передачи звука на тысячи ли. С ними мы сможем связаться, даже если нас разделят бескрайние просторы.
Он не желал терять эту связь.
— Договорились, — кивнул Цзянь Янь.
Пришла пора прощаться.
Перед самым уходом Гу Цзинъюнь вдруг спросил:
— Твоя аллергия… прошла?
— Возможно? Я пока не уверен.
— Я ведь прямо перед тобой. Почему бы не проверить?
Довод показался разумным. Цзянь Янь подошел ближе и накрыл ладонью широкую, теплую руку мужчины. Подушечки пальцев Гу Цзинъюня были шершавыми, покрытыми загрубевшими от меча мозолями.
Хоть они оба владели клинком, Цзянь Янь отличался от других. Эльфийская кровь брала свое: даже если он стирал ладони до мяса, раны затягивались без следа, возвращая коже прежнюю белизну и гладкость холодного нефрита.
Цзянь Яню доводилось тренироваться бок о бок со студентами Академии святых рыцарей, и похожие мозоли он видел не раз, но касаться их прежде не приходилось.
Чисто из любопытства он провел кончиками пальцев по жесткой коже.
Стоя так близко, Цзянь Янь отчетливо почувствовал, как напряглось тело Гу Цзинъюня. Не прошло и пары мгновений, как мужчина резко отдернул руку и спрятал ее за спину, не позволяя больше прикоснуться.
Цзянь Янь непонимающе вскинул голову:
—…Цзинъюнь, что с тобой?
Тот замер:
— Цзинъюнь?
— Ты зовешь меня «А-Янь», а я тебя — «Цзинъюнь». Что-то не так?
—…Все так, — Гу Цзинъюнь неловко кашлянул. — Мне… очень нравится.
— Понятно, — протянул Цзянь Янь, вглядываясь в его лицо. — Но у тебя покраснели уши. Тоже аллергия началась?
—…Вовсе нет, даже не думай об этом.
Цзянь Янь посмотрел с явным сомнением.
Даже сделав несколько шагов прочь, он то и дело оборачивался.
В конце концов не выдержал, сорвался с места, подбежал обратно и с силой всучил Гу Цзинъюню еще один флакон.
В его глазах читалась неподдельная тревога:
— Это средство от аллергии, выпьешь — и все пройдет. Не вздумай запускать болезнь! Любую хворь надо лечить вовремя!
Гу Цзинъюнь обреченно прикрыл глаза:
— Обязательно выпью.
Лишь после этого Цзянь Янь со спокойной душой повел Цибао за собой.
Стоило их фигурам скрыться из виду, как Гу Цзинъюнь с невозмутимым видом запрятал склянку на самое дно сумки.
Станет он пить эту гадость, как же.
Никакой аллергии у него отродясь не было!