Перо в руках Цзянь Яня порхало с невероятной скоростью. Не прошло и пары мгновений, как на чистом листе бумаги вырисовалась копия магического формирователя — точная едва ли не на восемьдесят процентов.
Более мелкие и замысловатые узоры приняла на себя Жемчужина Запечатления Образов.
Цзянь Янь и не стремился к безошибочному повторению каждого штриха: куда важнее было отследить движение магических токов внутри конструкции и расшифровать назначение рун. Склонившись над наброском, он стремительно делал пометки, а на полях вырисовывал отдельные символы.
Всё подтвердилось.
Перед ним был грандиозный составной формирователь, скроенный из двух отдельных магических схем.
Первой составляющей выступал высокоуровневый Кровавый Духовный Формирователь. Подобную магию могли использовать только могущественные некроманты: заклятие буквально выпивало досуха плоть и кровь всех, кто оказывался внутри, а оставшиеся кости переплавляло в воинов-скелетов или низших гулей-падальщиков. Внутренняя энергия жертв питала сам формирователь, поэтому после завершения ритуала присутствие мага больше не требовалось — магической структуре за глаза хватало свежего мяса.
Из-за вопиющей жестокости Магическая ассоциация давно причислила Кровавый Духовный Формирователь к запретным чарам, поставив его вне закона. Любые сведения о нём покоились в закрытых архивах, недоступных рядовым колдунам.
Но Цзянь Янь был особым случаем.
В то время как остальные маги тратили время на светские приёмы и изысканные собрания, он избегал публичности. Вся его жизнь проходила между стенами библиотек и исследовательских лабораторий. К тому же в его жилах текла кровь чистокровных высших эльфов природы. Эльфийский народ хранил древнейшие фолианты, а его изолированный уклад жизни сильно отличался от человеческих законов.
Цзянь Янь покидал отчий дом, имея за плечами колоссальный багаж знаний, а его научные заслуги открывали двери к закрытым секциям древних библиотек.
И всё же второй узор, вплетённый в Кровавый Духовный Формирователь, ставил его в тупик.
Там явно прослеживались символы призыва. Но предназначались ли они для подконтрольных скелетов, или же схема несла иную функцию?
В мире самосовершенствования, где естественная магия являлась редчайшей экзотикой, для поддержания такого гигантского заклинания требовалось невероятное количество магических кристаллов. Цзянь Янь смутно догадывался: раса демонов, испытывая хроническую скудость ресурсов, попросту решилась на запретный ритуал, чтобы сэкономить накопители.
Однако их замысел явно не ограничивался поднятием банальной армии мертвецов.
Ся Вэньцзи проторчал в этой глуши по меньшей мере год. Несчастного попросту обвели вокруг пальца: он искренне верил, что предаётся уединённым тренировкам, тогда как на деле отрабатывал роль живого стража при формирователе. Кабы демонам требовались лишь воины-скелеты, они бы давно вырезали деревню, переплавили останки и убрались со своей костяной армией в глубокие пещеры, а не заставляли марионетку поддерживать иллюзорные чары.
А значит, магическая схема ещё не была активирована до конца.
Цзянь Янь досадовал на собственную беспомощность. Находись он сейчас на континенте Хилл, узор можно было бы показать матери. Как верховная жрица, она разгадала бы таинственные знаки без труда. На худший конец оставались запретные книги, где наверняка подробно разбирались демонические руны. Каким бы феноменальным умением запоминать всё с первого взгляда ни обладал Цзянь Янь, безбрежный океан знаний не исчерпать до дна.
А тем временем внизу ситуация накалялась.
Голени Гу Цзинъюня уже погрязли в багровой топи. Кровавое болото неустанно подтачивало его духовную энергию, стремясь затянуть мужчину в бурлящую пасть и поглотить без остатка. Молодой глава секты сохранял невозмутимость, но стоявшие неподалёку соратники едва удерживали нервный трепет. Они не смели проронить ни звука, боясь отвлечь Цзянь Яня от расчётов.
Гу Цзинъюнь тоже не торопил юношу.
Цзянь Янь никогда не подверг бы названного брата смертельной опасности. Если бы Гу Цзинъюнь с самого начала не держался так свободно и уверенно, юноша мгновенно вытащил бы его из кровавой ловушки. И всё же, видя, как тот погружается всё глубже, Цзянь Янь не выдержал.
— Брат, выходи! — крикнул он с высоты.
— Всё запечатлел? — отозвался Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь взмахнул гримуаром:
— Запомнил до последнего штриха!
Гу Цзинъюнь усмехнулся:
— Отлично.
Меч Вопрошания Сердца, всё это время молча терпевший дерзкие выпады кровавых плетей, наконец дождался своего часа. Клинок в ладони мужчины отозвался звонким, вибрирующим гулом — боевая ярость оружия рвалась наружу!
Духовная энергия, жаркая и слепящая, подобно полуденному солнцу, с грохотом разметала нападающие алые потоки.
Гу Цзинъюнь легко вышагнул из расступившейся топи и скользнул двумя пальцами по лезвию Вопрошания Сердца.
— Стражи Небесного Волка, ломайте формирователь, — спокойно приказал он.
За пределами алого круга отряд под командованием Цзи Цзыхэна давно пребывал в полной готовности.
Стоило отдать команду, как воины синхронно сменили стойку, мгновенно выстраиваясь в боевой порядок. Разделившись на группы, они устремились к уязвимым точкам вражеской структуры.
Гу Цзинъюнь отдал чёткие указания:
— Цзи Цзыхэну брать Цянь-Юг.
— Сун Хуа — Ли-Восток.
Названные позиции соответствовали триграммам Восьми Направлений. Цзи Цзыхэну и Сун Хуа не требовалось разжёвывать задачи: нанеся парные удары, они повели свои отряды в атаку.
Десятки бойцов действовали как единый слаженный организм. Многочисленные совместные тренировки довели их сыгранность до совершенства: защита и нападение, шаг и выпад — движение одного бойца идеально повторяло движение другого. Их совместная духовная сила взвилась к небу грандиозным потоком, заставив содрогнуться саму землю!
Гу Цзинъюнь хищным поворотом кисти развернул меч, разом рассекая под ногами кровавые струи, и нацелил остриё аккурат в позицию Кунь-Северо-Запад!
Три разных направления, разная дистанция и разное время замаха — но все три сокрушительных удара обрушились на багровый узор в одно и то же мгновение.
Воздух разорвал сухой, звонкий хруст, будто одновременно раскололись три драгоценных сосуда.
Исполинский Кровавый Духовный Формирователь в ту же секунду покрылся сетью мелких трещин.
Алые плети предприняли отчаянную попытку огрызнуться перед гибелью, но, какими бы свирепыми они ни казались, без мага формирователь оставался лишь голым механизмом.
Ся Вэньцзи, лишённый сил и скрученный духовными путами Лин Ханьчжана, едва удерживал собственное угасающее дыхание — откуда у него могли взяться силы подпитывать заклятие?
Формирователь более не мог сдержать Гу Цзинъюня и его бойцов. Магический узор доживал последние мгновения.
Цзянь Янь не стал спускаться вниз. Повиснув на летающей метле, он активировал эльфийское зрение, чтобы с высоты въедливо дописать картину разрушения в свою память. Юноша жаждал пронять саму суть Кровавого Духовного Формирователя.
В его тёмных зрачках заплясали изумрудные сполохи, лик обретал всё более строгое, святое выражение, а от тела тончайшими нитями начал исходить чистый дух природного эльфа.
В момент, когда алый узор окончательно рассыпался прахом...
Связанный по рукам и ногам Ся Вэньцзи вдруг забился в диких судорогах.
Изогнувшись неестественной дугой, он задрал голову и уставился прямо на парящего в небе Цзянь Яня. Его глаза налились сочной мутной кровью, а из накренившегося рта посыпалось бессвязное, жуткое бормотание.
— Что он лепечет? — нахмурился Лин Ханьчжан.
Ни один из присутствующих не смог разобрать ни слова. Ни один — кроме Цзянь Яня.
Юноша, сидевший на метле, как раз пытался осмыслить увиденное, слой за слоем разбирая суть уничтоженной схемы, когда внезапно ощутил присутствие неведомой, глубоко порочной силы.
Эта сила беззастенчиво и нагло сканировала его сущность!
Цзянь Янь вздрогнул и резко перевёл взгляд вниз, встретившись с Ся Вэньцзи глазами.
Ся Вэньцзи отчетливо произнёс на общем языке континента Хилл:
— Ты — потомок природных эльфов. И ветвь Материнского Древа при тебе.
В то же мгновение Цзянь Янь смертельно побледнел.
Откуда... Откуда этот человек знает язык чужого мира?! Откуда ему известна его истинная природа?! И как, проклятье, он сумел разглядеть ветвь Материнского Древа, надежно спрятанную в глубинах кольца Сумеру?!
На размышления ушла едва ли секунда.
По коже Ся Вэньцзи — по лицу, шее и обнажённым кистям — плотной вязью поползли иссиня-чёрные демонические руны.
Человек, чей даньтянь был сокрушён до основания, внезапно выплеснул вовне такую жуть, что крепчайшие духовные путы рассыпались в пыль под давлением вспыхнувшей мощи.
Все ахнули!
Ся Вэньцзи медленно поднимался с земли.
— Лин Ханьчжан! — рявкнул Гу Цзинъюнь.
Находящийся ближе всех Лин Ханьчжан среагировал мгновенно. Стоило названному брату подать голос, как тот молниеносно выхватил клинок и с ходу вогнал его предателю по самую рукоять прямо в спину — аккурат под левую лопатку.
Удар должен был стать смертельным.
Однако Ся Вэньцзи даже не вздрогнул, словно хлещущая из раны кровь была не настоящей, а нарисованной. Его суставы проворачивались с сухостоящим деревянным треском; человек двигался точь-точь как некромантская марионетка, обтянутая чужой плотью.
Лин Ханьчжан отпрянул в ужасе — да человек ли это вообще?!
Ся Вэньцзи даже не оглянулся. Он не удостоил взглядом ни атаковавшего его юношу, ни Гу Цзинъюня, который тенью возник перед ним.
Гу Цзинъюнь без лишних слов вывернул и сломал марионетке обе руки, сбил с ног жестоким ударом и наступил сапогом на хребет, намертво прижав к земле.
Ся Вэньцзи с хрустом вернул голову в положение, физически невозможное для живого тела, и продолжал упрямо пялиться на находящегося в небе бессмертного господина. Из уголков его глаз сочилась густая кровь, но веки даже не поддрагивали.
Гу Цзинъюнь потемнел лицом и без тени сомнений снёс марионетке голову одним взмахом Вопрошания Сердца.
Клинок свиснул. Голова отделилась от плеч.
Кровь брызнула во все стороны.
На скулу Гу Цзинъюня упало несколько багровых капель. Мужчина стоял с ледяным выражением лица, а в его глазах плескался удушливый гнев.
Отрезанная голова Ся Вэньцзи отлетела в сторону, ударилась о булыжник и замерла.
Но её губы всё ещё шевелились.
— Природный эльф...
На этом всё кончилось.
Дыхание Ся Вэньцзи окончательно пресеклось. На сей раз он был мёртв по-настоящему.
У Цзянь Яня мороз пробежал по коже, а волоски на руках встали дыбом.
Это не мог быть Ся Вэньцзи. В последние секунды его телом безраздельно управлял кто-то другой — кто-то невероятно древний и жуткий!
* * *
От шока Цзянь Янь на миг упустил контроль над магией, перегрузив потрёпанную метлу сверх всякой меры.
Древко у хвоста жалобно треснуло, подавая опасный сигнал.
Юноша судорожно опомнился и плавно направил метлу к земле. Стоило его ногам коснуться тверди, как старый инструмент исчерпал весь запас прочности и развалился на две негодные щепки.
Гу Цзинъюнь уже отдавал распоряжения Сун Хуа и остальным: нужно было не только прибрать останки Ся Вэньцзи, но и с почестями предать земле тела замученных деревенских жителей, а также уведомить чиновников из префектуры и провести обеззараживание, дабы предотвратить мор.
Цзянь Янь тяжело и рвано дышал, сохраняя мертвенную бледность. Его взгляд словно прикипел к застывшей вдали голове и иссиня-чёрным знакам на мёртвых щеках.
Гу Цзинъюнь сошёлся в три шага. На ходу он активировал заклятие очищения высшей ступени, смывая подчистую следы чужой крови с кожи и одежды.
Молодой глава секты выкрутил магическую силу на максимум. Пусть жесткие потоки духовной энергии скоблили кожу до жгучей боли, он обязан был убедиться, что от него не несёт ни капли чужой скверны или въедливого запаха крови.
Даже клинок Вопрошания Сердца был отмыт до идеального блеска.
— А-Янь!
Гу Цзинъюнь заслонил собой страшную картину. Зная, насколько чуткое у юноши восприятие, он не решился сразу обнять его, а лишь закрыл от него кровавое зрелище своей широкой спиной.
— Испугался? — тихо и мягко спросил мужчина.
Цзянь Яню было не до условностей: он вцепился пальцами в рукав Гу Цзинъюня, взволнованно и сбивчиво зашептав:
— Брат! Ты слышал?! Он... он говорил на языке моего родного мира!
Гу Цзинъюнь нахмурился, слегка погладив юношу по плечу:
— А-Янь, успокойся. Не спеши, выдохни и расскажи всё по порядку.
Знакомый, дарующий безопасность запах накрыл Цзянь Яня с головой. Широкие плечи мужчины казались самой надёжной пристанью в этом безумном мире.
Заходившееся в панике сердце постепенно замедлило бег, вставая на место, а к онемевшим от холода пальцам вернулось живое тепло.
Никто из учеников не дерзал к ним приблизиться.
Прижавшись к Гу Цзинъюню, Цзянь Янь окончательно взял себя в руки.
— Что произошло? — вполголоса спросил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь ответил еле слышным шёпотом:
— Мгновение назад Ся Вэньцзи говорил на общем языке континента Хилл!
Гу Цзинъюнь уточняюще сощурился:
— Хочешь сказать, он тоже из твоих краёв?
Цзянь Янь убеждённо качнул головой:
— Исключено! Он изменился слишком резко. Эти синие символы на коже... Не сомневаюсь, в тот миг его разумом завладел демон!
— И что еще?..
Цзянь Янь метнул быстрый взгляд по сторонам и ещё сильнее вжался в грудь Гу Цзинъюня.
Осторожно выудив из кольца Сумеру сухую ветвь Материнского Древа, он припрятал её между их телами, дав мужчине скользнуть по ней коротким взглядом, и тут же убрал обратно.
— Он не просто разгадал, что я не человек... Он точно знал, что у меня с собой эта ветвь! — отчётливо прошептал юноша.
Гу Цзинъюнь отличался изрядным умом. Стоило тихим словам прозвучать, как в его голове мгновенно сложился мозаичный узор из десятка тревожных выводов.
Во-первых, кровавый узор — лишь верхушка айсберга, демоны замыслили нечто по-настоящему чудовищное. Во-вторых, древний дух, захвативший тело Ся Вэньцзи, целенаправленно выслеживал А-Яня, а значит, юноше грозит смертельная опасность.
В-третьих... А-Янь называет какую-то сухую ветку «Материнским Древом».
«Стоп, — мысль Гу Цзинъюня наткнулась на глухую стену. — Но разве он не кроличий демон?! С каких это пор кролики почитают своей матерью деревяшку?!»
Объём неожиданной информации накрыл молодого главу секты с головой. Его внутренний двигатель едва не заглох от нагрузки.
Гу Цзинъюнь уже открыл рот, чтобы задать крутящийся на языке вопрос: «А-Янь, да кто ты, чёрт возьми, за демон такой?!»
Но не успел он проронить ни звука, как в ближайшем кустарнике едва слышно шелохнулась листва.
Мужчина мгновенно замер.
Опустив глаза, он без слов обменялся быстрым, понимающим взглядом с юношей.
Цзянь Янь стоял спиной к зарослям. Едва заметно пошевелив губами, он передал одними движениями:
«Демоническая ци».
Гу Цзинъюнь не стал отвечать вслух.
Он лишь поднял руку и ласково заправил выбившуюся прядку за ухо юноши, а затем лёгким, почти невесомым касанием тронул кончик чуткого уха маленького чурбана.
Это был бесшумный, понятный им двоим ответ:
«Я знаю».