Всем давно было известно: Секта Согласия и Радости в боевых искусствах — нищетяга и бездарность. Испокон веков её ученики ездили на состязания лишь ради галочки и отбывали номер спустя рукава.
По правилам турнира, только одержав три победы подряд, участник получал право на передышку между раундами. Больше всего бойцы опасались истощающих схваток с равными по силе или превосходящими соперниками. А вот аутсайдеры вроде Согласия и Радости служат лишь трамплином для легкого набора очков — смахнул такого с арены не глядя, и победа в кармане. Наткнулся на адепта этой секты — считай, вытащил счастливый билет.
Удача! Можно расслабиться и спокойно перевести дух в следующем круге.
Юй Цюнь про себя ликовал, и напряжение, застывшее было на его лице, заметно спало.
— Так ты из Секты Согласия и Радости, соратник? Что ж ты сразу не сказал!
Юй Цюнь был мастером клинка. Он слегка опустил свой дао, повернув его лезвием к себе, а тупой стороной — наружу.
Цзянь Янь слегка нахмурился:
— К чему эти ужимки?
Юй Цюнь гордо ударил себя в грудь:
— Не извошься, господин Цзянь! Я слежу за тем, чтобы ты не пострадал.
Цзянь Янь:
* * *
Юй Цюнь расплылся в благородной ухмылке:
— Вы, господин, ликом столь прелестны и статны, а здешние земли Секты Меча благодатны. Не гоже, чтобы такой красавец уходил отсюда в слезах и печали.
Цзянь Янь с каменным лицом произнёс:
— Говори на человеческом.
Юй Цюнь замялся:
—... Э-э... То есть, я буду сдержан. Сброшу тебя с помоста аккуратно, лицо точно не задену!
На арене существовало неписаное, но святое правило касательно учеников Согласия и Радости — ни при каких обстоятельствах не бить по физиономии. В буквальном смысле. Если кто по неосторожности портил лик адепта этой секты, правила турнира его, может, и защищали, но вот жизнь вне ринга превращалась в сплошную полосу проклятий и катастрофических неудач.
Юй Цюнь считал себя верхом предупредительности, но холодный юноша напротив даже не удостоил его взглядом. Цзянь Янь перевёл взор на адепта Секты Меча, стоявшего у края ринга.
— Можно начинать?
Судья-ученик обомлел, встретившись с этим чистым, ледяным взором.
— А... Да, да! Начинайте!
Уши парня вспыхнули кумачом, и он торопливо отвёл глаза. Справившись с неловкостью, он высоко вскинул рукоять меча и зычно возгласил на всю арену:
— Восемнадцатая арена, четвёртый раунд! Юй Цюнь из Секты Чистого Неба против Цзянь Яня из Секты Согласия и Радости!
— Бой!
Звонкое эхо раскатилось по трибунам. Сотни взглядов устремились к помосту. Многие тут же узнали в бойце Согласия и Радости того самого ослепительного красавца, поразившего всех своим появлением. Скучающая было публика мигом оживилась, зрители стали подталкивать локтями соседей:
— Смотри, старшая сестра, это же тот красавчик!
— Старший брат, не ради ли этого даоса ты с первого взгляда потерял голову?
— Так его зовут Цзянь Янь... Какое поэтичное имя...
На помосте Юй Цюнь расплылся в улыбке:
— Господин Цзянь, я... А-а-ух!
Договорить он не успел. Глаза лишь мелькнули — и Цзянь Янь уже стоял вплотную. Сокрушительный удар ноги пришёлся аккурат в живот Юй Цюня, отправляя его в затяжной полёт!
Мощнейший импульс сотряс внутренности. Юй Цюню показалось, будто в него врезался многотонный таран. От дикой боли в глазах потемнело, печень с селезёнкой едва не поменялись местами.
Он отлетел назад, в последний миг упёршись ногами в камень и вспарывая плиты — сапоги оставили на граните длинные белые борозды.
Трибуны взорвались:
— Ого-о-о!
— Небеса милосердные!
— И это, по-вашему, хрупкая диковинка из Секты Согласия и Радости?!
— Да у этого красавца сила древнего исполина!
Цзянь Янь неторопливо оправил рукава и произнёс:
— Господин Юй, как бы ни были благодатны земли Секты Меча, сегодня тебе всё же придётся уйти отсюда ни с чем. Впрочем, не волнуйся: я буду сдержан и по лицу бить не стану.
Юй Цюнь:
* * *
«Он точно из Согласия и Радости?!» — пронеслась паническая мысль.
— Ранее я тебя недооценил, — сбросив спесь, Юй Цюнь стиснул рукоять дао и глубоко вдохнул.
Он присел, сгущая духовную энергию в стопах, и совершил яростный рывок. Тяжёлые каменные плиты под его ногами пошли трещинами, сформировав небольшую воронку. Сам же Юй Цюнь под действием этой безумной отдачи с неуловимой глазу скоростью метнулся к Цзянь Яню, обрушивая сверху вниз массивный клинок, окутанный сиянием ци.
Напор напоминал ураган — дикая, неукротимая дурь ударной волны. Мало кто смог бы принять такой лобовой выпад. В лёгкости движений Секта Чистого Неба, возможно, уступала другим, но в чистой, грубой силе они не сомневались ни секунды.
Однако...
Дзи-и-ин-нь!
Изящный, тонкий меч без малейшего труда, словно пушинку, встретил этот крушащий выпад.
Юй Цюнь опешил. Он вложил в удар больше половины своей духовной мощи! Почему же Цзянь Янь отбил клинок так легко, будто отклонил деревянную игрушку в руках младенца?!
— Восемьдесят процентов было бы получше, а шести — маловато. Ты всё ещё недооцениваешь меня, соратник Юй, — тихо промолвил юноша.
Цзянь Янь резко толкнул меч вверх. Всплеск духовной энергии оказался настолько мощным, что Юй Цюнь, несмотря на все усилия удержать оружие, ощутил онемение в кисти — и его Кровожадный дао вырвался из пальцев, отлетев на несколько чи!
Юй Цюнь отшатнулся на два шага, собираясь нанести удар ладонью, но у его горла уже застыло сверкающее, смертоносно-холодное лезвие.
Стоило ему шелохнуться, как сталь чуть подалась вперёд: зловещая ци меча прорезала кожу, и на шее проступила тонкая алая нить.
Крови вытекло немного, но исход поединка стал очевиден всем.
Один удар!
Не то что Юй Цюнь — даже изощрённые зрители на трибунах не предполагали, что ученик Секты Чистого Неба, входивший в топ-тридцать, не продержится против Цзянь Яня и одного полноценного размена! Даже если приплюсовать тот начальный пинок в живот — от силы выйдет два движения.
У Юй Цюня дрогнули зрачки. Лезвие всё так же покоилось у его кадыка; он физически ощущал морозную ци меча, сдерживаемую лишь волей владельца. Стоит сделать глупость — и эта сталь мгновенно рассечёт гортань.
—... Отточенное мастерство, господин. Я признаю поражение, — выдавил Юй Цюнь.
— Смиренно принимаю твоё признание, — Цзянь Янь едва заметно кивнул.
Юй Цюнь горько ухмыльнулся. «Смиренно принимаю»... Да уж, разгромил в пух и прах! Подумать только: перед боем он рассыпался в бахвальстве, а в итоге даже оружие в руках не удержал. Позор... Позор на всю поднебесную!
Судья из Секты Меча стоял с разинутым ртом — челюсть едва не ударилась о настил.
Лишь стоявшему неподалёку стражнику Небесного Волка хватило хладнокровия громко объявить:
— Четвёртый раунд! Победа за Цзянь Янем из Секты Согласия и Радости!
Цзянь Янь опустил Меч Разрушения Чар. Серебристая сталь осквернилась едва заметным алым росчерком. На клинке был выгравирован вьющийся дракон, и капли крови легли аккурат на его пасть, словно древнее чудовище вкусило свежей плоти.
Красавец с безучастным видом сделал плавный росчерк мечом, стряхивая кровь. Гордый разворот плеч и чуть приподнятый подбородок придавали ему вид недосягаемый и величественный. Он не смотрел ни на кого конкретно — словно весь этот людской муравейник был недостоин его взора. Ни триумф, ни восторженный рёв толпы не трогали его сердца.
Так, словно победа была единственно возможным исходом, а мир обязан склониться к его ногам.
Смахнув остатки крови с лезвия, Цзянь Янь вдруг осознал: вонь и шум на арене сменились странной, звенящей тишиной.
Он недоумённо вскинул взор и огляделся.
Вся арена замерла в оцепенении, уставившись на него с разинутыми ртами. Юй Цюнь даже забыл подобрать собственный дао — так и стоял, ошеломлённо хлопая глазами и, кажется, боясь вздохнуть.
Цзянь Янь нахмурился и спросил с искренним замешательством:
— Я же вроде выиграл?
Эта фраза переполнила чашу. Словно тяжёлый валун рухнул в тихий пруд, подняв цунами!
Трибуны сорвались в безумие. Оглушительные крики, свист, визг и топот взвились к самым небесам.
Цзянь Янь от неожиданности вздрогнул и инстинктивно закрыл уши ладонями.
«Что за безумие у них в головах?..»
Народ бесновался, а их горящие, дикие взгляды заставляли кожу идти мурашками. Острый слух — постоянное проклятие: где другие слышали радостный гул, Цзянь Янь ощущал, как его барабанные перепонки готовы лопнуть.
Зажав уши, он проворчал Юй Цюню:
— Ты чего застыл? Сходи с ринга.
— А?! — Юй Цюнь опомнился. — Да-да! Уже ухожу!
Он метнулся за своим длинным ножом, сделал пару шагов к выходу под указкой судьи, но внезапно развернулся и прибежал обратно.
Цзянь Янь:
—?
Юй Цюнь, заливаясь краской до самых ушей:
— Даос... Прости за мои глупые слова перед боем! Я был неправ!
Цзянь Янь:
— Да ниче...
Юй Цюнь воодушевлённо перебил:
— Я — внутренний ученик Секты Чистого Неба! Духовный корень у меня отличный, талантом не обделён, в сто девяносто восемь лет достиг стадии Первозданного младенца! Имеются личные угодья, недвижимость, а уж духовных камней и редких сокровищ за век накопилось немало! Состояние имеется!
Цзянь Янь:
—...?
Юй Цюнь:
— Прекрасный господин, не желаешь ли рассмотреть мою кандидатуру для брачного союза?..
Окончить пламенную речь он не успел. Свора свирепых стражей Небесного Волка с рёвом выскочила на помост. Юй Цюню мгновенно заломили руки за спину, заткнули рот и поволокли прочь.
Юй Цюнь:
— М-м-м! М-м-м-м!!
Стражники лаялись без стеснения:
— Заткнись, паршивая жаба! Захотел соколиного мяса пожрать?! Наш Бессмертный господин — не про твою честь, тварь!
— В сто девяносто восемь лет едва до Первозданного младенца дополз, а ещё орёт про талант, хрен сопливый!
— А ну волоките этого урода отсюда!!
Цзянь Янь:
* * *
На трибунах всё ещё царил хаос — ученики других сект орали, как сумасшедшие.
Вдруг с небес обрушилась монументальная, бездонная духовная аура, словно целая гора придавила беснующихся людей.
— Всем... соблюдать тишину!
Глубокий, бархатный и леденящий мужской голос прорезал пространство. Он звучал негромко, но воздействовал сильнее любого крика.
Толпу будто окатили ледяной водой из ведра. В головах у каждого громыхал настоящий громовой раскат. Дыхание перехватило, под тяжестью давящей мощи сердца сжались от животного страха.
Шум на трибунах быстро сошёл на нет. Разговоры утихли, никто больше не смел заикнуться или выкрикнуть слово.
— За нарушение порядка стражи Небесного Волка вышвырнут виновных с арены. А те, кто вознамерится сорвать состязания, будут изгнаны с горы навсегда и никогда больше не ступят на земли Секты Меча!
Властный, не терпящий возражений тон не оставлял сомнений.
Народ мгновенно узнал этот голос. Гу Цзинъюнь, молодой глава Секты Меча.
Попасть в чёрный список Секты Меча — полбеды. А вот оказаться в немилости у Гу Цзинъюня — верная гибель для карьеры культиватора.
Кому захочется услышать от представителей гильдии «Нефритовый Источник» сухой отказ: «Товары вам не продаются», когда на кону стоит прорыв и жизненно необходимы редкие пилюли? Кому охота застрять в дикой глуши и быть вышвырнутым из постоялого двора с коротким: «Вам здесь не рады»?
А ведь есть ещё Павильон Парчи и Вышивки, крупнейшие аукционные дома... От рождения до самого Вознесения вся жизнь заклинателя завязана на ресурсах Торговой гильдии Нефритового Источника.
Не попасть в Секту Меча — досадно. Но лишиться доступа к ресурсам «Нефритового Источника» — катастрофа!
Порядок? Да без проблем! Послушаться молодого главу Секты Меча куда разумнее, чем отправиться в позорную ссылку под улюлюканье толпы. И поди угадай, заступится ли учитель...
На трибунах воцарилось мёртвое молчание. Ни одна душа не смела даже шепнуть словечко. Угроза Гу Цзинъюня подействовала безотказно.
Цзянь Янь опустил руки, перестав зажимать уши, и слегка помассировал раковины. Мир вокруг наконец обрёл вожделенный покой.
Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать: Гу Цзинъюнь смотрит на него с высокой ложи.
* * *
Цзянь Янь спрятал тени теплившейся на губах улыбки и крепче сжал рукоять Меча Разрушения Чар.
— Следующий, — чуть кивнул он и спокойно произнёс.