Цзянь Янь в сопровождении нескольких Стражей Небесного Волка был занят обработкой Травы Поиска Душ. Гу Цзинъюнь устроился неподалёку и неспешно вводил его в курс дел, касающихся предстоящего Великого состязания сект. Цзянь Янь слушал внимательно, не прерывая работы.
Великое состязание сект — грандиозное событие в мире культивации, происходящее лишь раз в столетие. На него сгонялись не только властные и древние ордена, но и крошечные, никому не ведомые школы — хотя бы ради того, чтобы людей посмотреть да себя показать. А если фортуна улыбнётся и кому-то удастся прогреметь на весь мир одним махом, секта навсегда забудет о скудости учеников.
Впрочем, к участникам предъявляли строго очерченные требования: возраст от двадцати до двухсот лет, уровень культивации — не ниже Заложения оснований, без верхнего предела. Каждая секта выставляла троих лучших учеников. Жеребьёвка определяла пары, и победитель проходил в следующий круг.
Обителью нынешнего турнира Секта Меча стала лишь потому, что одержала победу в прошлый раз, закрепив за собой звание первого ордена под небесами.
— К слову, — размеренно и подчёркнуто небрежно добавил Гу Цзинъюнь, — человеком, который сокрушил остальных и забрал первое место, был я.
Стражи Небесного Волка, снующие рядом с аптекарскими ступками, мысленно хмыкнули. Молодчина глава: ни дать ни взять павлин, распустивший хвост перед избранником.
— Погоди-ка… — Цзянь Янь отвлёкся от перетирания снадобий и недоумённо поднял взгляд. — Разве их не разделяют по направлениям? Прямые поединки на арене… Разве это не ставит некоторые школы в заведомо проигрышное положение?
— Твоя правда, — согласился Гу Цзинъюнь. — Однако подобные кланы и не живут турнирными табелями о рангах, а потому не принимают поражения близко к сердцу. Возьми ту же Долину Свежего Ветра: там одни врачеватели, им на арене против мечников делать нечего. Зато слава об их мастерстве гремит повсюду. И пусть они окажутся хоть на самом дне списка, к воротам Долины всё равно выстроится вереница просителей, жаждущих исцеления.
Цзянь Янь кивнул:
— И какое место они заняли в прошлый раз?
— Тридцать второе, — усмехнулся Гу Цзинъюнь. — Врачеватели Долины Свежего Ветра сильны не только в исцелении, но и в ядах. К тому же правилами не запрещено использовать защитные артефакты. Им достаточно закрыться в барьере и вовремя отравить противника. Победа у них в кармане, если только соперник не успеет пробить щит и вышвырнуть лекаря с арены до того, как его свалят ядовитые испарения или ядовитые насекомые.
Цзянь Янь выслушал это и погрузился в мрачное молчание.
По словам Цзинъюня, на турнир обычно съезжалось около сотни сект. А Секта Согласия и Радости на прошлом состязании плелась третьей… от конца.
Да, их братия отличалась леностью и любовью к праздному безделью, но не до такой же степени!
— Секта Согласия и Радости… как же она… — Цзянь Янь запнулся, подбирая слова. Как они сумели скатиться на самое дно?
До появления Цзянь Яня в Секте Согласия и Радости Гу Цзинъюнь редко обращал взор на Западные земли и уж тем более не уделял внимания подобным кланам. Нахмурившись, он попытался воскресить в памяти события давних лет:
— Если мне не изменяет память… Первый из их троих участников сцепился с учеником Долины Свежего Ветра и слёг без чувств, едва глотнув ядовитого дурмана. Второй вовсе не вышел на арену: накануне поединка он до рассвета предавался кутежу и пьянству, растратил все силы, а когда понял, что очередь дошла до него слишком быстро, просто открестился от боя. А третий…
Гу Цзинъюнь надолго задумался, не в силах вспомнить подробности. На помощь пришёл один из Стражей Небесного Волка, с готовностью поднявший руку:
— Молодой глава, я помню эту сплетню! Тот ученик поддался любовной лихорадке и общался с кем-то через Талисманы передачи звука. Решил воспользоваться случаем и встретиться вживую. Да только вместо юноши двадцати лет, за которого тот себя выдавал, на встречу припёрся двухсотлетний бородатый дядюшка с пивным брюшком и целым гаремом наложниц! Чистой воды мошенник! Ученик проплакал весь день, а потом втайне добыл редкое зелье и перед жеребьёвкой схитрил, подстроив так, чтобы сойтись на арене именно с этим обманщиком.
Цзянь Янь, до этого размеренно толокший пестиком стебли, посторонился и навострил уши. Слух о чужих невзгодах заворожил его настолько, что он забыл о работе, медленно опустил пестик на край ступки и потянулся к чаше с семечками.
Гу Цзинъюнь, с трудом сдержав улыбку, качнул головой и без лишних слов забрал у него пестик, продолжив растирать траву.
— И что за снадобье он купил? — живо поинтересовался Цзянь Янь у стражника. — Яд?
Страж торжественно кивнул:
— Страшнейший яд!
Цзянь Янь понимающе качнул головой. Логично. Чувства растоптаны, но карьеру губить нельзя. Отправить обманщика в корчах на настил и перешагнуть через него ради высокого места — весьма разумный подход. Колебаться в такой ситуации — себя не уважать.
— И каково же действие этого яда? — увлечённо уточнил Цзянь Янь.
Страж понизил голос до таинственного шепота:
— Это зелье навсегда лишает мужчину любовной силы.
Цзянь Янь: «…»
Гу Цзинъюнь: «…»
— Скажу больше, — продолжил стражник. — Когда он вернулся домой, его восемнадцать наложниц, узнав о случившейся беде, в ту же ночь перемахнули через забор и сбежали. А законная супруга и вовсе воссияла от счастья: заявила, что Господь наконец послал ей предлог для развода, и отправилась искать нового мужа.
Все присутствующие молча переглянулись. Да уж, человечек оказался с душком.
В памяти Гу Цзинъюня наконец всплыли смутные детали той истории. Ученик отравил противника прямо во время боя, да так умело, что никто ничего не заподозрил, списав всё на обычный обморок. Лишь когда поднялся шумок, весть докатилась до верхов.
— Сам виноват, — подытожил Цзянь Янь. — Нечего было играть чужими чувствами.
— Вот именно! — подхватил страж. — Двухсотлетний старик, а притворялся юнцом! Бессовестная рожа!
— Точно-точно, — нетипично строго согласился Цзянь Янь. — Сразу видно — гнилой человек!
Гу Цзинъюнь: «…»
Постойте-ка. Скрытие истинного возраста… Кажется, он и сам грешен подобным.
Гу Цзинъюнь вспомнил их первую прогулку по городку, когда они выбирали магический жезл для Цзянь Яня. На вопрос о возрасте он, не моргнув глазом, ответил: «Двадцать один».
Хотя на самом деле ему исполнилось сто двадцать один. А теперь и вовсе — сто двадцать три.
По лбу молодого главы секты пропёкся холодный пот.
Проклятье. Успеет ли он признаться сейчас?
Разумеется, А-Янь наверняка давно раскусил его настоящий возраст. Но одно дело — догадаться самому, и совсем другое — услышать признание из первых уст.
Гу Цзинъюнь отослал стражников, отставил ступку и взял Цзянь Яня за руку.
— А-Янь, — произнёс он с предельной серьёзностью. — Я долго скрывал от тебя одну вещь.
Цзянь Янь нахмурился:
— Что-то случилось? К чему такая торжественность?
— Это касается моего возраста.
Цзянь Янь мгновенно расслабился, плечи его опустились.
— А-а, ты про то, что на самом деле ты стодвадцатитрехлетний старик? — поддразнил он. — Я давным-давно знаю.
Гу Цзинъюнь замер.
Ст… старик?!
Молодой глава выглядел так, будто его ударили пыльным мешком по голове. Лицо его окаменело.
Цзянь Янь поспешил сгладить неловкость:
— Ну ладно тебе! У нас же совсем иной случай. Ты не обманывал моих чувств, да и встречаться мы с тобой не собираемся.
Гу Цзинъюнь ощутил, как земля уходит из-под ног.
«Может… ты всё-таки подумаешь ещё раз?»
Молодой глава поник окончательно: взгляд его потускнел, а лицо приняло отчаянно-серое выражение.
Цзянь Янь растерялся:
— Цзинъюнь, да что с тобой?!
— Мне просто стало грустно оттого, что А-Янь назвал меня стариком, — тихо выговорил Гу Цзинъюнь.
— Тогда я изв…
— Не нужно извинений, — перебил его Гу Цзинъюнь. — Позволь мне обнять тебя, и я всё прощу.
«Обнять? Экая невидаль!»
Цзянь Янь подался вперёд и нырнул в объятия Гу Цзинъюня. Обвив руками его талию, он приподнялся на цыпочки и мягко ткнулся щекой в подбородок мужчины, слегка потеревшись.
Гу Цзинъюнь почувствовал, как сердце его тает, словно воск.
— Всё, мы обнялись. Теперь ты не имеешь права злиться, — напомнил Цзянь Янь.
Взгляд Гу Цзинъюня потеплел. Он едва успел выдохнуть короткое «угу», как Цзянь Янь уже ловко выскользнул из его рук.
— Заслушался твоих сплетен и совсем забыл про зелье!
Цзянь Янь бросился к ступке, в мгновение ока дотёр остатки травы в однородную кашицу, выхватил магический жезл и подбежал к котлу, установленному в углу.
Погрузив жезл в варево, он со всей осторожностью начал вращать его по часовой стрелке. Содержимое котла отозвалось ровным, мерным бурлением.
— Чуть не упустил момент… — Цзянь Янь перевёл дух.
Гу Цзинъюнь тяжело вздохнул, глядя на него с нескрываемым сожалением. Как же ему хотелось удержать это хрупкое тело в своих руках ещё хоть ненадолго…
* * *
Вскоре Секта Согласия и Радости утвердила имена двух оставшихся участников состязания.
Одно лицо было Цзянь Яню незнакомо, а вот второго он узнал мгновенно.
Им оказался Пань Юньху.
— Надо же, Пань-шиди тоже едет, — удивился Цзянь Янь.
За два года Пань Юньху так и не сумел шагнуть дальше Заложения оснований. Но Секта Согласия и Радости не гонялась за лаврами, а потому на уровень культивации никто не смотрел. Некоторые ученики и вовсе норовили откреститься от поездки, лишь бы не покидать родных стен. Так что место Юньху досталось почти случайно — его буквально вытолкнули за ворота.
Пань Юньху стоял с отчаянно кислой миной:
— Учитель велел мне развеяться да посмотреть мир… Чтобы я не… не сох по одному-единственному человеку.
Цзянь Янь удивился:
— А что у тебя стряслось?
— Фань Ян бросил меня!! — вскричал Пань Юньху.
Цзянь Янь лишился дара речи.
Фань-шисюн даже не обмолвился об этом. Впрочем, глядя на физиономию Юньху, Цзянь Янь понял: о его несчастье трезвонила уже вся окружная братия, в то время как Фань Ян продолжал беззаботно смеяться, словно ничего не произошло.
От этой мысли крупный, рослый мужик не выдержал и разразился горькими слезами.
— Я всего лишь спросил, не хочет ли он сыграть свадьбу! А он ответил… встречать новый день вместе — пожалуйста, а брачные узы — ни за что! — Юньху рыдал навзрыд.
Цзянь Янь сочувственно вздохнул. Ещё два года назад, когда эти двое только сошлись, он знал, что Фань Ян не помышляет о браке. И надо же — два года отношений так и не растопили это упрямство.
Вид рыдающего в три ручья плечистого богатыря выглядел до того нелепо, что Цзянь Янь не знал, куда девать глаза.
— Может… стоит подождать ещё пару лет? — попытался успокоить его Цзянь Янь. — Вдруг со временем он изменит решение?
— Он сказал, что мужчины — как одежда: износились — меняй на новые! И теперь даже видеть меня не желает!
Цзянь Янь онемел.
В чужие любовные дела лучше не вмешиваться. Цзянь Янь не знал, как подступиться к чужому горю, а потому просто присел рядом, изредка подавая безутешному страдальцу платок.
Выплакавшись и утерев слёзы, Пань Юньху внезапно поднялся на ноги. На его лице просияла жажда мщения.
— Я отомщу!
У Цзянь Яня ёкнуло сердце. Неужели Фань-шисюну тоже грозит участь быть отравленным и лишиться мужской силы?!
— Только не это! — испуганно воскликнул Цзянь Янь. — Всё можно решить миром! Не смей подсыпать яд!
Пань Юньху изумлённо воззрился на него:
— Какой ещё яд?
— А как ты собрался мстить? — осторожно уточнил Цзянь Янь.
Пань Юньху сжал кулаки и прорычал:
— Я отправлюсь на Состязание и устрою там смотр невест! Заведу десяток новых романов, чтобы Фань Ян локти кусал!
Цзянь Янь: «…»
Цзянь Янь: «???»
Пань Юньху гордо удалился, чеканя шаг. Цзянь Янь долго смотрел ему вослед, тщетно пытаясь постичь логику этого поступка.
Невероятно. Как вообще в человеческой голове рождаются подобные замыслы?
Вернувшись к себе, Цзянь Янь отыскал Фань Яна и пересказал ему разговор.
Фань Ян пару секунд молчал, а затем небрежно отмахнулся:
— Пень неотёсанный. Пусть делает что хочет.
Цзянь Янь попытался возразить, но Фань Ян, не отрываясь от книжонки, сухо отрезал:
— А-Янь, мы из Секты Согласия и Радости. У нас тут такие нравы.
Что ж. Секта Согласия и Радости.
Цзянь Янь молча кивнул и не стал продолжать разговор.
* * *
Двое остальных участников были готовы к отбытию.
Изначально Цзянь Янь планировал отправиться вместе с ними, но работа над снадобьем требовала его присутствия. Пришлось остаться, отпустив спутников вперёд.
Обработка Травы Поиска Душ не занимала много времени, в отличие от варева, томящегося на огне. Это зелье Цзянь Янь разработал сам, просидев немало ночей над древними гримуарами в поисках универсального противоядия.
Добавив в котел отжатый сок Травы Поиска Душ, Цзянь Янь повернулся к дежурным стражникам:
— Зелье должно томиться ещё тридцать шесть мер времени. Следите за ним в оба глаза: ни одна соринка не должна упасть внутрь, и пламя снизу не должно угаснуть. Я буду приходить каждые шесть мер. Если заметите хоть малейшее изменение — немедленно зовите меня.
— Слушаемся, бессмертный господин, — отозвались Стражи Небесного Волка.
Цзянь Янь спрятал магический жезл и с легким сердцем вверил котел страже.
Когда зелье будет готово, они с Гу Цзинъюнем отправятся в путь вдвоём, без посторонних глаз.