Дверь темницы отворилась.
Связанный по рукам и ногам Ци Цзэ прищурился и обернулся к входу.
Едва холодный, ослепительно прекрасный Бессмертный господин Цзянь ступил в тесную временную камеру, как мрачное помещение будто озарилось светом.
Молодой господин Гу шёл следом. На лицах обоих застыло бесстрастие, и лишь по едва заметно сжатым желвакам можно было угадать их истинное напряжение.
Ци Цзэ исказил губы в торжествующей ухмылке и разразился диким, глумливым хохотом.
— Ха-ха-ха-ха! Они ведь все мертвы, верно?! — завопил Ци Цзэ. — А если и нет, вы всё равно узнали правду!
Его визгливый голос, отбиваясь от каменных стен, нещадно резал слух.
— Я тоже связал себя договором с Владыкой демонов! Никто не смеет предавать Его Превосходительство, никто не... кгм!
Поймав строгий взгляд молодого господина, стражник подхватил с пола грязную тряпку и ловко загнал её узнику в рот.
— Уши вянут, — ледяным тоном произнёс Гу Цзинъюнь.
Ци Цзэ с яростью вперился в него взглядом и исступлённо забился в путах. Впрочем, освободиться не удалось — он лишь окончательно израсходовал остатки сил.
В этот момент дверь снова отворилась, и стремительным шагом вошёл Сун Хуа.
— Бессмертный господин, как вы и приказывали, мы обыскали Ци Цзэ. В его мешке Цянькунь действительно обнаружился этот пергамент.
— На нём есть чьи-то подписи? — спросил Цзянь Янь.
— Нет, чистый лист, — ответил Сун Хуа.
— Хорошо, дай мне взглянуть.
Сун Хуа протянул ему несколько свёрнутых в трубочку листов пергамента и понизил голос:
— Кроме того, мы нашли рукописи на языке демонов. Там полно редких символов, даже наши лучшие толкователи не смогли разобрать текст полностью.
— Соберите всё и принесите мне, — кивнул Цзянь Янь.
— Слушаюсь.
Цзянь Янь взял пергаментные свитки. Ещё даже не развернув их, он ощутил странное смутное узнавание. Наморщив лоб, он погрузился в раздумья.
Но прежде чем мысли оформились в догадку, его плечо ощутимо осело под чужим весом.
Косясь в сторону, Цзянь Янь увидел Гу Цзинъюня: тот бессовестно уткнулся подбородком ему в плечо. Привлекательное лицо мужчины находилось в опасной близости. Пренебрегая чужими взглядами, он беззастенчиво лип к нему, словно так и надо.
Наметанный взор заклинателя позволял разглядеть мельчайшие детали издалека, но Гу Цзинъюнь жался вплотную — будто без этого не разберёт ни строчки.
Цзянь Янь лишён был слов.
Навалился всем весом... Тяжело же!
Лишь из уважения к присутствующим подчинённым Цзянь Янь сдержался и не стал сбрасывать чужую голову со своего плеча.
Ещё недавно, стоя у дверей, Цзянь Янь поддался смутному порыву и во вспышке эмоций ляпнул это двусмысленное «не могу без тебя». С той минуты между ними незримо нечто сместилось. Цзянь Янь больше не понимал не только намерений Гу Цзинъюня, но и собственных чувств.
«Не могу без тебя... Младший брат тоже может испытывать подобную привязанность к старшему. С чего вдруг мне показалось это двусмысленным?»
Но если вдуматься, Гу Цзинъюнь ничуть не изменился. Изменился сам Цзянь Янь — это в его собственной душе зародились не совсем невинные помыслы к названному брату. Прежде они не раз обнимались, случались и куда более близкие телесные касания. Но никогда прежде Цзянь Янь не испытывал такой робости и нервного трепета.
Смутно, будто нащупывая путь в тумане, он вот-вот готов был прогнать мрак и узреть правду о самом себе. Оттого на душе становилось всё сумбурнее, а смятение лишь нарастало.
Гу Цзинъюнь будто не замечал окоченевшей спины спутника. Вальяжно привалившись к нему, он поторопил:
— Ничего не разобрать. А-Янь, переведёшь мне?
Теплое дыхание обжигало мочку уха. Пряный аромат амбры, исходивший от Гу Цзинъюня, окутал его плотным коконом.
В груди Цзянь Яня поднялся настоящий хаос. Мысли окончательно путались, и лишь остатками выдержки он заставил себя выдавить:
— Разве брат не знает язык демонов?
Гу Цзинъюнь слегка опустил веки. Из-под полуопущенных ресниц он видел, как едва заметно дрожат пальцы юноши, сжимающие пергамент, и как тот из последних сил пытается взять себя в руки, делая вид, будто ничего не происходит.
На губах мужчины проступила ухмылка. Она вышла глубокой, многообещающей, полной затаённой радости и облегчения.
Неужели этот чурбан наконец-то начинает что-то соображать? Сколько же трудов это стоило!
— Брат?.. — тихо переспросил Цзянь Янь.
— Почему опять «брат»? Всё ещё дуешься? — вместо ответа ласково поинтересовался Гу Цзинъюнь, обхватив его за талию.
—... Гэгэ, — с неловким замешательством выговорил Цзянь Янь. И тихо добавил: — Я вовсе не злился.
Голос его прозвучал едва слышно, словно полушёпот, и тут же растаял в тишине камеры. Но Гу Цзинъюнь уловил каждое слово.
Настоящий восторг! Его глупый чурбан больше не пытался отдалиться! Разве нежнее зазвучавшее обращение не стоило тысячекратного превосходства над сухим «брат»?
Поодаль Сун Хуа и стражник переглянулись и с молчаливым вздохом уставились в потолок. Их господа всегда отличались отменными отношениями и постоянным нежничаньем — дело привычное. Стоило просто свыкнуться.
А вот связанный по рукам и ногам Ци Цзэ, лишённый возможности даже отвернуть голову, сгорал от праведного гнева.
Проклятые голубки! Хотите допрашивать — допрашивайте! Хотите казнить — казните! Зачем заставлять смотреть на эти нежности?! Кому сдались ваши любовные излияния, нашли место миловаться!
Потешив душу и подразнив юношу, Гу Цзинъюнь решил вовремя остановиться.
— Знаки на пергаменте и впрямь диковинные, прежде я таких не встречал, — сказал он. А затем с усмешкой добавил: — Неужели в глазах А-Яня я всемогущ?
От этих незамысловатых слов щёки Цзянь Яня вспыхнули румянцем. Справившись со смущением, он пригляделся к строкам на пергаменте.
В камере воцарилась звонкая тишина: никто не смел вымолвить и слова, дабы не мешать Бессмертному господину «расшифровывать» таинственные Писания. Даже Гу Цзинъюнь больше не сжимал его в объятиях.
На фоне этого безмолвия глухое мычание из угла казалось особенно раздражающим.
Гу Цзинъюнь несколькими широкими шагами приблизился к узнику, опустился на одно колено и выдернул кляп.
Ци Цзэ наконец обрёл возможность высказаться. Он презрительно фыркнул и уже заготовил гневную речь, как Гу Цзинъюнь без лишних слов затолкнул грязную ткань обратно.
Ци Цзэ опешил.
— Пофыркаешь мне ещё? — осведомился Гу Цзинъюнь.
Ци Цзэ промолчал.
Подождав пару мгновений, Гу Цзинъюнь вновь вытащил кляп. Тряпка смердела отвратительно, а изнеженный привычкой к роскоши Ци Цзэ не мог выносить подобные унижения. Сбавив спесь, он притих, хотя в его голосе всё ещё проскальзывала затаённая дерзость:
— Не тратьте силы! Вам вовек не разобрать этих письмен!
Гу Цзинъюнь брезгливо поднял тряпку двумя пальцами. Ци Цзэ инстинктивно вжал голову в плечи и намертво сжал губы. Гу Цзинъюнь лишь насмешливо хмыкнул.
— Всё равно вам ничего не понять, — обиженно буркнул Ци Цзэ.
— Язык демонов не столь сложен, — равнодушно возразил Гу Цзинъюнь. — Из любых древних текстов при наличии образцов можно извлечь суть. С чего такая уверенность?
— Неужели ты думаешь, я проболтаюсь, что это вообще не язык демонов?! — выкрикнул Ци Цзэ.
В камере опять встала тишина. Даже Цзянь Янь оторвался от пергамента и изумлённо воззрился на пленника.
Ци Цзэ замер.
Постойте... Помысел его заключался лишь в том, чтобы выкрикнуть первую часть! Какая-то неведомая сила вынудила его выложить всю правду! Всё из-за того проклятого зелья!
— Вот как? И что же это за язык? — спокойно осведомился Гу Цзинъюнь.
Под действием Зелья Правды Ци Цзэ снова не удержал язык за зубами:
— Поговаривают, будто это наречие родом с родины Владыки демонов!
Присутствующие оцепенели.
Чего?..
Все-то ждали сокровенной древней тайны, а тут — банальный местный говор!
Цзянь Янь опустил взгляд на свиток. Текст был составлен на официальном общем языке Королевства Халан с континента Хилл. Халан располагался ближе всего к Эльфийскому Лесу — именно туда Цзянь Янь некогда отправлялся на обучение.
Неудивительно, что сама текстура пергамента показалась ему до боли знакомой. Это же обычный бланк Магического Договора, широко применяемый в королевстве для заключения сделок и соглашений. За сотню лет, несмотря на бережное хранение, свиток пожелтел и обветшал. Не будь он столь древним, Цзянь Янь узнал бы его с первого взгляда.
Тоже мне, «родной говор»... Этот демонический заклинатель жестоко заблуждался. Наречие демонов — не более чем диалект племен. А на пергаменте красовались символы континента Хилл — единый язык, понятный не только в Халане, но и во всех уголках континента.
Видя общее замешательство, Ци Цзэ злорадно похвастал:
— Что, съели?
— Ты ошибаешься, — возразил Цзянь Янь. — Диалектом является как раз язык демонов. А здесь записан хилльский язык — официальный общий язык Королевства Халан.
Ци Цзэ на пару секунд потерял дар речи. Лицо его выразило крушение всех надежд:
— Невозможно! Как ты... как ты можешь знать этот язык?! Каковы твои доказательства?!
Цзянь Янь нахмурился, искренне недоумевая:
— Даже если бы мы не знали языка, разве у нас нет тебя? Ты разгласишь перевод по первому требованию. К чему здесь какие-то доказательства?
Сун Хуа и стражник энергично закивали:
— Вот именно!
— Чем только гордится, глупец...
Лицо Ци Цзэ вытянулось.
— Гэгэ, по-моему, умом он явно не блещет, — заметил Цзянь Янь.
У Ци Цзэ внутри закипело море проклятий:
— Ах ты...!!
Гу Цзинъюнь привычным движением вгнал тряпку обратно ему в рот и отозвался:
— При первой же нашей встрече я понял, что у него не все дома.
У демонов совсем истощились кадры, раз уж подобные типы дослуживаются до Левого Защитника.
Ци Цзэ задыхался от беспомощной ярости.
Смахнув пыль с ладоней, Гу Цзинъюнь поднялся и обернулся:
— А-Янь?
— Я всё прочёл, — кивнул Цзянь Янь.
— Есть что-то важное? — уточнил Гу Цзинъюнь.
— Я просто зачитаю вслух, — ответил юноша.
Услышав это, Ци Цзэ округлил глаза, всем видом выражая крайнее недоверие. Не может этого быть! Это же невероятно трудные знаки, сущие каракули! Кабы не его беспредельная преданность Владыке, даже он не удостоился бы чести обучаться у Великого старейшины! Да сам Великий старейшина владел лишь наречием демонов и не умел связно бельмесить по-хиллски...
Мысль споткнулась, и Ци Цзэ мысленно влепил себе звонкую пощёчину. Какой ещё хилльский язык?! Стоит чужаку сморозить глупость, как ты и уши развесил! Откуда взяться Королевству Халан, на свете отродясь такого не...
Внезапно догадка молнией пронзила его разум, повергнув в глубочайший шок. Взгляд, которым он мерил Цзянь Яня, стал меняться, наполнившись тревогой и смятением.
Цзянь Янь тем временем неспешно зачитал написанное:
— «Согласно Первому своду законов Королевства Халан, Сторона А и Сторона Б, руководствуясь принципами равенства и добровольности, по взаимному согласию заключают настоящий Трудовой Магический Договор...»
Гу Цзинъюнь на мгновение потерял дар речи. Какое уж тут «равенство и добровольность»... Те, кто ставил подписи, даже понятия не имели об условиях!
Цзянь Янь монотонно продолжал:
— «Сторона А освобождается от любых обязательств и ответственности. Права Стороны А заключаются в следующем... Сторона Б не наделяется никакими правами и несёт следующие обязанности...»
За длинной вереницей формулировок кроется банальная суть в двух словах: «бессовестная кабала».
Сун Хуа и стражник удручённо замерли. Видимо, дело совсем не в том, что погоня не дала Ци Цзэ зачитать договор Чжань Цзычэну и прочим. Он просто духу не имел огласить такое! В самом деле, у кого после подобных условий не возникнет желания бросить всё и сбежать на край света?
Сун Хуа повернулся к Ци Цзэ:
— И ты это подписал?
— Мгм! М-мм... У-у-у!
Ци Цзэ отчаянно забился на полу, пытаясь вытолкнуть кляп языком. Сун Хуа выдернул тряпку. Задыхаясь и едва переводя дух от головокружения, Ци Цзэ выкрикнул:
— Подписал... ха-а... Разумеется! Почему бы и нет?! Я беспредельно предан Владыке демонов!
Последние слова он выделил с особой чеканной яростью, не сводя глаз с Цзянь Яня.
Цзянь Янь пребывал в недоумении. Предан — и предан, к чему уставляться на него? Он ведь не Владыка демонов.
— Имеет ли силу столь кабальный договор? — поинтересовался Гу Цзинъюнь. — А если просто уничтожить свиток?
Подобно тому, как расплылся в воде пергамент Чжань Цзычэна.
— Магический Договор вступает в силу сразу после того, как вписано истинное имя, — объяснил Цзянь Янь. — Впрочем, здесь есть лазейка.
И добавил: Магический Договор скрепляет дух с духом, его условия запечатлеваются в самой сущности. Пока душа жива, преступить договор невозможно — если только душа не погибнет окончательно. Сам же пергамент после обряда теряет всякую ценность. Из-за столь суровой природы договоров правители королевств опасались злоупотреблений и кабальных обманов, а потому предусмотрели обходные пути.
Алхимики, наносящие чары на пергамент при его изготовлении, заложили условие: текст надлежит зачитать вслух на языке, понятном обеим сторонам. Формулировки должны быть точными, без двусмысленностей. Зачитав условия, следует спросить, ясны ли они и дано ли добровольное согласие. И лишь после подтверждения и скрепления истинными именами договор обретает законную силу.
Если же порядок был нарушен, расторгнуть соглашение не составит труда. В любой лавке зелий продаётся специальный отвар. Его следует развести водой и погрузиться в снадобье целиком, от макушки до кончиков пальцев. Это своего рода омовение, смывающее узы с самой души. Полностью избежать мошенничества это не помогает, но львиную долю обманов отсекает. Если же кто попался в ловушку, всегда можно найти наёмника и устранить вторую сторону — а нет человека, нет и договора...
Но поскольку Владыка демонов недосягаем, омовение зельем остаётся самым простым выходом.
— Стало быть, мне нужно просто сварить зелье, — подвёл итог Цзянь Янь.
— Какие травы понадобятся? Я немедленно распоряжусь принести, — спросил Сун Хуа.
— Не стоит, у меня всё есть, — качнул головой Цзянь Янь.
Из угла вдруг донёсся ядовитый голос Ци Цзэ:
— Неужто у вас найдётся даже сокровище демонов — Трава Поиска Душ?
— Хм? — озадаченно переспросил Цзянь Янь. — А тебе откуда известно, что необходима именно она?
У Ци Цзэ глаза на лоб полезли!
Да откуда ему знать! Он ляпнул наугад, желая лишь подловить собеседника. Кто же мог подумать, что у Цзянь Яня и впрямь окажется эта редчайшая трава!
— До чего же суров этот договор! Должно быть, на родине Бессмертного господина к поставленной подписи относятся со всей возможной осмотрительностью, — вздохнул Сун Хуа.
— И верно, — согласился Цзянь Янь. — Некоторым чародеям под силу наложить проклятие, зная лишь истинное имя. Посему мы бережём свои истинные имена и ни за что не открываем их незнакомцам. Всё, что затрагивает душу, требует величайшей осторожности.
Эти простые слова не предвещали ничего особенного, однако лица двоих присутствующих едва заметно изменились.
Забившись в угол, Ци Цзэ беспокойно вращал глазами, помрачнев сверх меры. Кто ведает, какие коварные замыслы крутились в его голове?
Вторым же был Гу Цзинъюнь.
Перед его взором всплыли воспоминания о давнем дне... О дне их первой встречи с Цзянь Янем.
Юноша сам спросил его тогда: «Имя, статус, силы — что из этого ты выберешь?»
А назвав себя, отдельно подчеркнул: «Цзянь Янь — моё истинное имя».
Сердце Гу Цзинъюня дрогнуло.
Выходит, ещё тогда Цзянь Янь бездумно и щедро подарил ему самое ценное — своё беспредельное доверие.