Цзянь Янь давным-давно сбился со счёта времени — страсть захлестнула его без остатка. Ко всему прочему он ещё мог привыкнуть, но вот ласки, которыми Гу Цзинъюнь осыпал его уши, выносить было невмоготу. Одно дело — лёгкие прикосновения пальцев, но тот ласкал чувствительную раковину губами, вбирал её в горячий рот и чуть прикусывал хрящик зубами.
Мужчина тихо, с едва уловимым смешком, прошептал ему прямо в ухо:
— А-Янь, какой же ты красивый...
— У-ух...
— Не отворачивайся.
— Не надо... это слишком... — с трудом пролепетал Цзянь Янь, его голос дрожал.
Гу Цзинъюнь крепко держал его в объятиях, не давая ни единого шанса вырваться.
Цзянь Яня бил мелкий озноб; сладостная истома проникала до самых костей. В попытке уйти от сокрушительных ласк он неосознанно подался бёдрами вверх, но тем самым лишь подставил обнажённую грудь под уязвимый удар. Ни отступить, ни податься навстречу — он совершенно запутался в собственных чувствах.
Наконец, издав едва слышный влажный звук, Гу Цзинъюнь неохотно отстранился. Цзянь Янь облегчённо перевёл дух, решив, что безумству пришёл конец.
Обессилев, он откинулся на спину, тяжело и прерывисто дыша. На большее не оставалось ни сил, ни дыхания.
Ласковые прикосновения губ коснулись его лба, бровей, век и, наконец, накрыли губы, успокаивая дрожащее тело. Цзянь Янь ответил на поцелуй с закрытыми глазами. Этот поцелуй был полон нежности и заботы — мужчина словно убаюкивал его, стараясь вернуть ему умиротворение.
Когда они разорвали поцелуй, Цзянь Янь приоткрыл тяжёлые веки. В его взгляде читалась глубокая усталость.
— Гэ-гэ... — пробормотал юноша, обвив руками шею мужчины и крепче прижавшись к его груди. Ему не хотелось отпускать Гу Цзинъюня; он жаждал продлить эти драгоценные минуты послерассветной нежности.
Гу Цзинъюнь замер, с улыбкой обнимая его, и бережно погладил юношу по горячей, залитой румянцем щеке.
Однако с каждой секундой эти гладящие движения становились всё менее невинными.
После недавней бури чувств тело Цзянь Яня оставалось невероятно чувствительным — любое прикосновение заставляло его вздрагивать. Но вырваться из стальной хватки было невозможно. Как бы он ни пытался свернуться калачиком, словно варёный рак, властные пальцы неумолимо разжигали в нём новый пожар.
Ощутив, как упёршаяся в него плоть снова наливается жаром и твердеет, Цзянь Янь от неожиданности выпалил:
— Да как... как оно опять стало таким?!
Дыхание Гу Цзинъюня перехватило.
— Опять?.. — огорчённо протянул Цзянь Янь. — Я вообще-то спать хочу.
— Ещё один разочек, — принялся ласково уговаривать его Гу Цзинъюнь.
— Ты и в прошлый раз так говорил! — вспыхнул юноша.
Гу Цзинъюнь уткнулся носом в его шею, потёрся о чувствительную кожу возле уха — он прекрасно знал слабые места Цзянь Яня.
— Ну же, ещё раз, а? — тихим, бархатным шепотом манил он. — Мы ведь пришли сюда ради культивации. А ты только что совсем забыл пустить в ход технику Согласия и Радости.
У Цзянь Яня голова шла кругом от нахлынувших чувств — какая уж тут техника!
— Эту часть... я-я ещё не учил, — сбиваясь, пробормотал он. — Она в нижнем томе...
— И где этот том?
— В моём кольце Сумеру.
Тем временем на озерцо опустилась глухая ночь. Свежий порыв ветра заставил Цзянь Яня вздрогнуть, остудив отуманенный разум.
Гу Цзинъюнь нахмурился и аккуратно опустил юношу в тёплую воду, чтобы обмыть его тело.
— Гэ-гэ, я сам...
— Чего стесняться? Я у тебя каждый уголок знаю.
Увернуться Цзянь Яню не удалось. Гу Цзинъюнь заботливо обтёр его, бережно завернул в просторное одеяние, а затем быстро сполоснулся сам и накинул лёгкую одежду.
— Возвращаемся во Дворец Линсяо.
Дворец Линсяо служил обителью хозяину этой сокровенной обители, и в главном зале непременно должна была располагаться ложа.
Гу Цзинъюнь уже протянул руку к Мечу Вопрошания Сердца, но Цзянь Янь тут же остановил его. Позволить мужчине лететь на мече в таком растрёпанном виде от горных источников до самого дворца? Даже если бы тот летел со скоростью молнии, Цзянь Янь не мог допустить подобного срамного зрелища.
— Не нужно, гэ-гэ. Я перенесу нас мгновенно.
Внутри артефакта, подчинённого его воле, любое перемещение требовало лишь мысли.
«Надо будет потом пристроить к Дворцу Линсяо термальный купальный бассейн, чтобы больше не пришлось таскаться в такую даль», — подумал Цзянь Янь.
В следующее мгновение они возникли прямо посреди спальни главного зала.
В комнате царили запустение и прохлада. В углу стола стояла неразожжённая курильница, на резных полках красовались изящные, но совершенно пустые фарфоровые вазы. Даже от кровати оставался один лишь деревянный остов — ни матраса, ни перины.
Не ожидавший подобного Гу Цзинъюнь вздохнул и принялся за работу. К счастью, опасаясь, что Цзянь Янь в странствиях лишится привычного комфорта, молодой господин Гу таскал с собой кучу бытовых мелочей, включая любимые перины и бельё Цзянь Яня.
Молодой глава секты действовал споро и ловко. Помещение преобразилось в считаные мгновения.
Цзянь Янь как раз доставал из кольца нижний том руководства, а подняв голову, обомлел.
Спальня изменилась до неузнаваемости. На кровать с резным балдахином спадали светло-жёлтые шелковые пологи, на ложе покоилась мягкая перина с расшитым одеялом, а в изголовье рядышком лежали две подушки. В курильнице уже тлели благовония, источая едва уловимый тонкий аромат. На полках появились декоративные безделушки, хотя вазы всё ещё пустовали.
— Завтра нарву свежих цветов, а пока пускай будет так, — с лёгким вздохом произнёс Гу Цзинъюнь. — А-Янь, прости за такие скудные условия.
Цзянь Янь ошеломлённо воззрился на него.
Меньше чем за четверть часа превратить пустую коробку в уютные покои с благовониями — и это он называет «скудными условиями»?
Впрочем, главное — есть удобная кровать.
Цзянь Янь совершенно выкинул из головы, зачем именно Гу Цзинъюнь притащил его сюда. Сбросив обувь и чулки, он по-птичьи нырнул под одеяло, сходу затолкал фолиант под подушку и прижмурился, намереваясь немедленно отбыть в царство снов.
Однако чья-то рука бесцеремонно выудила книгу из-под подушки.
Рядом раздалось неторопливое шуршание перелистываемых страниц.
Цзянь Янь чуть приоткрыл один глаз:
— Брат, ты разве не ложишься?
Гу Цзинъюнь не ответил, увлечённо пробегая глазами строчки.
Цзянь Янь повторил вопрос.
Быстро просмотрев весь том от корки до корки, Гу Цзинъюнь остался чрезвычайно доволен прочитанным. Он аккуратно развернул нужный разворот, кивнул и с преувеличенно серьёзным видом вымолвил:
— Ложусь.
— Ну так ложись скорей...
— Ложусь на тебя.
—?!!
Прежде чем Цзянь Янь успел опомниться, его подхватили под мышки и усадили прямо к мужчине на колени. Его тонкая спина плотно прижалась к широкой груди Гу Цзинъюня.
Пришлось против воли изучать трактат вдвоём.
Они вместе разбирали, как пускать ци по каналам во время парного совершенствования, и вместе рассматривали иллюстрации, запечатлевшие самые искушённые позы.
Цзянь Янь и не подозревал, что его тело обладает такой гибкостью. Мужчина гнул и поворачивал его и так, и эдак, но, к удивлению юноши, это не вызывало ни боли, ни неудобства. Разве что стыд жёгся неимоверно.
Неужели обязательно опробовать каждую из этих бесстыдных позиций?!
Испытав на себе парочку особо вычурных, Цзянь Янь решил, что у него вот-вот отломится поясница. После отчаянного сопротивления ему удалось выторговать более-менее сносную позу: упёршись руками в ложе, стоя на коленях.
Одной рукой он цеплялся за простыню, а вторую сжал в своей ладони Гу Цзинъюнь, не позволяя отстраниться от сладкой пытки.
И тут Гу Цзинъюнь попал в ту самую, сокровенную точку.
Цзянь Янь закинул голову, выгнулся и с сорванным всхлипом попытался поползти вперёд, но мужские пальцы властно сомкнулись на его щиколотке и дёрнули обратно.
— Не забывай направлять духовную энергию, — прошептал Гу Цзинъюнь, прильнув к его загривку. Он откинул в сторону влажные пряди волос юноши и покрыл нежными поцелуями его гладкую, шелковистую спину.
— Ты... ты издеваешься надо мной! — Цзянь Янь закусил губу, пытаясь подавить рвущиеся наружу бесстыдные стоны.
Мужская ладонь соскользнула к его лицу, пальцы бесцеремонно раздвинули губы. Длинные, узловатые указательный и средний пальцы проникли в рот, слегка поглаживая аккуратные, чуть заострённые зубки.
— Не смей кусать себя, — тихо ухмыльнулся Гу Цзинъюнь. — Хочешь кусаться — кусай меня.
И с этими словами возобновил толчки.
Цзянь Янь сдавленно промычал. Намереваясь по привычке прикусить губу, он наткнулся на пальцы Гу Цзинъюня и инстинктивно ослабил хватку. Не став сжимать челюсти всерьёз, он лишь злорадно прикусил пальцы, точно мстительный котёнок, измазав их слюной.
Гу Цзинъюня это лишь развеселило. Он развернул к себе лицо юноши и накрыл его губы жадным поцелуем.
Чем ласковее и томительнее становился поцелуй, тем безудержнее и сокрушительнее двигались его бёдра.
Из сорванного горла Цзянь Яня вырывались бессвязные всхлипы. Густые, точно вороново крыло, ресницы вновь намокли от слёз, а взгляд туманился поволокой.
— Духовная сила, — безмятежно напомнил ему Гу Цзинъюнь. — А-Янь, в технике Согласия и Радости ведущая роль принадлежит тебе. Если ты не запустишь круг, я не смогу тебе помочь.
Цзянь Янь едва ли разбирал слова, мутным взором глядя в глубину карих глаз партнёра.
— Завершим один круг парного совершенствования — и я сразу отпущу тебя спать, идёт? — ласково улыбнулся Гу Цзинъюнь. — Иначе нам придётся начать всё за...
Цзянь Яня словно обухом ударили. Он мгновенно протрезвел и вздрогнул всей душой.
«Какой ещё "ещё один раз"?! Да ты меня заездишь!»
Цзянь Янь отчаянно зашерстил по закоулкам памяти, восстанавливая суть техники парного совершенствования, которую они только что просматривали.
Он сосредоточился и направил духовную энергию.
Его прохладная ци, соприкоснувшись с пылающим потоком энергии Гу Цзинъюня, подобно айсбергу под лучами палящего солнца, начала медленно таять.
Их духовные силы слились воедино, точно две могучие реки, впадающие в бескрайний океан.
В этом океане вздымались исполинские волны, с грохотом обрушиваясь на прибрежные скалы. Обострившиеся во сто крат чувства отозвались в самой глубине души жаром и нестерпимым, сладким зудом.
Неведомое прежде ощущение было способно вмиг сжечь остатки разума.
Будто хрупкий челночок добровольно отдал штурвал и отдался на волю стихии: он более не мог выбирать курс и лишь беспомощно взмывал и проваливался на крутых гребнях волн.
Духовная энергия очерчивала круг по меридианам одного, впитывала его чувства, устремлялась в тело другого и возвращалась вспять.
Круговорот ци становился непрерывным.
Теперь Цзянь Яню даже не требовалось напоминать — он сам не мог сдержать громких, отчаянных стонов.
Это было чересчур!
Кто ж мог подумать, что техника двойного совершенствования вовлечёт их в такой ураган чувств?!
Даже сам Гу Цзинъюнь не ожидал подобного эффекта. Насмешливые речи сменились молчанием — он лишь сильнее сжал юношу в объятиях.
Обжигающее дыхание касалось ушной раковины Цзянь Яня, воскрешая в памяти недавние ласки. Юноша невольно сжался внутри.
Гу Цзинъюнь сдавленно застонал, а опомнившись, дразняще пощипал мочку уха:
— Так волнуешься? Почему же ты такой...
Голос мужчины опускался всё ниже, доходя до интимного шёпота, а лицо Цзянь Яня наливалось густым пунцом.
— А-Янь такой милый, — тихо рассмеялся Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь зажмурился, оставляя всякие попытки сопротивления.
Он всегда знал, что в глубине души его брат — невыносимый подлец, любитель поддевать и подначивать, особенно в такие минуты!
Оба ведь мужчины! С какой стати Гу Цзинъюнь держится так уверенно и хозяйски, а он только и делает, что тает воском?!
Не бывать этому!
Он, как-никак, прошёл школу Секты Согласия и Радости — нельзя позорить родную обитель!
В нём совершенно несвоевременно проснулся азарт соперничества.
Сдаваться нельзя!
Цзянь Янь упёрся ладонями в широкие плечи Гу Цзинъюня:
— Я хочу видеть твоё лицо.
Гу Цзинъюнь легко развернул его к себе, сажая лицом к лицу.
Мужчина снова подался вперёд для поцелуя, но Цзянь Янь опередил его: упёрся босой ступнёй прямо в мускулистую грудь Гу Цзинъюня, не подпуская близко.
Гу Цзинъюнь опешил:
— А-Янь?
Только что постеленное бельё успело прийти в полное непотребство — смотреть тошно.
Цзянь Янь перевёл дух. Высший уровень культивации и неразорванная нить ци позволили ему восстановить силы в считаные мгновения.
Гу Цзинъюнь протянул руку, намереваясь перехватить его за щиколотку, но Цзянь Янь ловко увернулся и обхватил бёдра мужчины ногами, не думая о том, насколько двусмысленна и опасна эта поза, выставляющая его натуру без прикрытия.
— Гэ-гэ... Супруг мой, — тихо, певуче прошептал юноша.
Дыхание молодого господина Гу мгновенно сбилось.
— Поцелуй меня, — с придыханием попросил Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь тут же повиновался — его губы накрыли уста Цзянь Яня с неистовой, теряющей всякую рассудительность страстью.
Цзянь Янь запрокинул голову и прищурился, вбирая безудержную бурю поцелуев, а в душе ликовал:
«Хе-хе! Так я и знал, что перед этим ты не устоишь!»
Но этого мало!
Как лучший ученик Секты Согласия и Радости, он обязан довести дело до абсолютной победы! Хоть на арене турнира, хоть на шелковых перинах!
Цзянь Янь мысленно сжал кулаки.
Пока поцелуи Гу Цзинъюня не сместились ниже, Цзянь Янь крепче сжал ноги на его талии, выгнулся и с рывком перекатился через бок.
В мгновение ока они поменялись местами.
Гу Цзинъюнь понял, что попался на удочку.
Мужчина приоткрыл глаза и окинул взглядом обнажённого, невероятно красивого юношу, восседающего на его подтянутом животе.
Обычно холодные, неприступные черты Цзянь Яня сейчас пылали ярким хмельным румянцем, придавая ему ошеломительное, почти опасное очарование.
Сбросив остатки робости, Цзянь Янь беззастенчиво заявил:
— Коль уж я ведущий в технике Согласия и Радости, мне и положено быть сверху!
Гу Цзинъюнь не удержался от смешка:
— Ты уверен?
Цзянь Янь энергично кивнул:
— Ещё как! — Он горделиво задрал подбородок. — Гэ-гэ, теперь ты играешь по моим правилам!
Почтительное «гэ-гэ» в сочетании с властным тоном звучало до крайности пикантно.
Гу Цзинъюнь медленно улыбнулся. В полумраке его глаза казались чернее самой ночи, а безупречное волевое лицо дышало опасным, непреодолимым магнетизмом.
У Цзянь Яня сладко защемило в груди, и он сам припал губами к его векам.
Но не успел он выпрямиться, как на его тонкой талии мёртвой хваткой сомкнулись горячие мужские ладони.
—...! — До Цзянь Яня лишь с опозданием дошло, какую глупость он совершил.
— Неужели ты не знал, что в такой позе всё проникает куда глубже? — с наигранным сочувствием произнёс Гу Цзинъюнь. — Что ж, оказывается, мой А-Янь любит быть сверху. Теперь буду знать.
«Да что ты там себе вбил в голову?! Я просто хотел сам задавать темп, чтобы ты не терзал меня своими рывками!»
Цзянь Янь ужаснулся.
Цзянь Янь попытался дёрнуться.
Но мужские руки жёстко опустили его бёдра вниз.
Из его глаз мгновенно брызнули слёзы:
— Гэ-гэ... слишком... слишком глубоко!
Гу Цзинъюнь извлёк блаженный, долгий вздох.
Цзянь Янь вознамерился удрать, но Гу Цзинъюнь крепко держал его за талию, не давая двинуться с места.
— Ну что ты? — с тихим смешком прошептал Гу Цзинъюнь. — Я ведь обещался слушаться. Каково будет твоё следующее приказание?
Цзянь Янь отчаянно замолчал.
«А если я прикажу отпустить меня, ты послушаешься?!»