На следующее утро плотный шторник удерживал яркие золотистые лучи: на улице вовсю бушевало солнце, но в комнате царил умиротворяющий полумрак.
Под высоким холмом одеяла, свернувшись калачиком, кто-то сладко спал.
Спустя некоторое время дверь тихонько скрипнула. Вошедший поставил поднос на круглый стол, миновал ширму и прошел вглубь покоев.
— А-Янь? Пора вставать, — мягко окликнул он.
Одеяло шевельнулось, но через пару секунд всё снова затихло.
— А-Янь. — Гу Цзинъюнь протянул руку и легким хлопком по одеялу попытался поторопить спящего.
Через плотную ткань ладонь случайно ощутила нечто мягкое и округлое.
Гу Цзинъюнь замер и мгновенно отдернул руку.
— М-м... Кто?.. Старший брат, это ты меня зовешь?
Человек под одеялом повертелся, переворачиваясь на спину, слегка откинул край ткани и с трудом разлепил глаза.
Он рассчитывал увидеть Фань Яна, но перед ним стояло совсем другое — знакомое и чертовски привлекательное лицо.
Цзянь Янь ошеломленно моргнул и моментально протрезвел.
— Гу Цзинъюнь?!
Он мгновенно сбросил одеяло и подорвался на кровати, точно укушенный.
— Ты... как ты здесь оказался?!
— Разве мы не разговаривали с тобой прошлой ночью? — с улыбкой ответил Гу Цзинъюнь. — Похоже, А-Янь совсем сонный и всё перепутал.
Цзянь Янь быстро осмотрелся: убранство комнаты ничуть не изменилось, под окном всё так же лежала недочитанная книга и стояла пустая ваза, а в изголовье покоились роскошные ножны с лунным камнем, внутри которых лежал его Меч Разрушения Чар.
Это была его обитель в Секте Согласия и Радости. Его уютный дворик, его спальня.
Гу Цзинъюнь должен был находиться за тысячи ли отсюда, в Секте Меча. Каким образом он сумел перебраться на Западные земли всего за одну ночь?!
Цзянь Янь молча откинулся назад, закрыл глаза и замер с абсолютно безмятежным выражением лица.
Гу Цзинъюнь слегка тронул его за плечо:
—?
Цзянь Янь пробормотал про себя:
— Я наверняка еще не проснулся. Это просто сон.
— А-Янь часто видит меня во сне? — тихо рассмеялся Гу Цзинъюнь. — Я прямо-таки лелею эту мысль.
«Надо же, человек из сна еще и разговаривает. До чего правдоподобно...»
Цзянь Янь устроился поудобнее и попытался встать заново.
Он открыл глаза. Высокий, статный мечник всё так же стоял рядом, не сводя с него теплого, ироничного взгляда.
Цзянь Янь замер.
Не сон?!
Значит, весь этот позор — как он вставал, снова ложился и нес какую-то чушь — Гу Цзинъюнь видел собственными глазами?!
За пару мгновений сидевший на кровати бессмертный юноша вспыхнул. Сначала заалели мочки ушей, затем густой румянец залил белоснежную шею и нежные, точно нефриты, щеки.
Шелковистые черные волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас хаотично рассыпались по плечам, а несколько прядей соскользнули за воротник, уходя куда-то вглубь.
Пальцы, сжимавшие одеяло, заметно побелели от напряжения. Губы сжались в узкую линию, а густые длинные ресницы судорожно вздрагивали. Влажный, чистый взор метался из стороны в сторону, словно у лесного олененка, попавшего в прицел охотника.
Гу Цзинъюнь завороженно смотрел на него, не в силах отвести глаз.
Цзянь Янь сжал кулаки:
—... И долго ты намерешься глазеть?
Слыхивал он о людях, которые обожают коллекционировать чужие конфузы и потешаться над ними. Но кто бы мог подумать, что молодой господин Гу окажется таким отпетым насмешником!
Гу Цзинъюнь резко опомнился, сделал полушаг назад и чисто рефлекторно отвернулся:
— Прости, А-Янь, не сердись.
Он уставился на пустую вазу под окном с таким усердием, словно она была доверху наполнена редчайшими дивными цветами.
— Я повел себя нескромно.
Голос его звучал мягко и душевным тоном, будто бы предельно искренне.
«Нескромно...»
В памяти Цзянь Яня неожиданно всплыла их первая встреча, когда Гу Цзинъюнь случайно застал его за переодеванием. В тот день молодой глава секты точно так же отшатнулся в сторону, отводя взор, и со смущением пробормотал слово «нескромно».
Вот только тогда это действительно было искренним извинением.
А сейчас...
Цзянь Янь слышал лишь с трудом сдерживаемый смех. Ни малейшей тени раскаяния.
Это звучало не как извинение, а скорее как предупреждение: «Сейчас я поступлю совершенно неподобающим образом». За обходительными манерами скрывался настоящий разбойник.
В воздухе витало ощущение, будто между ними что-то изменилось за одну-единственную ночь. И разгадка кроется в событиях вчерашнего вечера.
Но что именно произошло вчера? Как Молодой глава попал в его комнату, о чем они говорили и что делали?
Цзянь Янь абсолютно ничего не помнил.
Вино — настоящий враг разума!
— О чем ты задумался, А-Янь? Почему молчишь? — Гу Цзинъюнь шагнул вперед.
Мужчина был выше восьми чи, длинноногий и статный, так что его один шаг перекрыл прежний отход с лихвой. Он не просто не отдалился — он подошел вплотную.
Носки его сапог почти уперлись в подножку кровати. Стоило ему слегка наклониться вперед, и он напрочь отрезал Цзянь Яню любые пути к бегству.
У Цзянь Яня волоски на загривке встали дыбом. Многолетняя охота в лесу и общение с дикими волками наградили его звериным чутьем на опасность.
Но ведь Гу Цзинъюнь никогда не причинит ему вреда?
Странно всё это.
—... Выйди, — решительно потребовал Цзянь Янь, сердито метнув в него взгляд. — Живо выходи, мне нужно переодеться.
Гу Цзинъюнь изогнул бровь и с готовностью отступил в цеховую часть комнаты.
Цзянь Янь остался сидеть на кровати, пытаясь взять себя в руки. Он напрягал память до боли в висках, но прошлый вечер оставался сплошным белым пятном.
— Не насилуй себя, если не можешь вспомнить. Будешь медлить — каша, которую я принес, совсем остынет, — донесся из-за ширмы ленивый голос молодого господина Гу.
Цзянь Янь замер.
Откуда этот человек знает, о чем он думает?!
Он сбросил одеяло и на ощупь стал искать сапоги.
В этот момент по деревянной ширме дважды легко постучали.
Молодой глава стоял на грани тени и света. Заступив одной ногой на территорию спальни, он делано опустил глаза и с вежливой улыбкой поинтересовался:
— Могу я войти?
— Зачем? Я собираюсь переодеться, на что тут смотреть? — удивился Цзянь Янь.
— Я бы с радостью помог господину бессмертному с туалетом.
— У меня есть руки и ноги, я не нуждаюсь в услугах молодого господина Гу... Погоди, ты что, намекаешь, будто я беспомощен, как малый ребенок?!
* * *
— Мы давно не виделись, но я не думал, что ты так испортишься... Гу Цзинъюнь, да над чем ты постоянно смеешься?! — Цзянь Янь был на грани отчаяния.
Гу Цзинъюнь никак не мог остановиться.
Цзянь Янь распалился до крайности: ему хотелось отругать обидчика, но он просто не знал нужных слов. Побагровев от досады, он смог выдавить лишь:
— Ты в последнее время совсем страх потерял!
Гу Цзинъюнь за свою жизнь не встречал столь очаровательного создания. На всем белом свете второго такого точно не найти.
Опасаясь, что каша окончательно остынет — хотя он подозревал, что она уже холодная, — Гу Цзинъюнь решил больше не испытывать чужое терпение. Он спрятал свое озорство и произнес пару успокаивающих слов.
После чего принял серьезный вид:
— Ладно, не буду тебя поддразнивать. Давай о деле.
«Раз о деле, так и быть, прощу тебя на первый раз».
Цзянь Янь доверял Гу Цзинъюню и не считал его чужаком. Без малейшего стеснения он наложил магическое заклинание очищения, вызвав струю свежей воды, чтобы умыться и прополоскать рот, и одновременно неопределенно буркнул, показывая, что внимательно слушает.
Кто бы мог подумать, что мужчина с самым невозмутимым видом произнесет:
— Я заметил, что у изголовья нет сменного платья. Похоже, ты не приготовил его заранее. Вот я и вошел, чтобы помочь тебе выбрать подходящий наряд.
Цзянь Янь оцепенел.
— И это... твое важное дело?!
— Конечно, — с абсолютной естественностью подтвердил Гу Цзинъюнь. — А что еще?
Цзянь Янь едва удержался от того, чтобы не выставить его из комнаты с помощью меча.
После долгих препирательств Цзянь Янь наконец облачился в одеяние, выбранное Гу Цзинъюнем, и уселся за стол. Рисовая каша с мясом к тому времени окончательно остыла.
— Холодная, не пей, — нахмурился Гу Цзинъюнь. — Я велю принести свежую.
— Морока.
Цзянь Янь достал волшебную палочку и направил ее кончик прямо на фарфоровую пиалу.
Гу Цзинъюнь услышал тихий, короткий напев заклинания на совершенно неизвестном ему языке.
На конце палочки вспыхнул белый огонек. Он мягко соскользнул вниз и окутал всю пиалу.
В следующее мгновение остывшая каша начала медленно нагреваться, будто её поместили в невидимую пароварку: на поверхности пошли пузыри, и блюдо закипело.
Цзянь Янь прекратил подачу магии и убрал палочку.
Белое сияние над пиалой тут же рассеялось, оставив после себя лишь исходящую паром горячую кашу.
— Вот и всё, — Цзянь Янь победно вскинул бровь и обернулся с ухмылкой.
Стоявший за его спиной Гу Цзинъюнь задумчиво произнес:
— Воистину удивительные чары.
— Это магия, — поправил Цзянь Янь.
— Угу, магия, — послушно согласился тот.
Цзянь Янь съел пару ложек и ощутил, как кто-то осторожно потянул за рассыпавшиеся по спине волосы.
Движение было предельно бережным, ни один волосок не натянулся болью.
Цзянь Янь снова повернул голову:
— Цзинъюнь, ты что делаешь?
— Хочу причесать тебя и собрать волосы. Ешь кашу и не отвлекайся, — поторопил его Молодой глава.
— Практикующим на этапе Золотой пилюли еда вообще не нужна.
— А мне так нравится.
— Что именно тебе нравится?
— Выбирать для тебя одежду и украшения, причесывать тебя, пока ты ешь.
Цзянь Янь замер на пару секунд и с искренним недоумением спросил:
— Это твое новое хобби? Какое-то оно странное.
— Повернись к окну, а то прическа съедет.
— Оу.
Плотный шторник уже подвязали на крючок, а половину створки приоткрыли, чтобы свежий воздух выгнал ночную духоту.
За окном простирался чудесный зимний пейзаж: яркое солнце заливало дворик, припорошенный тонким слоем снега.
Цзянь Янь неторопливо, ложка за ложкой, отправился уничтожать кашу.
Его взгляд приковало к себе белое покрывало во дворе.
—... Ночью выпал снег?
— Под утро прошел небольшой снегопад, — ответил Гу Цзинъюнь, бережно расчесывая тонким гребнем непослушные пряди бессмертного юноши.
— Ты совсем не спал? — спросил Цзянь Янь.
— Дремал. Внешняя кушетка в твоем зале оказалась весьма удобной. Ваша Секта Согласия и Радости знает толк в уюте.
— Ее подарил наставник.
— Понятно.
— Как ты вообще добрался сюда?
— Летающая ладья. Артефакт, который сжимает десятидневный путь до одних суток. Если захочешь, позже покажу ее на заднем дворе. Сейчас вытаскивать неудобно.
—... Должно быть, ты ужасно устал. — Цзянь Янь помолчал и добавил: — По дороге тоже шел снег? Ты вымок?
— Нет, — с улыбкой успокоил его Гу Цзинъюнь. — У меня есть защитные артефакты. Пускай хоть буран начался бы — я бы остался сухим.
Цзянь Янь интуитивно почувствовал, что тот лукавит.
Чтобы успеть к Новому году, ему пришлось мчаться день и ночь без отдыха. И что в итоге? Стоило ему приехать, как хозяин дома напился и ушел в беспамятство.
Гу Цзинъюнь поинтересовался:
— А-Янь, какое украшение тебе больше по душе — нефритовый венец или заколка?
Цзянь Янь ненадолго задумался, после чего извлек из Кольца Сумеру несколько простых черных резинок для волос — артефактов из магического мира.
— По-моему, этого вполне достаточно.
— Никаких красок, — скривился Гу Цзинъюнь.
Цзянь Яню показалось, что тот проявляет излишнее самоуправство. Сам круглый год ходит во всем черном, а другим, значит, нельзя?
— Резинка, — с упрямством протянул он руку назад.
Только она.
Хотя обычно он завязывал волосы лентой в конский хвост или убирал в венец, сегодня ему до безумия захотелось проявить бунтарский дух.
— Ладно, резинка. Теперь она моя.
Гу Цзинъюнь забрал резинку и тут же отправил её в свое пространственное кольцо.
Цзянь Янь: «?..»
Не давая ему опомниться, Молодой глава достал два резных нефритовых венца и положил их прямо перед ним.
— Левый — яркий, правый — изысканный. Какой выбираешь?
Цзянь Янь: «...»
Да они же совершенно одинаковые!
Он наугад ткнул пальцем в левый:
— Вот этот красивее.
Молодой глава, принявшись укладывать его волосы, с улыбкой заметил:
— Мне он тоже больше нравится. С ним ты выглядишь живо и свежо.
Цзянь Янь: «...»
Он так и не решился признаться, что ткнул наугад.
Когда Цзянь Янь доел кашу, Гу Цзинъюнь как раз закончил с прической.
Мужчина обошел стол, подпер подбородок рукой, с улыбкой разглядывая результат, и внезапно предложил:
— А-Янь, может, вплетем цветок?.. Ты чего так смотришь?
Гу Цзинъюнь изобразил крайнее неведение:
— В столице ученые мужья и изысканные господа часто украшают прически цветами. Это сейчас в большой моде.
— Нет, — наотрез отказался Цзянь Янь. — Будет мешать.
Он ярко представил, как во время боя наотмашь цветок слетает с головы и закрывает обзор, или лепестки кружат вокруг него вместе с цзинь-ци...
От этой картины аж мурашки пошли по коже!
Ужас какой!
Раз он категорически против, Гу Цзинъюнь настаивать не стал.
Пока они беседовали, с улицы внезапно донеслось далекое звонкое пение птицы.
Гу Цзинъюнь на мгновение замер.
Цзянь Янь только хотел усомниться, откуда птицам взяться суровой зимой, как его уши дернулись, а лицо резко изменилось.
— Кто-то идет! — Цзянь Янь подскочил, приник к окну и обратился в слух. — Это старший брат и Пань Юньху!
Повернувшись, он заметил на себе странный, изучающий взгляд Молодого главы.
—... У тебя настолько чуткий слух? — тихо спросил Гу Цзинъюнь.
— Ну да, — растерялся Цзянь Янь.
— Ты способен различить даже самые тихие шорохи?
— Естественно, — подтвердил тот. — Я даже по шелесту одежды или шагам могу определить, кто идет и что делает.
Едва произнеся это, Цзянь Янь заметил, как Гу Цзинъюнь окончательно погрузился в молчание, а выражение его лица стало донельзя замысловатым.
Между тем шаги снаружи становились всё отчетливее.
Цзянь Янь перепугался:
— Ты чего застыл?! В Секту Согласия и Радости посторонним вход воспрещен! Если тебя цапнут без разрешения — мало не покажется!
Он схватил ошеломленного мечника за рукав и силой запихнул в спальню за ширму.
— Затаись! — строго шепнул он. — Мой старший брат — заклинатель на стадии Первозданного младенца, спрячь свое дыхание как следует.
Гу Цзинъюнь: «...»
— За такое штраф положен! — добавил Цзянь Янь для пущей убедительности.
В глазах Молодого главы мелькнула легкая тень пренебрежения — Цзянь Янь счел это за типичную спесь богатея, которому плевать на любые «штрафы».
Пришлось сгустить краски:
— А еще внесут в черный список и объявят в розыск по всей секте!
— Черный список?
— Это значит, что ученикам запретят с тобой общаться. А если ты совершишь злодеяние — каждый адепт секты будет обязан тебя казово покарать!
Неизвестно, какая именно фраза подействовала на Гу Цзинъюня, но выражение его лица мгновенно сделалось предельно серьезным.
— Я спрячусь так, что никто не найдет. Не волнуйся, — твердо пообещал он.
Цзянь Янь задвинул ширму и быстрым шагом вернулся в гостиную.
В дверь уже постучали.
Цзянь Янь отпер:
— Старший брат, младший брат Пань. С Новым годом.
— С Новым годом, брат Цзянь! — расплылся в добродушной улыбке Пань Юньху.
— С новым счастьем, — кивнул Цзянь Янь.
Фань Ян окинул его взглядом и усмехнулся:
— А тебе идет эта прическа, младший брат. Нефритовый венец очень к лицу — вместо привычной холодной строгости в тебе появилось нечто яркое и живое.
Цзянь Янь: «...»
«Да ладно вам! Как вы это вообще разглядели?!»
Фань Ян с участием спросил:
— Ты вчера здорово перебрал. Как себя чувствуешь, голова не болит?
Цзянь Янь качнул головой:
— Все в порядке.
Фань Ян порывался пройти внутрь, но Цзянь Янь как бы случайно встал в дверях, перекрывая проход.
Фань Ян опешил, однако решил, что дело в присутствии Пань Юньху, и повернулся к тому:
— Ты иди, жди меня в главном зале. Я скоро буду.
— Давай только быстрей, — негромко попросил Пань Юньху.
— Хорошо.
Юноша развернулся и ушел.
Фань Ян перевел взгляд на Цзянь Яня и сделал шаг вперед.
Но сдвинуться не смог.
—... Младший брат? Почему ты меня не пускаешь? — озадачился Фань Ян.
Цзянь Янь не смел перегибать палку и аккуратно отступил в сторону. Впрочем, он весьма хитроумно загородил путь к спальне. Фань Ян чисто инстинктивно обогнул его и присел на табурет у стола.
Взор его упал на оставшийся гребень и пустую пиалу.
За долгие годы в Секте Согласия и Радости Фань Яну не раз приходилось ловить с поличным неверных супругов и решать подобные пикантные дела, так что опыта ему было не занимать. Поведение младшего брата выглядело из рук вон подозрительно, и у него закрались серьезные сомнения. Однако чужого дыхания в комнате не ощущалось — только их собственное.
Фань Ян решил зайти издалека:
— Ты ходил на малую кухню за кашей?
В критический момент у Цзянь Яня точно прорезался невероятный талант к экспромту.
Он ответил с абсолютно невозмутимым видом:
— Рано утром я ходил упражняться с мечом. А когда проголодался, решил позавтракать в столовой. Но там оказались праздники, всё закрыто.
— А каша тогда откуда?..
— По дороге встретил повара из столовой, переговорил с ним, и он вынес мне пиалу из закромов. Я платил, разумеется. Скоро пойду относить посуду обратно.
Фань Ян послушал — звучит более чем убедительно. Логика безупречна, тон речи ровный и привычный.
«Видно, показалось...»
Цзянь Янь поинтересовался:
— Старший брат пришел по делу?
— Ах да, чуть не забыл, — спохватился Фань Ян. — Мы с Юньху собрались прогуляться на пару дней. Ты вчера пьяный был и твердил, будто тоже куда-то собираешься. Я толком не разлупил, а ты уже отключился. Вот и подумал: если нам по пути, мог бы поехать с нами, вместе надежнее.
Цзянь Янь обомлел.
Разве он такое говорил?
Хотя... если подумать, единственным местом, куда ему хотелось отправиться, были Восточные земли.
Вот только человек, ради которого он туда собирался, примчался сам и прямо сейчас отсиживался в спальне за ширмой!
Цзянь Янь не дерзнул произнести вслух названия «Секта Меча на Восточных землях» и лишь туманно высказался:
— Просто хотел прогуляться неподалеку. Не всё же время в секте сидеть.
Фань Ян удивился и искренне обрадовался — словно его домашний ребенок, не ведавший ничего, кроме учебы, наконец-то научился отдыхать:
— Так поедешь с нами?
— Нет, спасибо, — отказался Цзянь Янь.
Если он уедет с ними, как быть Гу Цзинъюню?!
— Ну ладно, — Фань Ян поднялся. — Тогда гуляй аккуратно, я пошел.
— Угу!
Цзянь Янь вызвался проводить его до дверей, опять-таки невзначай заслоняя проход вглубь дома.
Фань Ян странно посмотрел на него, но, думая о ждавшем в зале товарище, не стал задавать лишних вопросов и попрощался.
Цзянь Янь перевел дух и моментально прихлопнул дверь.
— Цзинъюнь, выходи.
Молодой глава неторопливо вышагнул из спальни. Настроение у него было великолепное — уголки губ так и норовили поползти вверх.
Тем не менее он счел нужным наигранно вздохнуть:
— Кто бы мог подумать, что наступит день, когда и мне придется прятаться... точно любовнику на тайном свидании.
Цзянь Янь тут же поспешил с похвалой:
— Великий муж умеет вовремя отступить! Ты отлично спрятался, Молодой глава!
Гу Цзинъюнь: «...»
Вот за это комплиментов точно не требовалось.