— В Секте Согласия и Радости есть что-то подозрительное? — с осторожностью поинтересовался Цзянь Янь.
Кому-кому, а Гу Цзинъюню он доверял куда больше, чем случайным встречным.
Гу Цзинъюнь проявил ещё большую осмотрительность:
— Ты хоть знаешь, чему именно там обучают?
Цзянь Янь кивнул:
— Передают ученикам техники двойного совершенствования.
«Надо же, действительно знает!» — удивился Гу Цзинъюнь. Впрочем, зная характер Цзянь Яня, тот наверняка истолковал всё по-своему.
Поразмыслив мгновение, Гу Цзинъюнь неспешно проговорил:
— Ну-ка, процитируй мне определение двойного совершенствования.
Цзянь Янь не вполне понял подоплёку вопроса, но всё же повиновался:
— Под двойным совершенствованием понимается гармония Инь и Ян, слияние духа и плоти...
Пересказав услышанную где-то формулировку, он с некоторой неуверенностью уточнил:
— Я ведь не ошибся?
Гу Цзинъюнь лишился дара речи.
Сказано-то верно... Вот только дурное предчувствие сжать сердце не переставало.
— Техники, которыми я владею, отличаются от ваших, — пояснил Цзянь Янь. — Чтобы сбалансировать их, необходимы методы Секты Согласия и Радости. Иначе я навеки застряну на стадии Первозданного младенца.
Гу Цзинъюнь оторопел. Кое-какие тайны Цзянь Яня были ему известны, так что о причинах такой крайности он догадывался: всё упиралось в так называемую «магию».
— Откуда у тебя уверенность, что их учение поможет? — усомнился Гу Цзинъюнь.
— Нужно хвататься за любую соломинку. Всё равно домой... мне пока не вернуться, так почему бы не обзавестись новыми познаниями? — Голос Цзянь Яня звучал тихо, но со стальной непреклонностью. — Возможно, в этом и кроется мой шанс.
Гу Цзинъюнь умолк. Идущие по Пути бессмертия выше всего чтут предначертанное судьбой. Раз Цзянь Янь заговорил об этом, значит, решение принято бесповоротно, и отговаривать его бессмысленно.
Разум подсказывал правильный шаг, но чувства Гу Цзинъюня рвались на части.
Секта Согласия и Радости. Двойное совершенствование.
Бессмертный господин Цзянь обладал сокрушительной силой и редчайшим даром, его прогресс в культивации обещал быть стремительным. К тому же видом своим он напоминал неземное создание — точёная, невероятная красота, будто сошедшая с картин древних мастеров. Окажись такой человек в Секте Согласия и Радости, поклонников у него пруд пруди будет.
Неужели в будущем он станет предаваться двойному совершенствованию с кем-то другим?
Эта мысль заставляла сердце Гу Цзинъюня болезненно сжиматься, сбивая с привычного лада.
Но кто он такой для Цзянь Яня? Случайный спутник, сводимый случаем. Какое право он имеет удерживать его, преграждать путь?
Цзянь Янь слишком талантлив, чтобы томиться в тесной клетке. Загубить чужие перспективы в угоду собственным эгоистичным порывам — разве это мыслимо?
Пусть даже в будущем за ним станут ухлёстывать красноречивые, статные, безумно богатые и могущественные практики...
Стоп.
Гу Цзинъюнь медленно разгладил нахмуренные брови.
Всеми этими качествами он ведь и сам владеет с лихвой! Если приглядеться, прочие соперники в лучшем случае обладают чем-то одним. Куда им с ним тягаться?
Стоило этой мысли прояснить разум, как настроение Гу Цзинъюня заметно улучшилось, и он первым нарушил молчание:
— Когда отправляемся?
— Завтра. Задержиемся — можем не успеть, — ответил Цзянь Янь.
— Я провожу тебя, — предложил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь качнул головой:
— У тебя важные дела, да и Секта Согласия и Радости находится в Западных землях, а твоя Секта Меча — в Восточных.
Один край света и другой — к чему лишние крюки?
— Не до самой секты, хотя бы до города Цзичжоу, — возразил Гу Цзинъюнь и тут же пресёк возражения: — Провожать друга — обычное дело, отказы не принимаются.
— Кто же провожает на тысячи ли? — не удержался от лёгкого смешка Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь не стал спорить, лишь пристально посмотрел ему в глаза.
В душе просилось: «Тебе так идёт улыбка», но вслух он лишь выдал:
— Бессмертный господин только и норовит надо мной посмеяться.
* * *
На следующий день.
Цзянь Янь по обыкновению с рассветом отточил движения с мечом, ополоснулся, собрал нехитрый скромный скарб и покинул усадьбу, где провёл всего пару дней.
Собственного имущества у него почти не имелось, зато Гу Цзинъюнь заботливо приготовил несколько мешков Цянькунь. В одних возвышались целые горы духовных камней, в других покоились шёлковые наряды самых разных оттенков, резные пояса, нефритовые подвески и прочие изысканные вещицы.
Цзянь Янь порывался отказаться, видя, с каким замысловатым вызовом на лице Гу Цзинъюнь вручает ему эти дары.
— Эх, да я вовсе не о том... — со сложным вздохом произнёс Гу Цзинъюнь. — С одной стороны, не хочу, чтобы ты снова выряжался в мешковину, с другой — совсем не горю желанием выставлять твою неземную красоту на всеобщее обозрение.
Цзянь Янь с недоумением уставился на него, удерживая в руках пространственные кошели:
— Когда это я носил мешковину?
«Неужели из всего сказанного тебя взволновала только мешковина?..»
Порой у Гу Цзинъюня возникало стойкое подозрение, что Цзянь Янь — это одушевлённый чурбан, но прямых доказательств не было.
— Да-да, не носил, это я напутал, — без малейшего усердия отмахнулся он и подтолкнул спутника к летающему кораблю. За ними неотступно следовал Цибао.
Мальчуган с оглядкой и трепетом дивился окружению, поглядывая по сторонам, но из почтения держал голову опущенной, дабы не навлечь гнев мимо проходящих бессмертных практиков.
Пригласить Цибао предложил сам Гу Цзинъюнь, пояснив Цзянь Яню:
— Ты здесь человек новый, пусть присмотрит за твоим бытом. А когда поступишь в Секту Согласия и Радости, отправишь его обратно.
В этом кролся тонкий расчёт.
Если Цзянь Янь станет учеником — Цибао вернётся в город Фэнъань один.
А если его не примут? Тогда Цибао приведёт Бессмертного господина обратно!
Небесный корабль поражал масштабами: колоссальная конструкция возвышалась подобно горному хребту, и стоящие у её подножия люди казались всего лишь крошечными муравьями.
На палубах, украшенных искусной резной росписью, возводились целые ярусы соединяющихся между собой павильонов и палат. Помещения делились на четыре класса: Небо, Земля, Сокровенное и Жёлтое. Уровень убранства и цена разнились разительно.
Поясняя эти тонкости, Гу Цзинъюнь провёл Цзянь Яня в главный зал корабля. Попросив спутников обождать, он ненадолго отлучился.
Не прошло и пяти минут, как Молодой господин Гу вернулся с нефритовым жетоном в руке.
Цзянь Янь бросил взгляд на надпись:
«Покои класса Небо, номер один».
Молодой глава Гу не скупился на роскошь. Путь занимал от силы пару дней — в глубокой медитации время пролетает незаметно, к чему такие траты на пышные покои?
— Ты уплатил за меня штраф за лихую езду, а я в ответ обеспечил комфортное путешествие, — со смешком отшутился Гу Цзинъюнь. — Взаимный обмен любезностями!
Цзянь Янь замялся.
Сорок духовных камней высшего качества против суммы, где к той же сороковке пририсован не один ноль, — разве это сопоставимо?
— Дружеская привязанность не измеряется мерилом ценностей, — опередил его сомнения Гу Цзинъюнь. — Главное — искренность порыва.
Рассуждение звучало убедительно, и всё же Цзянь Янь решил про себя: позже нужно будет отблагодарить его несколькими флаконами зелий высшего ранга и ценными зачарованными артефактами.
Покои класса Небо под первым номером оказались поистине грандиозными. С резного балкона открывалась ошеломительная панорама облачных морей.
Помещение удерживалось искусными артефактными чарами: снаружи пространство казалось компактным, однако внутри таилась целая обитель, способная вместить десятки гостей без намёка на тесноту.
Цибао, успевший изумиться у входа, теперь сноровисто наводил порядок, шёпотом восхищаясь:
— Поистине чертоги бессмертных!
На балконе, у самой балюстрады, Цзянь Янь остановился возле угла и приподнял взгляд. Он протянул руку, с лёгким касанием проведя пальцами по сине-зелёной резной фигурке павлиньего пера.
Скульптурное перо выглядело настолько достоверно, будто настоящий павлин уронил украшение, которое мастера заботливо обрамили в барельеф.
Гу Цзинъюнь, не упускавший из виду ни единого жеста Цзянь Яня, приметил его любопытство к декору:
— Это герб Секты Пера и Крыла. Крупнейшая фракция Средиземных земель. В чистом боевом могуществе они, быть может, и уступают великим орденам, зато преуспели в купеческом деле. Их богатству нет равных, а связи с императорским двором тянутся сквозь века. Во всех четырёх землях, если только речь не идёт о смертельной вражде, любой почтёт за честь отдать им дань уважения.
— Вещь сотворена тонко, — проронил Цзянь Янь.
— В покоях класса Небо останавливается лишь знать. Этот знак — лицо ордена, потому нанятые мастерские ухищрялись как могли, доводя каждую деталь до совершенства, — пояснил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь едва заметно качнул головой:
— Я не о внешнем виде.
Гу Цзинъюнь перевёл на него взгляд.
Судно уже снялось с якоря и рассекало небеса. За заградительным барьером клубились сизые облака, создавая сказочную дымку. Бессмертный господин Цзянь возвышался у края — лик чист, точно резной нефрит, взор ясен, а профиль безупречен до такой степени, что чаровал помимо воли.
«...»
Нет-нет-нет, хватит разглядывать!
Гу Цзинъюнь с неимоверным усилием оторвал взор от лица Цзянь Яня.
Не дождавшись ответа, Цзянь Янь не придал этому значения и продолжил:
— В комнате задействованы пространственные чары расширения. Это перо — ключевой узел формации. На каждой микроскопической бородке узора высечены созвездия крошечных знаков.
В магии существовали подобные заклинания пространства, и для него их усвоение не составило труда... Впрочем, услышь эти мысли адепты Академии Магии, они бы взвыли от зависти и с кулаками бросились на гения.
— Сама структура несложна, изящество в другом: магические круги наложены друг на друга, сплетаясь в сложнейший узор.
Цзянь Янь на мгновение задумался и с уверенностью добавил:
— В укромных уголках покоев наверняка сокрыты ещё минимум три вспомогательных узла для укрепления всей конструкции. А прочие павлиньи перья на стенах — действительно лишь убранство.
Стоило ему умолкнуть, как Гу Цзинъюнь мгновенно отозвался:
— Поистине глубоки твои познания, Бессмертный господин. Искусство меча, магия, а теперь ещё и знание древних формаций... поразительно, — тихим голосом, с затаённой улыбкой произнёс Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь замер.
Похвала звучала искренне, но интонации казались отчего-то двусмысленными.
Гу Цзинъюнь подался ближе и ласково предложил:
— Я совсем не разбираюсь в пространственных узорах. Не посвятишь ли меня в эти тайны?
—... Хорошо.
Цзянь Янь смущённо потирал мочку уха, принявшись подробно излагать суть заклятий.
Всякий раз, когда Гу Цзинъюнь заводил речи с подобными интонациями, в груди у Цзянь Яня возникал странный зуд, уши охватывал жар, а пальцы сами собой сжимались, так и норовя прикоснуться к горящей коже.
«Неужто я подхватил недуг?» — тревожился он, прикидывая, не выпить ли парочку целительных эликсиров.
— Бессмертный господин, отчего же ты умолк? Ты ведь разложил суть формации лишь наполовину, — Гу Цзинъюнь легко коснулся тыльной стороны его ладони.
От этого прикосновения Цзянь Янь отпрянул, словно от ожога, и молниеносно спрятал руку в широкий рукав. Лишь мгновение спустя, опомнившись, он смущённо пробормотал:
— Прости, я вовсе не хотел...
— Зачем ты избегаешь меня? — тихим, проникающим в самую душу голосом спросил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь ошеломлённо застыл.
— О чём ты думал в ту секунду, когда отдёрнул руку? — с нажимом продолжал Гу Цзинъюнь, решив во что бы то ни стало достучаться до этого деревянного чурбана.
Цзянь Янь мнулся, не решаясь открыться, но под пристальным взором собеседника сдался и произнёс чистую правду:
—... Каждый раз, стоит мне прикоснуться к тебе, мочки ушей вспыхивают жаром, а в месте касания возникает лёгкий зуд. Поэтому у меня появилось подозрение...
«Да чем это отличается от признания в любви?!» — сердце Гу Цзинъюня забилось с бешеной скоростью, готовое вырваться из груди.
Цзянь Янь со всей искренностью закончил мысль:
— Я подозреваю, что у меня либо акклиматизация к здешним местам, либо аллергия на тебя.
Гу Цзинъюнь умолк.
Бешеный стук сердца мгновенно улёгся, затихнув без единого всплеска.