— Сделай милость, — со своего места во главе зала долетел невесомый, с лёгкой иронией голос главы секты. — Кое-кто тут напропалую отлынивает от дел. Напоминаю: ты пока всё ещё молодой глава, так не соизволишь ли уделить хотя бы каплю внимания обсуждению?
В тот же миг к ним устремились десятки взглядов — кто-то смотрел открыто, кто-то косился украдкой.
Цзянь Янь ничем не выдал смущения. Он лишь бесшумно высвободил ладонь из хватки Гу Цзинъюня и чинно прислонился к спинке собственного кресла.
Положив руки на колени и выпрямив спину, юноша замер в позе донельзя примерного ученика. Он отвёл взгляд и скромно опустил ресницы — само послушание и смирение.
"Я внимательно слушаю и ничуть не отвлекаюсь, честно-честно! И за руки мы под столом вовсе не держимся!"
Присутствующие задержали на нём взгляд буквально на пару мгновений, после чего единодушно перевели весь свой пыл на молодого господина Гу.
Впрочем, кожей тот обладал настолько непробиваемой, что мог бы соперничать с крепостными стенами.
Под перекрёстным огнём чужих глаз Цзинъюнь даже бровью не повёл. Лишь неспешно сменил позу, удобнее откинулся назад и громко отозвался:
— Я весь внимание. Продолжайте, отец.
Под широким рукавом халата он неприметно сжал и разжал пальцы, смакуя недавнее ощущение шелковистой кожи Цзянь Яня.
Глава Гу был готов заложить собственную душу, что сынок не уловил ни единого слова, а потому с подвохом спросил:
— И о чём же шла речь? Всё ли тебе удалось расслышать, молодой глава? Есть возражения?
Гу Цзинъюнь едва заметно кивнул и с невозмутимым видом ответил:
— Старейшина Лин докладывал вам о плане союза всех сект ради искоренения демонов. Этот план, вплоть до мельчайших деталей, я вчера целый день утверждал на совете. Владыка, раз уж вы всё выслушали, не найдётся ли возражений у вас?
Глава Гу застыл:
* * *
Вот же негодник! Ученик превзошёл учителя, сын поучает отца!
Госпожа Куэй ничуть не пожалела чувств супруга и, прикрыв губы ладонью, тихонько фыркнула.
Цзянь Янь тоже уткнулся взглядом в пол; уголки его губ дрогнули в улыбке, но он тут же принял прежний бесстрастный вид, сделав вид, будто ничего не произошло.
— Пожалуй, не считая необходимости соблюдать крайнюю осторожность в отношении затаившихся демонических заклинателей... — сдался оттеснённый глава секты, пытаясь сохранить лицо, — остальные распоряжения весьма разумны и справедливы. Едва ли другие секты станут возражать.
— Вот и замечательно, — улыбнулся Гу Цзинъюнь.
Глава Гу с такой силой хлопнул по подлокотнику резного кресла, будто вознамерился немедленно совершить отцеубийство — вернее, сыноубийство.
— Раз уж у тебя всё так ладно выходит, отчего бы и дальше не вести эти дела? — процедил он.
— Ханчжан справится куда лучше меня, — с готовностью откликнулся Цзинъюнь.
Лин Ханчжан от ужаса едва не подпрыгнул:
— Старший брат?! Что за вздор ты несёшь!
— Ханчжан, не стоит себя недооценивать, — напутственно проговорил Цзинъюнь. — Разве мы с тобой уже не обсуждали это? Ты действительно лучшая кандидатура на пост будущего главы нашей секты.
Лин Ханчжан на мгновение потерял дар речи.
Старший брат и впрямь не единожды намекал, мол: «Когда я вознесусь, Секта Меча останется на тебе».
Но он-то считал это простой шуткой!
К тому же... ты ведь ещё никуда не вознёсся!
Цзянь Янь перевёл взгляд с одного на другого и, набравшись смелости, вставил:
— Может, для начала обсудим, как поступить с демонами? А вопрос о преемнике отложим на потом.
Глава секты некоторое время молча разглядывал юношу, после чего обречённо вздохнул и махнул рукой:
—... Ладно, будь по-вашему. — Он сделал паузу и поинтересовался: — А-Янь, у тебя есть предложения?
— О предложениях говорить рано, — скромно улыбнулся Цзянь Янь, — но кое-какими мыслями я бы хотел поделиться.
— Праведным заклинателям почти ничего не известно о демонической расе, — высказал соображения Цзянь Янь. — В схватках мы привыкли полагаться исключительно на превосходство в силе. Заклинателям высокого уровня нечего опасаться, однако те, у кого культивация ниже или наравне с противником, легко могут стать жертвой подлых уловок просто потому, что не знают особенных свойств и повадок демонов.
— И что ты предлагаешь, А-Янь? — уточнил глава Гу.
— Устроить нечто вроде открытых занятий, — пояснил Цзянь Янь. — Рассказать ученикам о природе демонов, их привычках и уязвимостях. Тогда в будущем каждый сможет вовремя распознать опасность и нанести точный удар по слабому месту врага.
— «Знай врага и знай себя — и в сотне битв не потерпишь поражения», — поглаживая длинную бороду, поддержал идею Великий старейшина Лин Дай. — Даже мы, старые кости, не можем похвастаться глубокими познаниями о расе демонов, что уж говорить о молодёжи. Полагаю, задумка отличная.
— Организовать занятия нетрудно, — размышлял вслух глава секты. — Можно собрать всех на Пике Лотоса: и нашей секте помех не создаст, и гостям из других кланов позволит присутствовать. Вопрос в другом... Кого назначить наставником?
Глава Гу уставился на сына.
Кто знает ребёнка лучше отца? Глава прекрасно понимал: после того как демоны едва не отправили родителей на тот свет, Цзинъюнь проникся к ним лютой ненавистью. За прошедшее столетие он наверняка изучил врага вдоль и поперёк.
— Цзинъюнь, — обратился к нему отец, — возьмёшься?
Лицо Гу Цзинъюня мгновенно окаменело. Наставничество совсем не входило в его планы.
Лин Ханчжан изумлённо уставился на него:
— Старший брат? Да при чём тут ты! Этим делом должен заняться Цзянь Янь. В знании демонов кто вообще может с ним сравниться?
Стоило этим словам прозвучать, как Лин Дай и Куэй Чжиянь дружно закивали, выражая полное согласие.
— Я с радостью возьмусь за это, — кивнул Цзянь Янь.
В конце концов, предлагая такую идею, он с самого начала рассчитывал преподавать сам.
При этих словах выражение лица Гу Цзинъюня стало ещё более витиеватым и непередаваемым.
Супружеская чета владык искренне удивилась:
— А-Янь, отчего же ты так хорошо осведомлён о демонах?
Цзянь Янь уже открыл рот, чтобы объяснить, но Цзинъюнь опередил его:
— У меня в обители собрана богатая библиотека. А-Янь часто засиживается в моём кабинете за чтением, к тому же он помогает мне управлять делами Торговой гильдии Нефритового Источника. Вот и набрался познаний.
Цзянь Янь бросил на него быстрый взгляд и покорно подтвердил:
— Всё именно так, как сказал старший брат.
— Что ж, раз так... пусть всё будет по слову А-Яня, — подвёл итог глава Гу.
Они пообщались ещё некоторое время.
Постепенно на лицах главы Гу и госпожи Куэй проступили следы глубокой усталости.
Заметив это, Цзянь Янь спохватился:
— Отец, матушка, вы едва оправились после болезни, вам нельзя так переутомляться. На сегодня хватит, вам пора отдохнуть.
Госпожа Куэй потёрла виски:
— И то правда... В голове начинает потихоньку поламывать.
— Всё самое важное мы всё равно обговорили, — поднялся глава Гу. — Разойдёмся на этом.
Собрание окончилось, и присутствующие один за другим стали покидать зал.
Покои для главы Гу и госпожи Куэй были прибраны заранее, так что в провожатых они не нуждались. Едва они вышли из залы, глава секты обнял жену за талию, призвал духовный меч и мгновенно взмыл в небо.
Ни малейшего намёка на немощность человека, пролежавшего без сознания целый век!
Впрочем, дело было не только в их колоссальной духовной силе...
Лекарства Цзянь Яня оказались поистине чудодейственными.
Когда силуэты родителей растворились в вышине, Цзянь Янь тихо спросил у Гу Цзинъюня:
— Разве тебе не нужно наведаться к владыке Бо?
Гу Цзинъюнь кивнул. Нежно проведя пальцами по виску юноши, он с затаённой лаской произнёс:
— А-Янь, эти дни выдались для тебя слишком тяжёлыми. Ступай к себе и хорошенько отдохни.
— Нет, я пойду с тобой, — качнул головой Цзянь Янь.
— Не стоит, — мягко, но не терпя возражений отрезал Цзинъюнь. — Пусть Ханчжан домчит тебя до дома на мече.
Территория Секты Меча простиралась на многие ли, и отдельные обители располагались на разрозненных горных пиках.
Полёт на мече оставался самым быстрым и удобным способом передвижения.
В конце концов, в Секте Меча летать умел каждый.
Цзянь Янь попытался переубедить возлюбленного, но безуспешно: Гу Цзинъюнь просто сгрёб за загривок проходившего мимо Лин Ханчжана.
— Доставить его на мече? — встрепенулся Ханчжан. — Без проблем! Я летаю ровно и уверенно, комар носа не подточит!
Цзянь Янь промолчал:
* * *
Покрутив головой по сторонам, он с надеждой спросил:
— В зале заседаний не найдётся метлы? Я лучше полечу на ней.
— Цзянь Янь! — оскорбился Ханчжан. — Ты мне не доверяешь?! На кой тебе сдалась метла?!
— Когда я был маленьким, чуть не разбился насмерть, пока отец катал меня на своём мече, — чистосердечно признался Цзянь Янь. — С тех пор я зарёкся садиться на чужие мечи.
— А старшему брату, значит, доверяешь?! — возопил Лин Ханчжан.
Юноша посмотрел на него кристально чистыми, невинными глазами:
— Разве это одно и то же?
Лин Ханчжан поперхнулся:
* * *
Чёрт, он и забыл, что эти двое спят в одной постели!
Пока они пререкались, Гу Цзинъюнь уже отыскал где-то добротную метлу.
— Ту метлу из нашего двора тебе стоит переложить в кольцо Сумеру и всегда держать при себе, — заметил он.
— Угу, я тоже об этом думал, — согласился Цзянь Янь и привычно оседлал деревянный черенок.
— Ну, я полетел, — попрощался он со всеми.
Лёгкий толчок ногами от земли — и метла взмыла в поднебесье, обратившись в яркую синеватую вспышку, устремившуюся к горизонту.
Присутствующие онемели:
* * *
Сколько бы раз они это ни наблюдали, зрелище каждый раз вызывало непреодолимое желание прикрыть лицо рукой.
Старейшина Лин Дай от изумления чуть не вырвал клок из собственной бороды:
— И... и вот так взял и полетел?! Он же мечник! Почему он не летит на духовном мече, как подобает нормальному человеку?!
— У него боязнь полётов на мечах, — невозмутимо пояснил Гу Цзинъюнь. — Вот и использует метлу как замену.
— Зато меча старшего брата он ничуть не боится! — моментально вставил Лин Ханчжан.
— Верно, — не дрогнув мускулом, кивнул Гу Цзинъюнь. — Потому что я его супруг.
* * *
Все вокруг молча развернулись и поспешили удалиться.
Каждую секунду демонстрирует свои права и хвастается их любовью! Что за невыносимый человек!
* * *
Гу Цзинъюнь наведался на Пик Лотоса, встретился с владыкой долины Бо и забрал рецепты для окончательного восстановления здоровья родителей. После этого ему пришлось разобрать накопившиеся бумаги и отдать распоряжения Стражам Небесного Волка.
Когда он закончил со всеми делами, на землю давно уже опустилась ночь.
Однако стоило ему прилететь во Дворец Лазурных Небес, как духовный меч даже не успел коснуться земли — прямо в воздухе перед Цзинъюнем возник его собственный отец.
— За мной, — бросил Гу Чэн.
Гу Цзинъюнь молча последовал за главой секты. Они поднялись на пустынную, продуваемую ветром вершину.
Высоко в небе сияла луна, окружённая россыпью бледных звёзд.
— Отец, — первым нарушил молчание Цзинъюнь. — Что стряслось?
Гу Чэн обернулся к нему:
— Ты правда отказываешься от места главы?
Цзинъюнь взглянул на небо и приподнял бровь:
— Который сейчас час, по-твоему?
— Час Свиньи, — буркнул Гу Чэн.
— Вот именно. Я освобождаюсь к часу Свиньи, едва успевая добраться до спальни. И это я ещё не касался дел Секты Меча — только Торговая гильдия Нефритового Источника и Стражи Небесного Волка.
Гу Чэн промолчал:
* * *
— Отец, как ты думаешь, у меня остаётся хотя бы минута на культивацию? Чтобы достигнуть бессмертия и вознестись, пустая мишура вроде титулов не нужна.
—... И именно поэтому за целое столетие ты так и остался на стадии Воплощения божества? — с подозрением переспросил Гу Чэн.
На самом деле причина крылась не только в этом, но раз уж отец сам подвёл к такой мысли...
— Совершенно верно, — без тени сомнения кивнул Цзинъюнь. — А потому забирай эту ношу обратно и не пытайся извести родного сына.
— Извести?! — от возмущения глава Гу потерял дар речи. — По-твоему выходит, что и Ханчжану взваливать на себя эту должность не следует?
Цзинъюнь сокрушённо вздохнул:
— Эх, если бы Юй Ханьи не оказался предателем... Свали мы эту обузу на него, все были бы счастливы.
Гу Чэн только глаза завёл:
* * *
Услышь это предатель Юй Ханьи, он бы в гробу перевернулся от злости!
— Впрочем, можно поступить иначе: пока не вознесёмся, будем править по очереди, по сотенке лет на брата, — предложил Цзинъюнь. — Мой век истёк, следующие сотню лет пусть отдувается Ханчжан.
— Кто первый вознесётся, тот первый и освободится, так по-твоему?! — сердито огрызнулся Гу Чэн. — Вот увидишь, я так засяду за обучение Ханчжана, что он отправится на небеса раньше тебя!
Цзинъюнь тихо усмехнулся:
— С нетерпением буду ждать.
"Бедный младший брат... Старший брат искренне соболезнует твоей участи."
Ветры на вершине горы бушевали нешуточные. Чёрные, как смоль, волосы и пышные полы одежд отца и сына неистово трепетали на холодном воздухе.
Спустя некоторое время Гу Чэн снова заговорил:
— Что там за история с А-Янем?
— О чём ты, отец? — притворяясь дурачком, переспросил Цзинъюнь.
— Хватит разыгрывать комедию! — приглушённо рыкнул глава. — Перед приходом сюда я устроил допрос Ханчжану. Он подозревает, что А-Янь напрямую связан с расой демонов. Или вовсе сам из их породы!
—... Ну надо же, а он меня удивил, — искренне похвалил Цзинъюнь. — Кто смеет твердить, будто он глуповат? За внешней простоватостью скрывается проницательный ум — идеальный преемник для главы секты!
Гу Чэн глубоко вдохнул, с трудом подавляя желание отвесить сыну подзатыльник.
Все вокруг только и твердили, каков его отпрыск зрел, сдержан и рассудителен. Отчего же сам он видел перед собой исключительно невыносимого наглеца?
Цзинъюнь хмыкнул, но, заметив, как закипает отец, умерил веселье и заговорил серьёзнее:
— Цзянь Янь не демон. Он лишь родом с того же континента, что и они.
— Ты хочешь сказать... — поражённо переспросил Гу Чэн, — он гость из иного мира?!
— Именно. Я наткнулся на него в лесу. На его теле всё ещё оставались раны, полученные во время прорыва между мирами.
— На том континенте всё устроено иначе: там своя культура, иная система магии и абсолютно другие расы. Нельзя же назвать меня демоном или демоническим зверем только потому, что я досконально знаю их природу и повадки?
— Я не настолько глуп, чтобы возводить на человека напраслину, — хмуро буркнул Гу Чэн.
Тогда Цзинъюнь вкратце обрисовал отцу положение дел и всё, что знал о происхождении Цзянь Яня.
Выслушав сына, Гу Чэн на какое-то время погрузился в молчание:
— Если дитя так внезапно исчезло, его родные наверняка места себе не находят от горя...
Как отец, он прежде всего сочувствовал родителям юноши.
— Вот почему я намерен отправиться вместе с ним, — произнёс Цзинъюнь. — К тому же я его супруг. Разве гоже мне избегать знакомства с тестем и тёщей?
Проигнорировав вторую половину фразы, Гу Чэн нахмурился:
— И у тебя есть способ пересечь границу миров?
— Бессмертный меча с высокой долей вероятности приходится А-Яню родным отцом. Нам остаётся лишь повторить его путь.
Гу Чэн едва не поперхнулся:
—... Великий Бессмертный меча — действительно его отец?!
— На Пике Небытия осталась высеченная им воля меча, — пояснил Цзинъюнь. — А-Янь так стремился исцелить вас с матерью именно для того, чтобы со спокойной душой отправиться туда. Завтра я сопровожу его, и мы выясним всё до конца.
Сын ни за что не перепутает резкую волю меча собственного родителя.
Гу Чэн задумчиво кивнул:
— Но каким образом Бессмертный меча сумел совершить подобное?
— Через вознесение, — проговорил Цзинъюнь так спокойно, будто речь шла о прогулке. — Он вознёсся и покинул наш мир, уйдя в иную обитель. Значит, и нам это под силу.
Мудрецы говорят: в одном цветке сокрыт целый мир, а в одном древе — прозрение.
Возможно, наш бескрайний континент — лишь единственный бутон в огромном саду мироздания.
Всё, что им требовалось, — это вознестись, пробить грань бытия и среди неисчислимых цветущих миров отыскать тот самый, где родился Цзянь Янь.
Однако звучало это до неприличия просто.
Словно вознесение — мечта, за которую смертные отдают жизни и претерпевают небесные невзгоды, — лежало у него на ладони.
— Сказать легко! — сквозь зубы процедил Гу Чэн. — А ну-ка показал бы ты мне, как ты возноситься собрался!
Гу Цзинъюнь, не раздумывая, со звоном выхватил Меч Вопрошания Сердца.
Гу Чэн от неожиданности вздрогнул, решив, будто отпрыск вознамерился сойтись с ним в поединке на головокружительной высоте.
Однако Цзинъюнь лишь с лёгкостью вскочил на обнажённый клинок.
Застыв в воздухе над тёмной бездной у подножия пика, он с абсолютно серьёзным видом произнёс:
— Смотри, отец. Я лечу.
* * *
Лицо главы секты исказилось в яростной гримасе. С громким скрежетом он выдернул собственный меч из ножен:
— Ты как был невыносимым мерзавцем сотню лет назад, так им и остался!!
— Премного благодарен за похвалу.
Гу Цзинъюнь изящно уклонился от пары свистящих клинковых росчерков главы Гу. При этом он продолжал стоять на клинке Меча Вопрошания Сердца ровно и статно, не качнувшись ни на йоту.
— Отец, могу я уже вернуться? — невинно поинтересовался он. — А-Янь ждёт меня. Пока я не приду, он ни за что не ляжет спать.
Гу Чэн сорвался на крик:
— Сгинь отсюда! Живо!