Зачем ему вышивание? С иголкой и ниткой Цзянь Янь не дружил от слова «совсем».
Совершенно не замечая кислой мины ученика, Преподобный Хэхуань усадил его на табурет из красного дерева.
— Остальные еще в пути, так что присядь пока, А-Янь.
— Слушаюсь, наставник.
Преподобный Хэхуань вернулся на свое место, не скрывая сияющей улыбки.
Цзянь Янь огляделся. Оказалось, рассадка в Секте Согласия и Радости отличалась поразительной вольностью. Собрание проходило вовсе не в официальном зале, а на просторной круглой площадке, окруженной пышными клумбами и плакучими ивами. В отдалении возвышался величественный, богато украшенный дворец — видимо, именно там принимали гостей и решали важные дела.
Все устроились в тени развесистой ивы. Притащив кто во что горазд столы, стулья и табуреты, члены секты расселись без оглядки на чины и статус — исключительно по велению сердца.
К примеру, Цзянь Янь заметил, как старшая ученица самозабвенно режется в маджонг с главой секты и двумя старшими братьями.
Янь Юйшань с ее резкими, хищными чертами лица бросала кости с лихой грацией.
— Вскрываемся! — гаркнула она.
Сбросив кости на стол ловким движением руки, старшая сестра победно выгнула бровь:
— Не обессудьте, господа, снова победа!
Глава секты вместе с двумя соратниками удрученно вздохнул:
— Юйшань, ты часом не жульничаешь? С чего вдруг такая пруха?
— Дядюшка-глава, братья, проигрыш есть проигрыш! Неужто пойти на попятный вздумали? — Она слегка повернула голову и прищурилась: — Вы взгляните-ка туда: младший брат с нас глаз не спускает!
Янь Юйшань понизила голос до вкрадчивой угрозы:
— Он ведь только первый день в секте. Дядюшка, братья, вы правда хотите показать А-Яню, какие вы бесчестные старейшины?
Глава и двое старших учеников невольно обернулись и столкнулись взглядом с сидевшим неподалеку новичком.
Юноша с чинной прямотой восседал на небольшом табурете. Поперек его коленей лежал длинный меч, а сам он не мигая смотрел на них, и в его глазах читалась совершенно непередаваемая гамма чувств.
Игроки замерли.
Глава развернулся к Янь Юйшань:
— А показывать А-Яню, как мы грыземся из-за медяков, по-твоему, лучше?
Старшая сестра и бровью не повела:
— Он слишком наивен и мил. Самое время узнать, насколько суров этот мир.
Все обомлели.
Цзянь Янь, слышавший каждое слово: «...»
— Денежки на бочку! — Янь Юйшань протянула ладонь. — Я на эти серебряные планирую угостить младшего брата жареной уткой.
Троице ничего не оставалось, кроме как покорно достать кошельки.
Старшая сестра с чувством выполненного долга сгребла со стола серебро, сияя от удовольствия.
Цзянь Янь порывался сказать слово, но осекся.
«Он же своими глазами видел, как в рукаве старшей сестры мелькнула спрятанная кость... Ладно, молчи. Не стоит срывать покров тайны».
Цзянь Янь решил больше не отвлекаться на азартные игры и перевел взгляд на наставника.
Преподобный Хэхуань с упоением беседовал с симпатичным юношей утонченной внешности. Вокруг них уже образовалась внушительная горка шелухи от семечек.
Юноша эмоционально жаловался Преподобному:
— Тот мерзавец снова меня обвел вокруг пальца! Обещал: как только сдаст императорский экзамен на чжуанъюаня, так сразу вернется ко мне... И ищи свищи в поле ветра! А я, дурак, поддался на его сладкие речи и целую ночь кувыркался с ним в постели!
— Ну и как он в постели? — деловито уточнил Хэхуань.
— Честно говоря, великолепно, — вздохнул тот.
Преподобный Хэхуань сплюнул шелуху и рассудительно наставил:
— Раз так, считай это мимолетным увлечением и выкинь из головы.
— Не могу! — запричитал юноша. — Сердцу не прикажешь!
Хэхуань пренебрежительно фыркнул:
— Мои нервы мне тоже дороги. Подобные бредни рассказывай вон той иве, а ко мне с этим больше не лезь.
В глазах юноши вспыхнула ярость:
— Но эта тварь прихватила сотню лянов моего серебра на дорогу!
Наставник мгновенно переменился в лице. Вальяжность как рукой сняло:
— Каков подлец! Этого спускать нельзя! Как он выглядит? Нарисуем портрет, разошлем ориентировки по всей округе — серебро вернуть любой ценой!
— Вот именно! — подхватил юноша с праведным гневом. — Как у него рука поднялась на мои кровные?!
— Раздай его изображение всем адептам секты, — повелел Преподобный Хэхуань. — Попадется кому на пути — скрутить и трясти, пока не отдаст все до последнего медяка.
— Слушаюсь!
Цзянь Янь опять потерял дар речи.
От такого градуса абсурда Цзянь Янь даже не знал, за что хвататься. Ему казалось, будто сиденье под ним усыпано иглами.
«Где же старший брат?»
Цзянь Янь принялся судорожно оглядываться в поисках Фань Яна. В этой обители безумия старший брат оставался его последней надеждой.
Вскоре он заметил Фань Яна в тихом, уединенном уголке.
Поднявшись, Цзянь Янь быстро подошел ближе и услышал, что брат беседует с одной из учениц. Опасаясь снова стать свидетелем чьих-то пикантных откровений, юноша замер на месте и нарочито громко откашлялся.
Фань Ян обернулся:
— А, младший брат! Неужто не устал после подъема? Чего не присядешь отдохнуть?
— Я не устал.
«Даже если бы валился от усталости, там бы не сел!» — подумал Цзянь Янь.
Фань Ян жестом поманил его к себе. Обменявшись вежливыми поклонами с ученицей, Цзянь Янь послушно спрятался за широкой спиной брата.
— Раз пришел брат Цзянь, я, пожалуй, пойду, — молвила девушка. Отдав нижайший поклон, она добавила: — Превеликое спасибо вам, старший брат Фань, за наставления по пути «зеленого чая». Теперь, благодаря вашим урокам, я наверняка успешно сдам зачет по чайному искусству.
Фань Ян чинно кивнул. Получив заветный трактат, ученица радостно удалилась.
Цзянь Янь почувствовал, как с души спал тяжелый камень. Похоже, во всей секте один только брат Фань оставался здравомыслящим человеком, занимавшимся достойными делами.
Чайное искусство — вещь благородная. Из шести искусств почтенного мужа чайная церемония по праву входит в категорию Ритуала.
Едва девушка скрылась из виду, Фань Ян поинтересовался:
— Ты выглядишь обеспокоенным. Что-то стряслось?
Цзянь Янь немного помялся, но все же заставил себя выдавить:
— Наставник хочет научить меня вышивать платки.
— И что в этом плохого? — искренне удивился Фань Ян.
— Разве это обязательно? Я совершенно не способен к шитью.
— Вовсе нет, — успокоил его старший брат. — Обязательны лишь базовые техники нашей секты. Что до остальных предметов, выбора пруд пруди, никто не заставляет владеть всеми ремеслами. Вышивание — лишь одна из дисциплин. Не лежит душа — выбери другое.
Глаза Цзянь Яня мгновенно блеснули.
— А уроки фехтования есть? — живо спросил он.
— Как не быть! И не только меча. Старшая сестра, к примеру, владеет гибкой плетью, я предпочитаю веер из перьев... Каждому найдется обучение по вкусу.
Фань Ян не удержался от улыбки: младший брат поистине жил мечом. Впрочем, чему удивляться — он ведь культиватор меча.
— Неужели секта обучает настолько разнообразным дисциплинам? — удивился Цзянь Янь.
— Все ради нашей же безопасности, — пояснил Фань Ян. — Собственные техники секты Согласия и Радости лишены боевой мощи, а из-за специфики нашего искусства мы постоянно рискуем стать чьей-то добычей. Без верного клинка или иного оружия в поднебесной долго не проживешь. Поэтому всему, чему можем научить своими силами, мы учим сами. А ежели ученик выбирает редкое оружие, по которому у нас нет наставника, глава секты просто нанимает мастеров со стороны. Правда, сторонние учителя не станут раскрывать секретные клановые техники, так что уникальные приемы и каноны меча придется добывать самостоятельно.
Цзянь Янь кивнул:
— С этим проблем не возникнет.
У него уже имелись собственные каноны, а переучиваться на чужой лад было бы только сложнее.
— Помимо фехтования, нужно будет выбрать еще несколько дисциплин, которые облегчат жизнь в странствиях, — добавил Фань Ян.
— Вроде того зачета по чайному искусству, о котором спрашивала сестрица? — уточнил юноша.
— Именно. Я как раз преподаю этот предмет, — кивнул Фань Ян и тут же предостерег: — Можешь брать что угодно, но только не чайное мастерство!
— Это еще почему? — растерялся Цзянь Янь.
— На этих занятиях мы разбираем... э-э... скажем так, не совсем традиционный «чай», — с тревожным видом объяснил брат. — Боюсь, окажись ты на зачете, наставник выставит тебя за дверь в первую же минуту.
Цзянь Янь окончательно запутался. В речах брата крошился некий тайный смысл, ускользавший от его понимания. Но даже так — за что его выгонять?
Он невольно задумался: неужели он настолько скверно заваривает чай? Но ведь Фань Ян ни разу в жизни не пробовал его настоя! Откуда же такая категоричность?
— Я же тебе добра желаю, — настойчиво повторил Фань Ян. — Запомни: туда ни ногой! Не хочу, чтобы ты провалил зачет.
— Ладно...
Цзянь Янь помедлил и всё же тихо проговорил:
— Ежели у брата найдется свободное время, милости прошу ко мне в обитель на чашку чая.
Он умеет заваривать чай! Пусть не так изысканно, как брат, но умеет же!
Фань Ян посмотрел на него со сложной, непередаваемой миной:
—... Я непременно зайду.
Фань Ян поспешил сменить тему:
— Что до прочих дисциплин, скоро поднимутся остальные кандидаты. Когда все будут в сборе, старшие обо всем подробно расскажут.
Цзянь Янь кивнул, предвкушая продолжение. На Континенте Хилл он уже подходил к выпуску из академии, а после трансмиграции снова придется садиться за парту. Впрочем, его это ничуть не расстраивало. Учиться он любил.
Вдруг с противоположной стороны площадки донеслись яростные крики.
Цзянь Янь высунулся из-за плеча брата: похоже, глава секты наконец раскусил шулерство Янь Юйшань и в гневе перевернул игровой стол.
Обманутая троица сплотилась против старшей сестры, осыпая ее проклятиями и требуя немедленно вернуть украденное. Та же, прижав кошелек к груди, с визгом носилась по всей площадке.
Глава секты, блюдя достоинство, в погоню не пустился, зато двое старших учеников засучили рукава и, совершая стремительные скачки с помощью легкого шага, сели ей на хвост. Суматоха поднялась неописуемая.
Цзянь Янь обомлел.
«Ну и... веселье».
Он боязливо отступил на полшага назад.
Заметив это, Фань Ян почувствовал, как сгорает от стыда.
— Обычно мы так себя не ведем, — смущенно попытался оправдаться он. — Просто во время ежегодного набора собирается вся секта, вот молодежь и дурачится.
Глядя на разгулявшийся балаган, Цзянь Янь переспросил:
— Дурачится?
—... Брат, сделай вид, будто ничего не заметил, — выдохнул Фань Ян.
Бывают вещи, о которых лучше просто молчать!
Они стояли у самого края обрыва, укрывшись в тихом уголке. Вскоре слух Цзянь Яня уловил едва слышный шорох.
— Кто-то поднимается, — произнес он.
Фань Ян удивленно взглянул на него и высунулся к тропе. Вход пустовал.
— Я ничего не слышу.
— Честное слово, идет, — настоял Цзянь Янь.
Фань Ян сделал пару шагов к обрыву, замер и напряг слух. И впрямь — снизу доносились приближающиеся шаги!
Фань Ян стремительно развернулся и рванул к плакучей иве, вопя на всю площадку:
— Еще один одолел Небесную Лестницу!
Дравшиеся, клявшие предателей, глазеющие...
Вся площадка на мгновение замерла, а затем погрузилась в суматошные приготовления.
В мгновение ока исчезли и маджонг, и стол, и шелуха от семечек. Члены секты судорожно расправляли складки одежд, придавая своим позам величественное изящество, подобающее истинным бессмертным.
Цзянь Янь стоял ни жив ни мертв.
— Что происходит? — растерянно шепнул он брату.
— Пытаются держать фасон перед новичками. Не хотят сразу раскрывать все карты, — тихо объяснил Фань Ян.
— А как же я?..
— Ты поднялся слишком быстро, никто не успел подготовиться. Да и ладно, дело прошлое. К тому же... — Брат покровительственно похлопал его по плечу и просиял: — Едва на бессмертном ковчеге наставник посвятил тебя в уклад нашей обители, ты стал для всех своим.
На душе у Цзянь Яня отчаянно скребли кошки. Он не знал, то ли растрогаться от такого доверия, то ли припасть к земле от беспомощности.
По правде говоря, иногда дистанция между людьми — не такая уж плохая вещь. По крайней мере, светлый образ секты не рухнул бы так стремительно.
Вторым одолевшим испытание оказался Пань Юньху.
Преодолев подъем невероятной крутизны, он ступил на вершину — и обомлел: перед ним выстроились исполненные благородства бессмертные господа и девы.
Обитель тонула в сизом тумане. Глава секты с величественным видом застыл во главе собрания, заложив руки за спину; полы его халата живописно развевались на ветру.
Ничто в его облике не напоминало о недавней яростной дележке медяков, да и выбитых с боем серебряных слитков в зажатой ладони заметно не было.
Цзянь Янь от удивления чуть не поперхнулся:
— Глава секты будто переродился...
— При первом знакомстве всегда притворяются, — невозмутимо отозвался Фань Ян.
Цзянь Янь лишь сокрушенно вздохнул. Ему казалось, что величественный образ главы разлетелся вдребезги еще у подножия горы.
— Старшие! Я справился с испытанием! — Пань Юньху выступил вперед и скрестил руки в глубоком поклоне.
Он был бледным, истощенным до предела тяжелым подъемом.
Глава с неприступным видом кивнул:
— Достойно. Ты второй.
— Второй?.. — удивился Пань Юньху. — Смею ли спросить, кто одолел вершину первым?
Глава слегка качнул головой в сторону.
Цзянь Янь уловил знак и сделал шаг вперед:
— Я.
Пань Юньху расплылся в уважительной улыбке:
— Кто бы сомневался! Я ведь шел след в след за братом Цзянем. Гляжу — а он шаг прибавил, да так стремительно, что вмиг скрылся из виду! Еще тогда понял: первенство достанется вам.
И по возрасту, и по времени вступления в секту Цзянь Янь по праву считался старшим братом среди новичков, так что обращение он принял без лишней скромности.
Вслед за Пань Юньху на вершину один за другим стали подниматься остальные искушенные. Собрание терпеливо ждало; кое-кто перешептывался, но, памятуя об облике истинных заклинателей, костей никто больше не доставал.
Когда число прибывших перестало расти, глава прикинул время по солнцу и прикрыл глаза, погрузив духовное чутье в защитную формацию горы.
Спустя мгновение он разлепил веки и качнул головой:
— Ждать больше нет смысла. Остальные либо сдались, либо усомнились в собственном пути. Им не преодолеть Небесную Лестницу.
Затем он обратился к ученику:
— Цзицзи, ступай. Скажи им, пусть возвращаются восвояси.
Хэ Цзицзи, личный ученик главы, склонил голову и ушел исполнять поручение.
Справившиеся с испытанием стали полноправными кандидатами в адепты Секты Согласия и Радости. Предстоял лишь выбор наставника — для всех, кроме Цзянь Яня.
Шествуя за Преподобным Хэхуанем, юноша вступил в главный зал. На центральной стене святилища покоился портрет основателя секты.
Цзянь Янь вскинул взор.
Вместо убеленного сединами почтенного старца, какого рисовало воображение, с картины смотрел ослепительно статный красавец с развевающимися черными локонами.
«...»
Впрочем, в духе этой секты.
Цзянь Янь невозмутимо отвел взгляд, вспомнив подарок наставника при первой встрече — Пилюлю Сохранения Молодости.
Юноша с удивлением понял, что постепенно привыкает к царящему здесь укладу и специфическому нраву обители. Что ж, прекрасное свидетельство гибкого ума и высокой приспосабливаемости. Впредь, даже попади он в невероятный переплет, изумляться точно не станет.
Под покровом портрета основателя начался ритуал ученичества.
Секта Согласия и Радости чуралась пышных, затянутых обрядов, потому церемонию уложили в считаные минуты. Поскольку судьба Цзянь Яня решилась заранее, он первым шагнул к алтарю.
Прозвенели десять ударов колокола, трижды прогремел барабан.
Преподобный Хэхуань воссел на главное место и воскурил благовония пред ликом Великого предка.
Под взглядами десятков глаз Цзянь Янь опустился на молитвенную циновку-путуань, преподнес наставнику пиалу чая и совершил троекратный поклон. Ритуал завершился.
Прочие кандидаты выстроились вдоль зала, ожидая решенья старейшин.
Цзянь Яню эта участь не грозила, и он невозмутимым истуканом замер за спиной Хэхуаня, чая стать невидимой деталью интерьера.
Увы, спрятаться ему не удалось: юноша слишком уж притягивал взоры.
Все прибыли одновременно, однако прочим предстояло с трепетом дожидаться, пока их кто-нибудь приметит, тогда как этот счастливчик уже обрел могущественного покровителя и купался в его благосклонности. Уж такова человеческая природа — сравнение всегда ранит. То и дело неофиты бросали на Цзянь Яня полные зависти взгляды. Впрочем, злобы в них не таилось, ибо...
...лик Цзянь Яня поражал редкой красотой, а сам он отличался изрядным умом. Насчет других обителей утверждать трудно, но в Секте Согласия и Радости даже набитый дурак с таким лицом пользовался бы невероятными привилегиями. А этот юноша глупцом явно не был: поговаривали, будто он способен самостоятельно составлять магические формации. С таким талантом он обречен стать первейшим учеником!
Подавив зависть, новички смиренно ожидали своей очереди.
Когда каждый прибился к своему берегу и обрел наставника, глава секты перешел к изложению устава. Цзянь Янь слышал эти наставления еще на небесном ковчеге, так что лишь терпеливо ждал, пока речь зайдет о выборе предметов.
— В нашей обители расцветает тысяча искусств, предметов у нас не счесть, — провозгласил глава. — Сакральные практики нашей секты являются обязательным каноном, но вторая их половина касательна искусств будуара. Преподавать сие прилюдно некомильфо... А посему постигать сии тайны вы будете с собственными наставниками, общих лекций не предвидится. Помните главное: к выпуску вы обязаны исполнить завет предков и обрести пару!
Иными словами, совершить хотя бы одну двойную культивацию.
Ученики дружно закивали.
Цзянь Янь уставился на циновку-путуань под ногами и мысленно пообещал себе прикупить парочку таких в свое кольцо Сумеру. В конце концов, как истинный культиватор меча, он обвенчан с собственным клинком до конца дней, и живой спутник ему попросту не грозит. Ежели запастись циновками заранее, молить о прощении перед поминальной дощечкой Великого предка будет куда удобнее. А износятся — всегда можно достать свежую.
Глава секты и не подозревал, что под его крыло прибился столь «нерадивый» адепт.
— Что касается факультативов, — продолжил он громким голосом, — помимо владения мечом, плетью и саблей-дао, мы предлагаем чайную церемонию, музыку, ковку артефактов, алхимию и многое другое. Обязательна к выбору хотя бы одна дополнительная дисциплина, остальные — на ваше усмотрение.
Цзянь Янь замер в изумлении. Кто бы мог подумать, что скромная обитель Согласия и Радости таит столь богатые познания!
Недаром говорят, что их секта славится усердием!
В глазах Цзянь Яня ясно читалось искреннее восхищение: «Вот это да!»
Глава тем временем поднял руку:
—... Впрочем, вовсе не обязательно хвататься за все подряд! Знаете почему?
Цзянь Янь мысленно предположил: «Ибо лучше владеть одним совершенным искусством, чем сотней поверхностных?»
Глава с расплывшейся до ушей улыбкой дал исчерпывающий ответ:
— Да потому что от учебы спина болит! Зачем сидеть, когда можно прилечь!
Цзянь Янь: «...»
Чего-чего?!
Зал огласился ликующими возгласами одобрения. В душу Цзянь Яня закралось смутное подозрение: походу, трудолюбие этой секты было... слегка преувеличено.