Секта Меча.
Молодой глава секты Гу Цзинъюнь отсутствовал уже долгое время, и сегодня наконец возвращался в родные обители.
Слава и авторитет Гу Цзинъюня в Секте Меча были неимоверно высоки. Воспитанный, мягкий в общении, изысканно обходительный, красивый, богатый и обладающий высочайшим уровнем культивации — с какой стороны ни посмотри, не найти ни единого изъяна. Он был идеал и мечта множества заклинателей обоих полов.
Впрочем, большинство отдавало себе отчёт: шансы покорить сердце молодого господина Гу стремились к нулю.
Гу Цзинъюнь обладал невероятной выдержкой и несгибаемой волей. Он мог уйти в уединённую медитацию на пустынном и холодном Пике Небытия на добрый десяток лет. К тому же именно на Пике Небытия некогда культивировал легендарный Бессмертный меча Цзянь Цинсуй, прославившийся своим Бесстрастным Дао. Все были почти уверены: Гу Цзинъюнь ступил по его стопам.
Но даже знание этого нисколько не умаляло пылких чувств учеников.
Едва пронеслась весть о возвращении молодого главы, как у главных ворот секты стихийно собралась огромная толпа.
По случаю приближающегося Великого состязания сект в обитель Меча уже начали съезжаться представители различных кланов. И сейчас у подножия горы, помимо местных адептов, толпилось немало гостей из других орденов. Шум и оживление стояли невероятные: кто-то остановился из любопытства, кто-то пришёл выразить искреннее почтение, а кто-то просто мечтал хотя бы мельком взглянуть на прославленного красавца.
Толпа ждала и ждала. Однако ни самого Гу Цзинъюня, ни даже дозорных из отряда Стражей Небесного Волка на горизонте не появлялось.
Люди уже начали сомневаться в достоверности слухов, как вдруг со стороны внутренних пиков раздался свист рассекаемого воздуха — на мечах приземлились старшие.
Толпа приподнялась на цыпочках. Это были почтенные старейшины Секты Меча!
Раз прибыла столь внушительная делегация, значит, молодой хозяин действительно возвращается именно сегодня!
Один из смелых учеников подобрался к Великому старейшине Лин Даю и льстиво поинтересовался:
— Старейшина Лин, не подскажете, когда прибывает молодой господин Гу?
Лин Дай смерил толпу тяжелым взглядом:
— Вы все пришли встречать молодого хозяина?
— Да-да! — в один голос отозвалась толпа.
Лин Даю стало не по себе. В отличие от этих зевак, он-то знал подлинную подоплёку происходящего — Великий старейшина Лин Ханчжан заранее шепнул ему секретную весточку.
Молодой глава возвращался не один. Он вёз с собой своего возлюбленного!
Если эта орава перепугает его избранника, тот ведь может развернуться и уехать. Кому понравится, когда на него глазеют, словно на диво на ярмарке?!
Лин Дай насупился и сурово рявкнул:
— Вам делать больше нечего?! Занятия пропущены, фехтование заброшено, поручения не выполнены! Вместо того чтобы заниматься делом, устроили тут балаган! Если через четверть часа не рассыплетесь, отправлю всех на Утёс Раскаяния — уму-разуму набираться!
Адепты Секты Меча, понурив головы, испуганно зашептались. Великий старейшина слов на ветер не бросал. Местные ученики тут же поспешили откланяться и поскорее шмыгнуть прочь. Толпа заметно поредела.
Лин Дай перевёл взгляд на гостей:
— Гости из других сект, вам также следует разойтись.
Почтенные старейшины высказались предельно ясно. Никто не хотел портить отношения с хозяевами. Гости сложили руки в приветственном жесте:
— Просим прощения за беспокойство. Покидаем вас.
Лин Дай скупо кивнул.
В толпе уходящих уныло вздохнули два ученика Секты Согласия и Радости — Пань Юньху и Цао Фу. Посмотреть на знаменитого Гу Цзинъюня им так и не удалось.
— Ладно, пошли, — вздохнул Цао Фу. — Кстати... Молодой господин Гу вернулся, да и другие секты на подходе. Почему же нашего старшего брата Цзянь Яня всё ещё нет?
— Сам не пойму, — Пань Юньху почесал затылок. — Неужели в дороге что-то случилось?
— Надо отправить весточку в секту, — предложил Цао Фу.
— Ага, сейчас же займусь, — ответил Пань Юньху.
Вскоре у ворот установилась тишина.
Второй старейшина недоуменно поглядел на Лин Дая:
— Брат, если бы мы не вышли встречаться, молодой господин мог бы просто пролететь на мече прямо к Дворцу Лазурных Небес, не останавливаясь у подножия. Зачем устроили эту встречу?
Остальные старейшины поддержали его вопросительными взглядами. Молодой хозяин не любил пышных церемоний и лишнего шума.
Лин Дай, помня о данном Гу Цзинъюню обещании молчать до поры до времени, только напустил на себя таинственный вид:
— Сейчас сами всё поймёте. И смотрите мне! Не опозорьте ни молодого хозяина, ни Секту Меча! Ведите себя достойно.
Старейшины переглянулись. К чему такая строгость?
Лин Дай поглаживал длинную седую бороду и нервно прохаживался взад-вперед.
«Ну где же они...»
— Брат! Едут! — крикнул зоркий Четвёртый старейшина.
Из-за поворота выехала карета. По обе стороны молчаливым строем шествовали воины в чёрных доспехах — Стражи Небесного Волка.
Лин Дай быстро расправил складки одежды, закинул руки за спину и выпрямился. Его седые волосы и борода развевались на ветру, а лицо выражало отрешённое величие, словно у бессмертного святого.
Четвёртый старейшина сдвинул брови:
— Брат... ты чего это?
— Цыц! — процедил Лин Дай. — Я держу фасон старшего поколения!
Старейшины обомлели. Неужели молодой хозяин не знает его как облупленного? Зачем этот спектакль? Не невесту же он, в самом деле, привёз...
В этот момент занавеска кареты приподнялась, и Гу Цзинъюнь спрыгнул на землю.
Мужчина окинул взглядом группу встречающих и, заметив величественную позу Лин Дая, словно всё понял. На его лице отразилась гамма сложных чувств.
Но не успели старейшины сделать шаг навстречу, как Гу Цзинъюнь обернулся и подал руку назад, в глубину экипажа.
Старейшины замерли.
Занавеска поднялась во второй раз.
Из кареты, немного наклонившись, показался стройный, высокий юноша. Опершись на руку Гу Цзинъюня, он легко спрыгнул на землю.
Один был одет в тёмный, как ночь, парчовый халат, другой — в ослепительно белое деяние. Мужчина чуть склонил голову, юноша приподнял лицо, и они стали о чём-то тихо шептаться, не обращая ни на кого внимания.
У старейшин перехватило дыхание.
Что... Что происходит?! Кто это?!
Гу Цзинъюнь указал рукой в сторону старейшин, и юноша посмотрел в их сторону.
У незнакомца было невероятно красивое лицо. Изящные черты, тонкий разлёт бровей и чистый, прохладный, точно нефрит, облик. А глаза — прозрачные, живые — располагали к себе с первого же взгляда.
«Вот это красавец... Стоп! Да что между ними происходит?!»
Гу Цзинъюнь и Цзянь Янь пошли рядом. На спине у Гу Цзинъюня покоился Меч Вопрошания Сердца, а в руках Цзянь Яня находился Меч Разрушения Чар. Оба клинка были вложены в одинаковые по фасону ножны, отличавшиеся лишь цветом. На рукоятках обоих мечей покачивались красные узлы сутра-амулетов — одинаковые подвески с алыми кистями.
Обомлевшие старейшины потеряли дар речи.
Он и вправду привёз кого-то! У них одинаковая одежда, одинаковые ножны и парные подвески!
Взгляды стариков вспыхнули.
Вот оно что! Неудивительно, что Великий старейшина устроил такую встречу! Молодой господин привёз избранника! Как они, старшие, могли не выйти навстречу?!
Четвёртый старейшина заметил, что Лин Дай прячет за спиной красный парчовый мешочек Цюанькунь.
В душах остальных старейшин закипела ярость.
Вот хитрый старик! Специально молчал, чтобы втихую приготовить подарок для первого знакомства!
Состояние у каждого из них было внушительным, ценностей при себе хватало, но подарок, приготовленный заранее, и подарок, вытащенный наспех из рукава — это ведь совершенно разные вещи!
Старейшины судорожно начали перебирать в уме свои запасы, соображая, что преподнести будущему спутнику молодого главы.
* * *
Цзянь Янь, увидев строгие лица приближающихся старших, слегка растерялся.
Что случилось? Почему у всех такие наряжённые выражения лиц, будто перед ними враг?
Пара остановилась. Гу Цзинъюнь сложил руки в приветствии:
—Приветствую старейшин. Надеюсь, вы в добром здравии.
Не дожидаясь ответа, он спокойно добавил:
— Выходить навстречу было лишним, я тронут вашей заботой. В следующий раз прошу старших ждать меня в главном зале.
«И не устраивайте больше зевак», — читалось в его тоне.
— Э-э, ты не понимаешь, этот раз отличается от остальных! — глубокомысленно произнёс Лин Дай. — Молодой хозяин, твоё желание из странствий исполнилось?
— Скоро исполнится, — неторопливо ответил Гу Цзинъюнь.
Лин Дай едва удерживал лицо, глаза его округлились:
— Ты уверен, что "скоро", а не "уже"? Не обманывай старика!
— Не обманываю, — ровно ответил Гу Цзинъюнь.
Выражение лица Лин Дая опало. Он с немым укором уставился на него: «Как так? Какой же ты несторопливый!»
Гу Цзинъюнь лишь лёгким покашляванием спас положение, сделав вид, что ничего не заметил.
Второй старейшина бесцеремонно оттеснил Лин Дая и с сияющей улыбкой обратился к Цзянь Яню:
— Какой прекрасный юноша! Как тебя зовут? Откуда ты родом? Кто твой наставник?
Гу Цзинъюнь прикрыл глаза. Слышано это было уже не раз... Ах да, именно эти вопросы задавал ему сам Лин Дай!
Цзянь Янь, не ведая о буре мыслей вокруг, вежливо поклонился. Следуя подсказкам Гу Цзинъюня, он поприветствовал каждого, а затем мягко произнёс:
— Младший Цзянь Янь, родом из Западных земель. Являюсь личным учеником Преподобного Хэхуань из Секты Согласия и Радости. Приветствую старейшин.
Лин Дай в изумлении воззрился на Гу Цзинъюня.
«Ты говорил, что твой избранник учится у великого мастера на Западе! Так его наставник — Преподобный Хэхуань, а учится он парной культивации?!»
Гу Цзинъюнь снова отвёл взгляд.
Второй старейшина поперхнулся:
— Из Сек-секты Согласия и Радости?!
Четвёртый старейшина вздрогнул и выкрикнул:
— Ты ученик Жэнь Лина?! Значит, ты и мой племянник тоже!!
Он тут же подался вперёд:
— Как там Жэнь Лин? Всё ещё один? Не думает ли о том, чтобы связать с кем-то судьбу на склоне лет?
Жэнь Лин было именем главы Секты Согласия и Радости.
Цзянь Янь замешкался:
— Младший не смеет вмешиваться в личную жизнь главы. Прошу прощения.
Четвёртый старейшина огорчился, но тут же воодушевился:
— Ничего-ничего! За эти столетия я собрал немало сокровищ, которые ему по душе. Когда вернёшься в секту, передашь ему от меня, хорошо?
— Хорошо, — ответил Цзянь Янь.
Четвёртый старейшина вздохнул:
— Эх, если бы Брат не конфисковал мой летающий артефакт, я бы сам за день преодолел десять тысяч ли и доставил подарки в Секту Согласия и Радости...
Третий старейшина закрыл глаза.
«Старый Четыре... Прекрати быть так полон надежд. Несколько веков прошло, а ты всё так же безнадёжен. Неудивительно, что тебя отвергли».
Цзянь Янь слегка нахмурился.
Летающий артефакт, преодолевающий десять тысяч ли за день? Звучит точь-в-точь как тот, на котором Гу Цзинъюнь прилетел к нему в прошлый раз... Неужели совпадение?
Гу Цзинъюнь прервал затянувшиеся расспросы:
— Мы с А-Янем устали с дороги. Позвольте нам отдохнуть.
Цзянь Янь послушно шагнул вслед за ним.
Лин Дай спохватился и заступил им путь:
— Погоди! Младший Цзянь Янь! — Он вложил в руку юноши красный парчовый мешочек. — Это небольшой подарок при первой встрече.
Цзянь Янь изумился:
— Как я могу принять подобное?
— Можешь, можешь! — настаивал Лин Дай. — Раз уж ты назвал меня Великим старейшиной, прими подарок!
Остальные старейшины опомнились и принялись спешно обшаривать свои рукава:
— Да-да, чуть не забыли!
— Вот и от меня! Племянник, бери скорей!
— Это мой подарок. Живите дружно и ладно!
Цзянь Янь замер. Что происходит? В Секте Меча все такие рьяно гостеприимные? И при чём тут пожелания «жить дружно»? Это напутствие не лениться в тренировках?
Он беспомощно посмотрел на Гу Цзинъюня.
Тот тихо улыбнулся:
— Бери, всё в порядке.
Цзянь Янь моргнул:
— Ну... хорошо.
Юноша достал из своего пространственного кольца несколько нефрититовых сосудов размером с хорошую вазу:
— Это пилюли собственного изготовления. Если принимать по одной во время медитации, они помогают в постижении Дао. Примите, пожалуйста.
Четверо старейшин приняли огромные флаконы с искренней радостью:
— Хороший ребёнок, спасибо!
Гу Цзинъюнь и Цзянь Янь в окружении стражи отправились к обители.
Когда они скрылись из виду, старейшины с любопытством открыли один из сосудов. Лин Дай достал крупицу:
— Что это... Похоже на кунжутный моти?
Второй старейшина понюхал:
— Пахнет аппетитно.
Третий кивнул.
Четвёртый старейшина заботливо спрятал свой флакон:
— Не знаю, понравится ли Жэнь Лину. Оставлю ему.
Трое остальных в один голос рявкнули:
— Заткнись уже!
* * *
Дворец Лазурных Небес
Обитель Гу Цзинъюня была обширной. Помимо огромного тренировочного плаца, здесь росла густая бамбуковая роща.
Цзянь Янь огляделся — планировка казалась ему до боли знакомой. Пройдясь по двору, он внезапно понял: за исключением отсутствия аптекарского огорода, всё было точной копией его собственного двора в Секте Согласия и Радости!
— Устал? — заботливо спросил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь качнул головой:
— Почему старейшины были со мной так приветливы?
— Потому что ты им понравился.
— А-а, — протянул Цзянь Янь. — А я уж подумал, не бывшие ли они возлюбленные моих старших наставников.
Гу Цзинъюнь потерял дар речи.
Цзянь Янь продолжил:
— И что значит их пожелание «жить дружно»? Они опасаются, что я буду нерадиво тренироваться с мечом?
Гу Цзинъюнь вздохнул:
— Вовсе нет. Они желают, чтобы мы с тобой ладили, не ссорились и не расставались. А ещё...
Цзянь Янь терпеливо ждал продолжения, но Гу Цзинъюнь умолк.
— Что ещё? Говори же!
— Не скажу, — улыбнулся Гу Цзинъюнь. — Поймёшь со временем.
Цзянь Янь шутливо наступил ему на сапог:
— Опять напускаешь туману!
Гу Цзинъюнь притворно насупился. Оба мгновенно обнажили мечи и за доли секунды обменялись несколькими па. Без духовной энергии, без капли злобы. В глазах стражников это походило не на поединок, а на изысканный флирт.
В какой-то момент алые кисти на рукоятках мечей переплелись. Цзянь Янь охнул и остановил бой.
Они опустились на корточки прямо посреди двора и принялись бережно распутывать нити, боясь повредить узлы.
— Когда я смогу навестить твоих родителей? — спросил Цзянь Янь.
— Владыка долины Бо прибудет через пару дней, подождём его, — ответил Гу Цзинъюнь.
— Только взглянем, не открывая ледяного гроба, — попросил Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь удивился:
— Ты ведь сам просил представить тебя родителям? Почему передумал?
— Не передумал. Завтра же пойдём, — мягко ответил Гу Цзинъюнь.
Он посмотрел на чистый профиль Цзянь Яня и мысленно закончил несказанную фразу: «А ещё они желают, чтобы мы любили друг друга и дожили до глубокой старости».
* * *
После полудня
Гу Цзинъюнь повёл Цзянь Яня на дальний пик Секты Меча.
Эта территория была огромной. Часть земель оставили дикой, а самые богатые духовной энергией участки раздали отличившимся адептам.
У Гу Цзинъюня здесь имелся собственный уголок — роскошный цветник. Самые разные цветы буйствовали яркими красками вокруг бьющего из-под земли горячего духовного источника. Здесь круглый год царила весна, порхали бабочки и стоял сладкий аромат.
Это место оказалось куда красивее поляны в горной долине.
Цзянь Янь ступил в море цветов. Над головой синело чистое небо, под ногами пестрели бутоны.
— А-Янь.
Цзянь Янь обернулся. Гу Цзинъюнь уже устроился в самом центре поляны, держа на коленях Цитру Девяти Небес.
— Иди сюда.
Цзянь Янь подошёл, едва не коснувшись нефритовой флейты на поясе:
— Сыграем вместе?
Однако Гу Цзинъюнь качнул головой:
— Сегодня я хочу, чтобы ты просто послушал.
Цзянь Янь убрал руку от флейты, уселся прямо на траву, подпёр щёки ладонями и всем видом изобразил готовность.
Гу Цзинъюнь смущенно кашлянул, справляясь с волнением:
— Вслушайся в то, о чём поёт цитра.
Пальцы касались струн. Густой, бархатистый звук Цитры Девяти Небес наполнил воздух.
Песня рассказывала о путнике, прошедшем тысячу дорог и повидавшем весь мир, но нашедшем наконец свою судьбу. Своей музыкой он изливал всю накопившуюся нежность и страсть.
Ласковое солнце, море цветов. Гу Цзинъюнь с трепетом играл «Феникс Ищет Феникса» — признание без единого слова.
Ветер трепал пряди волос Цзянь Яня. Юноша завороженно смотрел на играющего Гу Цзинъюня.
В музыке он ничего не смыслил. Ему просто казалось, что Гу Цзинъюнь сейчас невероятно красив, а мелодия звучит очень приятно.
Затих последний аккорд. Гу Цзинъюнь с надеждой поднял взгляд.
Увидев, с каким обожанием юноша смотрит на него, Гу Цзинъюнь поначалу решил, что всё прошло идеально.
— А-Янь... Эта мелодия называется «Феникс Ищет Феникса». Понимаешь ли ты... моё сердце?
Цзянь Янь хлопал ресницами:
— А? Какое сердце?
Гу Цзинъюнь пал духом. Он слишком хорошо знал Цзянь Яня. Этот вопрос означал провал.
— Я играл «Феникс Ищет Феникса», — повторил он.
Цзянь Янь кивнул с видом человека, пытающегося оценить чужую поэзию:
— О. Очень поэтичное название.
«Мы же не фениксы, — подумал Цзянь Янь. — Он человек, я эльф. При чём тут птицы?»
Гу Цзинъюнь прикрыл глаза. С таким же успехом можно было читать трактаты перед глухой стеной! Как он мог надеяться, что человек, обучавшийся игре на флейте больше десяти лет и до сих пор фальшивящий в элементарных нотах, поймёт тонкий подтекст древней арии?!
Заметив смену настроения спутника, Цзянь Янь поспешил исправиться:
— Ты так красиво играл! Я прямо засмотрелся!
«Вот именно — засмотрелся, а не заслушался!» — удручённо подумал Гу Цзинъюнь, но утешил себя хотя бы тем, что его лицо всё ещё привлекает юношу.
Мужчина отложил цитру. Похоже, музыка не сработает.
Он поднялся, и Цзянь Янь тут же встал следом.
Гу Цзинъюнь взял его за руку, сжал её в своей ладони и произнёс:
— А-Янь, я хочу сказать кое-что важное.
— Слушаю.
Мужчина собрался было произнести долгожданное «Ты мне нравишься», но вовремя вспомнил, что уже говорил это раньше... и ничем хорошим это не закончилось.
Он простоял молча целых пять минут, судорожно подбирая слова, которые пробили бы эту деревянную стену.
Цзянь Янь устал стоять:
— Если ничего не хочешь сказать, пойдём обратно. Солнце печёт.
Гу Цзинъюнь вздохнул:
— Ты правда совсем ничего не понимаешь?
— Да что я должен понять-то?! — искренне недоумевал Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь всё же решился:
— Я говорю... Ты мне дорог. Я люблю тебя и хочу всегда быть рядом.
И ровно через секунду получил от Цзянь Яня привычный ответ:
— А, я тоже люблю тебя, брат.
Спустя мгновение Цзянь Янь хлопнул себя по лбу:
— Ой... Ты ведь уже говорил мне это раньше?
— Да, — безучастно отозвался Гу Цзинъюнь. — И прямо сейчас мне очень хочется провалиться сквозь землю.
Цзянь Янь испугался:
— Почему?! Не говори так, жизнь прекрасна!
Теперь уже Цзянь Янь крепко держал Гу Цзинъюня за руку и минут пять вдохновенно зачитывал ему лекцию о ценности бытия.
Гу Цзинъюнь лишь послушно кивал, хотя мысли его витали далеко. Признание потерпело крах.
Когда Цзянь Янь наконец иссяк, вытребовав клятву «я дорожу жизнью и не соберусь умирать», до него со скрежетом дошла одна мысль:
— Постой... Ты ведь имел в виду что-то другое?
Гу Цзинъюнь моментально ожил:
— Ты понял?!
Цзянь Янь задумчиво произнёс:
— Тебе... не хватает чувства безопасности?
Гу Цзинъюнь замер: «Логика сворачивает не туда, но вектор верный!»
— Продолжай! — воодушевился он.
Цзянь Янь убеждённо вывел:
— Ты хочешь, чтобы мы стали настоящей семьёй, верно?
«Есть контакт!» — обрадовался Гу Цзинъюнь.
— Именно! Развивай мысль дальше!
— Подожди секунду, — Цзянь Янь достал два прозрачных кристалла и один протянул Гу Цзинъюню. — Это пустые Камни Духовного Договора. Нужно окропить их каплей крови из пальца и прочесть заклинание. Тогда в камне запечатлеется отпечаток души. Это свяжет нас: мы всегда будем знать, всё ли в порядке с другим, и чувствовать направление. Такими камнями обмениваются только самые близкие. Для меня близкие — это семья. Скрепим договор кровью, и с этого момента мы — родные люди!
Гу Цзинъюнь опешил:
«Кто собирается брататься с тобой?!»
— Я не хочу быть твоим братом... — вырвалось у него.
Цзянь Янь замер, глаза его потемнели от обиды. Он попытался забрать камень обратно.
Гу Цзинъюнь сжал ладонь:
«Отпустишь — потеряешь его навсегда!»
— Я имел в виду! — судорожно выкрутился Гу Цзинъюнь. — Нам не нужно брататься, чтобы стать семьёй! Я не хочу быть просто старшим братом — это слишком отстранённо. Я хочу быть твоим единственным, твоим возлюбленным! Быть с тобой навечно!
Цзянь Янь выслушал длинную тираду, из которой усвоил лишь начало и конец.
— Значит, ты согласен стать моей семьёй?
— Согласен, — выдохнул Гу Цзинъюнь.
— И согласен жить со мной?
— Согласен.
— Тогда это и есть семья! Давай скрепим договор кровью!
Посреди моря цветов они обменялись Камнями Духовного Договора.
Гу Цзинъюнь опустил взгляд на кристалл. Пробить эту деревянную голову оказалось задачей не из лёгких, но шаг за шагом он своего добьётся.
* * *
Вечером Гу Цзинъюнь решил проверить познания Цзянь Яня в музыке. За всё время знакомства они играли вместе лишь то, что Цзянь Янь знал наизусть.
На дворе стояла прохлада.
— А-Янь, я хочу разучить новую партию на цитре. Не мог бы ты послушать и оценить?
Затаившиеся в тени стражники синхронно переглянулись. Что у молодого хозяина с головой? Просить Бессмертного Цзяня оценивать музыку?!
Цзянь Янь отпил чаю:
— Давай, я внимательно слушаю.
Гу Цзинъюнь заиграл мелодию, исполненную величия высоких гор.
Цзянь Янь вынес вердикт:
— Шумновато.
Гу Цзинъюнь сменил мотив на журчание лесного ручья.
Цзянь Янь похвалил:
— Отлично усыпляет, мне нравится.
Тогда Гу Цзинъюнь заиграл о своей любви.
Цзянь Янь нахмурился:
— Красиво... Постой, это же та дневная мелодия? Ты играешь её по второму кругу?
Гу Цзинъюнь умолк. Всё стало ясно: музыкальный слух Цзянь Яня стремился к нулю.
Стражники зажали рты руками, изо всех сил давя смех, чтобы не попасть под горячую руку хозяина.
Ночью, когда Цзянь Янь ушёл спать, Гу Цзинъюнь сел во внешней комнате и принялся наигрывать ту самую «усыпляющую» мелодию.
Слушая мерное дыхание юноши за ширмой, он размышлял: «Намёки не работают. Придётся действовать в лоб».
* * *
На следующий день
Цзянь Янь снова напомнил о визите к родителям, и Гу Цзинъюнь повёл его в запретную зону Секты Меча.
Для входа требовался особый пропуск. Цзянь Янь достал нефритовую табличку, которую носил при себе — ту самую, с иероглифом «Янь» на лицевой стороне и изображениями Цитры Девяти Небес и Меча Разрушения Чар на обороте.
— Разве это не пропуск Торговой гильдии Нефритового Источника? Он действует и в Секте Меча?
— Только этот, — ответил Гу Цзинъюнь. — Я обо всём договорился.
Стража у входа в пещеру действительно беспрепятственно пропустила их.
В гулкой тишине грота каждый шаг отзывался эхом. Цзянь Янь понизил голос:
— Ты подарил мне эту табличку, уже тогда планируя привести меня сюда?
— А кого ещё я мог привести к своим родителям? — ответил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь замер. На мгновение он словно уловил ту самую глубину чувств, о которой говорил Гу Цзинъюнь. Мысль была мимолётной, но заставила его сердце биться чаще.
Гу Цзинъюнь остановился перед прозрачной водяной преградой:
— Пришли.
Мужчина раздвинул заклинание, создавая проход, и пропустил Цзянь Яня вперёд.
Посреди пещеры покоился ледяной гроб. Мощный магический формирователь поддерживал внутри постоянный мороз.
В полупрозрачном хрустале спала вечным сном средних лет пара — отец и мать Гу Цзинъюня.
Цзянь Янь подошёл ближе и долго всматривался в их лица, изучая ауру.
Наконец он облегчённо выдохнул:
— Мои догадки подтвердились. Это проклятие Магии Некромантии.
Он обернулся к Гу Цзинъюню и тепло улыбнулся:
— Не волнуйся. Я уверен, что созданное мной снадобье снимет этот яд.
Груз, давивший на плечи Гу Цзинъюня долгие годы, вмиг исчез.
— Спасибо тебе, А-Янь, — хрипло произнёс он.
— Опять ты за своё, — шутливо пожурил его Цзянь Янь.
— Хорошо, — мягко ответил Гу Цзинъюнь. — Я исправлюсь.
Цзянь Янь смутился. От ледяного гроба веяло стужей, и за несколько минут юноша прозяб до костей. Заметив, как тот потирает озябшие пальцы, Гу Цзинъюнь подступил ближе и накрыл его ладони своими, согревая.
— Пойдём отсюда, — предложил Гу Цзинъюнь.
— Подожди, у меня осталась ещё одна обязанность.
Цзянь Янь отступил на пару шагов, встал прямо напротив гроба и опустился на колени.
Юноша совершил глубокий, почтенный поклон:
— Цзянь Янь приветствует отца и мать.
Гу Цзинъюнь затаил дыхание.
Именно на этом месте он когда-то стоял на коленях в преддверии Нового года и шептал родителям о своих чувствах к Цзянь Яню.
А сегодня Цзянь Янь сам преклонил перед ними колени.
В тишине пещеры раздался чистый, уверенный голос юноши:
— Отец, мать... Я обязательно исцелю вас. Совсем скоро вы очнётесь. Подождите ещё совсем немного.