От внезапного и пылкого признания сердце Цзянь Яня заколотилось как бешеное.
— А брат, похоже, мастер говорить нежные речи, — пробормотал юноша, приседая на корточки.
Он низко склонил голову, делая вид, будто полностью увлечён сопоставлением двух чертежей магических массивов, лишь бы скрыть вспыхнувшие алостью кончики ушей.
— Правда? — Гу Цзинъюнь опустился рядом с ним.
— Правда.
— Хм... — Гу Цзинъюнь на мгновение задумался, а затем со смешком добавил: — На самом деле у меня в душе припрятано ещё немало ласковых слов. Одни — это то, что я чувствую прямо сейчас, а другие... Их я хотел сказать ещё тогда, когда был в тебя влюблён, а ты, словно Чурбан, никак не реагировал. Хочешь послушать?
Цзянь Янь молчал. Пальцы, сжимавшие края двух свитков с фрагментами схем, невольно напряглись, сминая плотную бумагу.
— А-Янь? — Гу Цзинъюнь подался ближе и нежно провёл кончиком носа по его чувствительному уху.
Цзянь Янь резко повернул голову и метнул в него взгляд — абсолютно безобидный и ничуть не угрожающий.
— Хочу, — зацепляясь за слова, выдавил он. — Но ты... не смей... заставлять меня говорить или слушать их в такие моменты!
Гу Цзинъюнь обомлел, а когда до него дошёл смысл сказанного, еле удержал равновесие от нахлынувшего смеха. В итоге он просто уткнулся лицом в шею юноши, припав к его хрупкой спине.
Цзянь Янь вспыхнул до корней волос — полу от смущения, полу от досады.
— Что смешного в моём условии?! — Он резко вскочил, ничуть не заботясь о том, что Гу Цзинъюнь потеряет опору и шлёпнется на землю. Юноша строго уставился на него сверху вниз.
— В прошлый раз я же просил не произносить подобного... а ты всё равно заставлял меня это повторять! — распалялся Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь отряхнул ладони от пыли и неторопливо поднялся.
На его лице застыла предельно невинная мина:
— Я всего лишь спрашивал, почему ты дрожишь, хорошо ли тебе и где мне прикоснуться, чтобы стало ещё лучше. Твой брат непрестанно печётся о твоём удобстве, боясь причинить хоть каплю дискомфорта. Что же в этом плохого?
Цзянь Янь поперхнулся словами.
— Не буду с тобой пререкаться!
Он сердито отвернулся и с головой ушёл в восстановление и расшифровку схемы формирования. Гу Цзинъюнь лишь улыбнулся и больше не стал дразнить юношу, молча расположившись рядом: то свитками поможет, то угольный карандаш подаст...
Заглянув через плечо Цзянь Яня, он посмотрел на чертёж. Магическое формирование, смахивающее на детские каракули, на деле оказалось невероятно сложным для разгадки.
В искусстве формирований Гу Цзинъюнь уступал Цзянь Яню. Пока он только пытался вникнуть в суть, тот уже устроился на плоском валуне и вовсю исписывал чистый лист — распутал едва ли не треть. Поняв, что от него будет больше вреда, чем пользы, Гу Цзинъюнь решил просто ассистировать.
— Готово! Я разгадал! — спустя некоторое время усердных трудов воскликнул Цзянь Янь. Он наконец разрушил чары иллюзорного массива и нашёл путь к выходу.
В руках он держал лист, испещрённый сложнейшими знаками и символами. Если в начале Гу Цзинъюнь ещё улавливал логику, то теперь это напоминало ему небесные письмена.
— Отец в своём репертуаре, — пробурчал Цзянь Янь. — Хотел обучить меня новому формированию, а закрутил всё так мудрёно.
— Ты отлично потрудился, А-Янь, — похвалил Гу Цзинъюнь.
— Да ничего особенного. Хоть и пришлось повозиться, зато я освоил новое иллюзорное формирование. Оно весьма любопытное — разворачивается от простого к сложному, словно увлекательная математическая задача... Думаю, старшим из Врат Тысячи Законов оно точно пришлось бы по душе.
Цзянь Янь огляделся по сторонам и добавил:
— Брат, этот массив постоянно меняет маршруты. Нам нужно покинуть его строго одновременно.
Гу Цзинъюнь мгновенно всё понял. Переложив меч из-за спины в руку, он опустился на одно колено перед Цзянь Янем.
— Что ты делаешь? — растерялся тот.
Мужчина повернул голову и посмотрел на него:
— Забирайся. Я понесу тебя на спине.
— Не нужно, не стоит! — замахал руками Цзянь Янь. — Я имел в виду лишь то, что нам следует держаться поближе...
— Когда мы входили в обитель, мы шли рука об руку, и всё равно формирование нас разделило, — возразил Гу Цзинъюнь. — Давай скорее.
— Но тебе же будет тяжело?
— Занимаясь закалкой тела, твой брат поднимает вес, многократно превышающий твой, так что не переживай, — с улыбкой ответил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь подумал, что в этом есть логика. Чуть смущаясь, он прижался к широкой спине мужчины и обнял его за шею.
— Спасибо за заботу, брат, — тихо шепнул он.
Гу Цзинъюнь лишь с лёгким смешком качнул головой и уверенно поднял юношу.
На востоке уже занимался рассвет: уходящий ночной небосвод, усыпанный звёздами, сливался с первыми белёсыми лучами солнца, создавая чарующее зрелище.
— Куда идти? — спросил Гу Цзинъюнь.
— Следуй моим указаниям, — Цзянь Янь указал направление. — Сначала отмерь ровно сто шагов на юго-запад. Остановишься только тогда, когда я скажу.
Гу Цзинъюнь без колебаний доверился ему.
Юго-западное направление уводило прочь от каменной тропы. Чем дальше они продвигались, тем гуще становились бамбуковые заросли.
Бамбуковая роща напоминала гигантский лабиринт. Обычный человек здесь моментально потерял бы ориентацию по сторонам света и бродил бы наугад, пытаясь выбраться. Цзянь Янь и Гу Цзинъюнь сейчас находились в похожем положении, только вместо поиска выхода они погружались всё глубже в чащу.
Когда Гу Цзинъюнь почувствовал, что они добрались до самой сердцевины рощи, Цзянь Янь внезапно произнёс:
— Ещё два шага и замирай.
Гу Цзинъюнь отмерил ровно два шага и остановился среди стволов.
Цзянь Янь с облегчением вздохнул:
— Отлично, мы вышли из бамбукового леса.
— Вышли? — удивился Гу Цзинъюнь.
— А разве нет? — изумился Цзянь Янь. — Я чётко вижу, что мы стоим на горной тропе.
— А перед моими глазами всё та же чаща, причём самая её глушь.
Они переглянулись.
Неужели это иллюзорное формирование способно показывать каждому свою картину?
Цзянь Янь действительно указал верный путь: перед ним простиралась тропа, похожая на ту, где он встретил Гу Цзинъюня, а Сад Зеленого Бамбука остался позади.
Он уже собрался всё объяснить спутнику, как вдруг пейзаж по бокам стремительно помчался назад. В глазах мелькнуло, и в следующее мгновение он обнаружил, что они снова стоят в самом центре Сада Зеленого Бамбука, а вовсе не у выхода.
Цзянь Янь от неожиданности лишился дара речи.
— Что случилось? — спросил Гу Цзинъюнь.
Он сам ничего не почувствовал. По его ощущениям, с того момента, как Цзянь Янь велел остановиться, он не сделал ни единого движения и всё так же стоял на месте.
Цзянь Янь быстро пересказал ему увиденное.
— Похоже... всё дело во мне, — задумался Гу Цзинъюнь. — Я ведь не разгадывал формирование сам, а лишь связал себя с тобой. Ты способен разрушить чары, но мои чувства по-прежнему подвластны иллюзии.
Стоило Цзянь Яню озвучить увиденное им изображение, как массив словно «засёк» обманщика. Сработало защитное свойство: маршрут сбросился, и Цзянь Яня буквально притянуло обратно, вынуждая начинать всё заново.
— Может, мне подробнейшим образом объяснить тебе устройство формирования и весь ход решения? — предложил Цзянь Янь.
Это действительно могло сработать: если оба понимали суть разгадки, за обман это бы не сочли, и восприятие синхронизировалось бы.
— К чему такие сложности? — ответил Гу Цзинъюнь.
Удерживая Цзянь Яня одной рукой, он заставил слегка мерцать Кольцо Сумеру у себя на пальце. В его свободной ладони из воздуха материализовалась длинная лента из угольно-чёрного шёлка. Мужчина протянул её назад.
— Просто завяжи мне глаза. Если я ничего не буду видеть, проблемы не возникнет, — непринуждённо произнёс он.
Разбор формул мог затянуться на долгие часы, тогда как завязать глаза — дело получаса.
С неоднозначными чувствами Цзянь Янь принял шёлк и обернул его вокруг головы Гу Цзинъюня. Длинная чёрная лента завязалась узлом на затылке, её концы смешались с развевающимися тёмными волосами и тесьмой, придавая облику мужчины некую душевную дерзость и свободный шарм.
Плотная ткань скрадывала почти весь свет, но если бы Гу Цзинъюнь держал глаза открытыми, то всё равно различал бы туманные силуэты. Поэтому он просто прикрыл веки.
— Вплоть до самого выхода из лабиринта я не пророню ни слова, — заговорил он. — Что делать и куда шагать — теперь решать только тебе, А-Янь.
— А... да, хорошо, — сбивчиво отозвался юноша, будто отвлёкшись на что-то.
Гу Цзинъюнь подождал пару секунд, но указаний так и не последовало.
— А-Янь? — удивлённо окликнул он.
Вместо команды он ощутил прикосновение мягкой, слегка прохладной ладони, ласково погладившей его по щеке.
— А тебе идёт повязка на глазах, брат, — искренне восхитился Цзянь Янь.
—... Вот, значит, какие забавы тебе по душе? — хмыкнул Гу Цзинъюнь. — Твой брат взял это на заметку.
— О чём это ты? — не понял юноша.
— Ни о чём, — невозмутимо открестился тот. — Нам пора в путь.
— Угу! — кивнул Цзянь Янь.
После этого дело пошло куда быстрее и глаже. Гу Цзинъюнь превратился в идеальное средство передвижения: стоит Цзянь Яню велеть сделать пять с половиной шагов влево, и тот отмерит ровно столько, ни миллиметром больше. С закрытыми глазами, без единого звука он слепо подчинялся каждой команде.
Восприятие Гу Цзинъюня было искушённым и невероятно острым. Даже с завязанными глазами, изо всех сил пытаясь отстраниться от внешнего мира и очистить разум, он всё равно подсознательно считывал обстановку. И вины его в том не было — тело мгновенно улавливало малейшие импульсы, а мозг за доли миллисекунды выстраивал полную картину.
К примеру, прямо сейчас.
В ушах свистел лютый ветер, а носок его сапога случайно задел небольшой камень. Осколок с тихим стуком ухнул вниз, сгинув в бездонной, глухой пропасти.
Гу Цзинъюнь чётко сознавал: прямо перед ними — обрыв.
Однако руки Цзянь Яня крепко обнимали его за шею, а возле самого уха прозвучал доверительный шёпот:
— Сделай три шага вперёд.
Гу Цзинъюнь не колебался ни мгновения и уверенно шагнул прямо в пустоту.
Каждый нерв, каждое чувство вопило об инстинкте самосохранения и смертельной бездне под ногами, но он заглушил этот вопль. Он безраздельно отдался на волю Цзянь Яня.
И не прогадал.
Цзянь Янь был прав, и его собственное слепое доверие оправдалось на все сто.
Сделав шаг, Гу Цзинъюнь не полетел вниз, а встал на прозрачную, словно монолитный камень, опору прямо посреди воздуха! Он отмерил ещё два шага.
Окружающий вид мгновенно переменился: только что они стояли на обдуваемой ледяными ветрами вершине среди клубящихся облаков, а в следующее мгновение оказались на тихом склоне с теневой стороны горы Цинъян. Выход из массива находился в считаных метрах.
Цзянь Янь слегка потянул Гу Цзинъюня за руку, продолжая без остановки направлять его. Потеряв зрение, воспринимать указания сторон света стало сложнее, поэтому жестовые подсказки оказывались гораздо точнее.
Следуя каждому движению Цзянь Яня, Гу Цзинъюнь шаг за шагом преодолел оставшийся путь.
Как только они окончательно переступили границы горы Цинъян, их совершенствование мгновенно вернулось к ним. Каждую жилку, каждую косточку заполнила бурлящая духовная энергия. Сила в их даньтянях будто бы возросла в несколько раз по сравнению с тем, что было до входа в массив.
Цзянь Янь спрыгнул со спины Гу Цзинъюня.
Прислушавшись к собственным ощущениям, он удивился:
— Духовная энергия всей горы разделилась надвое и вошла в наши тела... Брат, давай я сниму повязку.
— Награда за прохождение испытания? — Гу Цзинъюнь чуть наклонился, чтобы юноше было удобнее.
— Похоже на то, — отозвался Цзянь Янь.
На самом деле с возвращением духовных сил разрезать эту ленту магией не составило бы и секунды. Но Цзянь Янь молчал, а Гу Цзинъюнь с удовольствием ему подигрывал: то, что А-Янь завязал собственными руками, он должен был и снять сам. Разве для Гу Цзинъюня это не являлось лучшей наградой?
Развязывая узел, Цзянь Янь тихо заметил:
— К счастью, ты не сделал ни шага назад.
Задержись он или отступи хотя бы на полшага, лабиринт снова перестроил бы маршрут, отбросив их к самому началу.
Перед глазами Гу Цзинъюня снова появился свет. Тело заклинателя было настолько крепким, что ему даже не потребовалось времени на адаптацию после тьмы.
— Ты ведь сам сказал идти вперёд, — усмехнулся он. — Разве мог я ослушаться и действовать наугад?
— Не поверю, будто ты не понял, что перед нами обрыв, — покачал головой Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь неопределённо пожал плечами:
— Понял. И что с того?
— Но твоё совершенствование было запечатано! Ты ничем не отличался от смертного. Неужели тебе ни капли не было страшно?
— Когда ты рядом, чего мне бояться?
— Но у меня тоже не было сил! И даже если бы я прибег к магии, ещё неизвестно, выдержала бы метла нас двоих или нет. Всегда оставался риск сорваться!
Гу Цзинъюнь со вздохом качнул головой:
— А-Янь... ты и впрямь Чурбан в душевном перерождении. Ну да ладно, раз ты сам не догадываешься, твоему брату придётся сказать напрямую. Ты помнишь, как однажды я завязал тебе глаза и унёс в долину к морю цветов, чтобы мы сыграли вместе на цитре и флейте?
— Помню, — кивнул Цзянь Янь.
В тот день Гу Цзинъюнь мчал его на мече над бездной, и они рассуждали о том, как поступит каждый, если закрыть ему глаза перед обрывом.
Цзянь Янь отлично помнил ответ спутника:
— Ты тогда ещё добавил: случись нам поменяться ролями, и закрой я тебе глаза — ты без раздумий прыгнешь хоть в самую глубокую пропасть.
— И ведь действительно прыгнул, — добавил Цзянь Янь. — Какой же ты отчаянный, брат.
Да при чём тут смелость?!
Гу Цзинъюнь уже хотел шутливо ущипнуть юношу за щёку, но Цзянь Янь мгновенно закрыл лицо ладонями и уставился на него с предельным подозрением.
Мужчина не сдержал тихого смеха и вместо щёки ласково взъерошил мягкие волосы у него на макушке.
— Вообще-то, в тот день я так и не договорил кое-что.
— Что именно? — полюбопытствовал Цзянь Янь.
— Даже если бы мы ошиблись и рухнули вниз, какой смысл бояться смерти, когда с тобой рядом тот, кого ты любишь?
Гу Цзинъюнь чуть вскинул бровь и с чувственной, неторопливой интонацией проговорил:
— А-Янь, как говорится: «Сгинуть под пионом — и уйти в небытие с усладой».
Время прошло, но эта бесстыдная поговорка всё же сорвалась с его губ.
Цзянь Янь обомлел. Его щёки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, а язык будто прилип к гортани.
— Ты... — забормотал юноша, смущённо отводя взгляд и пытаясь придать голосу строгости. — Что ещё за речи о смерти?! Чтобы больше я подобной глупости не слышал! Мы предназначены для того, чтобы вместе подняться к бессмертию!
Гу Цзинъюнь тут же послушно извинился.
Упрёк Цзянь Яня прозвучал настолько мягко и неуверенно, что в нём не ощущалось ни капли настоящей злости.
Пока они предавались нежностям, сидевший неподалёку Кролик, ожидавший их целую вечность, наконец окончательно потерял терпение.
Они сюда миловаться пришли или испытание проходить?!
— Пи-и-и!! — взвизгнул Кролик и ринулся в атаку. Встав на дыбы, он выбросил мощный двойной пинок задними лапами!
Раздался свист рассекаемого воздуха.
Гу Цзинъюнь и Цзянь Янь мгновенно расступились, настороженно уставившись на нападающего.
Пред ними предстало то самое ушастое создание, водившее их за нос всё это время — воплощение Духа массива.
Зверёк с крайней степенью раздражения махнул розоватым ухом в сторону густой травы. Гу Цзинъюнь подошёл ближе и выудил из зелени два пространственных кольца.
Отозвав духовное зрение, он заглянул внутрь.
Пространство внутри драгоценностей ломилось от сокровищ: одних только духовных камней высшего качества там лежало две целых горы, не говоря уже о редчайших материалах для создания магических формирований.
Гу Цзинъюнь показал кольца Цзянь Яню.
Осмотрев находку, Цзянь Янь обратился к зверю:
— Это тоже награда?
Кролик чинно кивнул.
— Благодарим Старшего! — Цзянь Янь и Гу Цзинъюнь одновременно сложили ладони в уважительном поклоне.
С тех пор как этот массив обрёл собственное сознание, прошли века, так что перед ними без сомнения находился почтенный древний дух.
Кролик развернулся и вприпрыжку направился обратно на гору Цинъян. Его розовые ушки забавно похлопывали по бокам, всем видом показывая довольство.
Глядя на него, Цзянь Янь почувствовал, как сердце тает от умиления.
— Старший! — окликнул он.
Дух замер и вопросительно повернул мордочку.
Цзянь Янь осторожно спросил:
— Младший был бы счастлив заботиться о Старшем. Не пожелаете ли вы отправиться с нами?
Ему безумно захотелось завести такого кролика!
Дома у них уже жили волк, конь и единорог — теперь компанию им мог составить невероятно сильный кролик!
Цзянь Янь смотрел на него с нескрываемой надеждой.
Кролик взглянул на юношу, затем перевёл взор на стоящего подле него Гу Цзинъюня.
Гу Цзинъюнь быстро сориентировался и решил помочь:
— Старший — истинный Дух массива, а А-Янь наделён редчайшим даром в искусстве формирований. Он сумеет обеспечить вас всем необходимым для совершенствования. Если со временем вы найдете место получше, никто не станет вам препятствовать. Мы ни в чём не ограничим вашу свободу.
Разве это не лучше, чем влачить одинокое существование на пустынной горе Цинъян?
Кролик медленно разжал рот и заговорил человеческим голосом. Звук, раздавшийся из пушистой тушки, оказался настолько грубым и басовитым мужицким баритоном, что совершенно не вязался с его очаровательным внешним видом:
— У нас с вами нет кармической связи.
— Но почему? — с досадой спросил Цзянь Янь.
— Я следую Пути Безстрастия, — отрезанным тоном буркнул Кролик, — и терпеть не могу сладкие парочки.
Цзянь Янь: «...»
Гу Цзинъюнь: «...»
Фыркнув, Кролик с гордым видом прибавил ходу и исчез в чаще, даже не обернувшись.
Прочь отсюда, несносные влюблённые дураки!