Секта Меча, Дворец Лазурных Небес.
Цзянь Янь бережно опустил на стол увесистый свёрток и аккуратно развязал бечёвку. Взглянул внутрь и едва не ахнул: надо же, сколько всего!
В одном ларце лежало нечто, тщательно запеленгованное промасленной бумагой, во втором — аккуратная шкатулка со сладостями. Третий свёрток, чёткий и прямоугольный, походил на книгу, обёрнутую в несколько слоёв плотной бумаги. Упаковано на совесть — с ходу и не догадаешься, что внутри.
Гу Цзинъюнь с улыбкой вскинул бровь:
— Подарки от тётушки. Ну же, открывай, поглядим.
Цзянь Янь радостно кивнул. Да и кто бы не обрадовался подаркам? Предвкушая приятный сюрприз, он первым делом распахнул крышку первого короба.
Как и следовало ожидать, внутри обнаружилась знаменитая жареная утка из трактира Пьяного Бессмертного — на деревянном краешке шкатулки даже красовалась фирменная резная эмблема. Цзянь Янь принюхался:
— Пахнет изумительно! И ещё тёплая... Стылая-то совсем не та.
— Угу, — согласился Гу Цзинъюнь. — Сейчас всё распакуешь, и поделим.
Отставив птицу в сторону, Цзянь Янь снял крышку со второй шкатулки. Внутри оказались аккуратные перегородки, наполненные ароматизированными тыквенными и арбузными семечками на любой вкус.
Гу Цзинъюнь озадаченно выгнул бровь:
— Семечки?..
Цзянь Янь на миг задумался и весело хмыкнул:
— Тётушка наверняка помнит, что я из Секты Согласия и Радости. А у нас лузгать семечки — святая традиция.
В их обители не уметь щёлкать семечки равнялось неумению флиртовать — с таким провалом среди адептов делать было нечего.
— Раньше-то я только семечки щёлкать и умел, — с искренней гордостью и лёгкой ноткой ностальгии проговорил Цзянь Янь. — Зато теперь всё иначе!
Теперь-то у него появился избранник! Он не просто щёлкает семечки, у него настоящие любовные отношения! Больше можно не переживать о выпускных испытаниях.
Вспомнив главное условие выпуска — парное совершенствование, — Цзянь Янь во всех деталях ощутил воспоминания о той ночи. Тело мгновенно отозвалось сладостной нёмой, а пальцы, перебиравшие семечки, на мгновение замерли.
Гу Цзинъюнь потянулся за третьим свёртком, но, взглянув на юношу, осёкся:
— А-Янь, о чём ты задумался? Отчего вдруг так вспыхнул?
Цзянь Янь едва не подпрыгнул:
— В-вовсе нет! Ни о чём таком я не думал!
Он изо всех сил хлопнул себя ладонями по щекам, но не успел опустить руки, как мужские пальцы перехватили его запястья.
— Сам себя бить удумал? Не больно? — вздохнул Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь качнул головой и высвободил руки. Желая поскорее сменить тему, он спешно указал на свёрток:
— Давай лучше поглядим, что в третьей!
Гу Цзинъюнь прищурился и медленно окинул юношу озорным взглядом, отчего Цзянь Янь окончательно смутился:
— Чего ты так на меня смотришь?
— Да вот любуюсь, — усмехнулся Гу Цзинъюнь. — Больно уж ты милый.
Цзянь Янь поспешно уткнулся носом в свёрток, стараясь скрыть смущение, и пробубнил:
— Звучит так, будто ты эту фразу сотню раз тренировал.
— А я и впрямь прокручивал её в голове без счёта, — с мягкой улыбкой признался Гу Цзинъюнь. — Ждал лишь удобного случая, чтобы признаться вслух.
«Разве это не прямое признание в том, что я нравлюсь ему уже давным-давно?» — промелькнуло в голове юноши.
Цзянь Янь тихонько потянул:
— О... — И едва слышно добавил: — Ты тоже... милый.
Гу Цзинъюнь не удержался и запечатлел на его щеке поцелуй. Цзянь Янь залился краской до самых ушей, но уворачиваться не стал.
Ах, так вот каков вкус настоящей любви? Кажется, это безумно сладко... Неудивительно, что старшие братья так рьяно стремились найти себе пару. Цзянь Янь чувствовал, как перед ним открывается новая истина.
Они принялись снимать слой за слоем с последнего подарка, исполненные недоумения. Что за книгу решила преподнести тётушка? Завернула так тщательно, точно репчатый лук — одни одёжки поверх других.
Сняв финальный лист бумаги, Цзянь Янь обнаружил стопку из трёх фолиантов. Лаконичный переплёт украшало крупное, броское название:
«Несказанные истории обо мне и бессмертном почтенном»
А чуть ниже мелким шрифтом выведено рекламное примечание: * «Один из главных бестселлеров Западных земель! Гарантируем: никакого высокого слога и древних канонов — написано просто, живо и понятно абсолютно каждому!»*
Цзянь Янь потерял дар речи.
Гу Цзинъюнь тоже хранил гробовое молчание.
— Надо же, главный бестселлер Западных земель... — задумчиво протянул Цзянь Янь. — Интересно, читал ли это Наставник?
Гу Цзинъюнь почувствовал, как к горлу подступает недоброе предчувствие. В голове мелькнула совершенно дикая догадка... Хотя нет, быть такого не может. Куэй Чжиянь всегда отличалась благоразумием и не проявляла ни малейшего интереса к подобным утехам. Не могла же она... правда?
А Цзянь Янь тем временем уже наугад распахнул книгу:
— Давай посмотрим, про что тут пишут.
Юноша держал книгу перед собой и отрывисто зачитал вслух:
«Четыре конечности Бессмертного почтенного Байхэ были намертво прикованы цепями к ложу. Пытаясь скрыть дрожь в голосе, он гневно воскликнул: „Негодный ученик! Как ты смеешь?!“»
«Обитель пронизывали десятки сокрушительных барьеров, отрезая любой путь к спасению: на этот зов не откликнулись бы ни небеса, ни земля».
«Лун Аотян горько ухмыльнулся: „Наставник, вы сами меня вынудили...“»
Цзянь Янь возмущённо нахмурился:
— Какой отвратительный ученик! Не проявляет ни малейшего почтения и собирается навредить собственному учителю! Впрочем, судя по его словам, Наставник сам поступил с ним несправедливо...
— А-Янь... — попытался вмешаться Гу Цзинъюнь. — Может, не стоит это читать?
— Нет! — с предельно серьёзным видом возразил Цзянь Янь. — Я обязался выяснить, что между ними произошло!
Гу Цзинъюнь мысленно вздохнул: * «Смотри, как бы жалеть не пришлось...»*
Цзянь Янь продолжил чтение:
«Лун Аотян надвинулся сверху и лёгким движением пальцев сдёрнул одеяния. Раздался треск разрываемой ткани, и белоснежные шелка Бессмертного почтенного Байхэ превратились в лохмотья, обнажая восхитительный, сокрытый доселе стан...»
«Лицо Бессмертного вспыхнуло алой зарёй, дыхание сбилось, и стоило Лун Аотяну мимоходом коснуться его кожи, как из уст скованного вырвался невольный стон...»
Цзянь Янь запнулся. Что-то тут явно было не так.
Гу Цзинъюнь закрыл лицо рукой. Надо же, настоящая порнографическая писанина!
«„Отступник! Что ты мне подсыпал?!“ — с невыразимой отповедью и унижением взопил Бессмертный почтенный Байхэ».
«„Ха-ха!“ — хохотнул Лун Аотян. — „Разумеется, заветную Пилюлю Согласия и Радости, лучший снадобный изыск нашей Секты! Стоит проглотить одну — и самый хладнокровный мужчина сгорит от страсти! Заказывайте прямо сейчас у Преподобного Чжао: не за девятьсот девяносто восемь духовных камней, а всего за девяносто восемь!“»
Цзянь Янь окончательно выпал в осадок. Это что, спонсированное его младшим дядей-наставником чтиво?! Они ещё и рекламу внутрь запихнули?!
Гу Цзинъюнь потерял дар речи.
«Пока Бессмертный гневным взором сжигал дерзкого юношу, Лун Аотян состроил скорбную мину: „Наставник, не смотрите на меня так! Вы сами не пожелали принять мою любовь!“ С этими словами он оторвал длинную полосу ткани и завязал учителю глаза».
«— Потерпите, Наставник, — понизив голос до шёпота, промурлыкал Лун Аотян. — С повязкой на глазах куда интереснее!
— Замолчи! — так же тихо отозвался Бессмертный господин Байхэ. — Не отвлекай, а то я вывалюсь из образа!»
Цзянь Янь оцепенел. Количеству абсурда в этой строчке не было предела.
«Бессмертный почтенный Байхэ вновь возвысил голос, наигранно возмущаясь: „Но мы же учитель и ученик... А-а-ах!“ — раздался сорвавшийся на выдох, звенящий стон».
«Оказалось, Лун Аотян склонился ниже и приник губами к самому сокровенному месту Бессмертного!»
«Сопротивление Бессмертного почтенного Байхэ на глазах сменилось томной нежностью и сладостным поддаванием...»
Цзянь Янь с оглушительным треском хлопнул книжкой. У него даже духу не хватало повернуть голову и взглянуть на Гу Цзинъюня.
Но толстокожести Гу Цзинъюня можно было только позавидовать: он за мгновение вернул себе невозмутимый вид и с наглой ухмылкой процитировал книжонку:
— О, молодой бессмертный господин Цзянь... Мы же с тобой почти братья!
Цзянь Янь промолчал, сгорая от стыда.
Гу Цзинъюнь обвил ладонью талию юноши и решительно притянул его к себе на колени:
— С повязкой на глазах выходит куда пикантнее... Не желает ли бессмертный господин опробовать? — прошептал он прямо в ухо с бархатной озорной смешинкой. — Я ведь тоже могу ублажить тебя подобным образом...
Пылающий от смущения Цзянь Янь изо всех сил упёрся руками в мужскую грудь и выскользнул из объятий.
Гу Цзинъюнь не спеша перевернул оставшиеся на столе книжки, смакуя названия:
— «Несказанные истории обо мне и бессмертном почтенном», «Продолжение несказанных историй», «Семьдесят два стиля эротических рисунков»... — Он подмигнул: — Последний фолиант крайне хорош. Не хочет ли бессмертный господин изучить каждую позу вместе со мной?
— Ни малейшего интереса! — отрезал Цзянь Янь без колебаний.
И тут его озарило. Юноша ткнул пальцем в остывающую птицу:
— Я вообще-то проголодался! Самое время утку съесть!
Он точно знал: Гу Цзинъюнь души в нём не чает и ни за что не станет сокрушать его капризами. Настоящий голод или нет — неважно, главное — мгновенно съехать с темы.
Так и вышло. Гу Цзинъюнь цокнул языком и удерживать юношу не стал. Однако отступать окончательно не собирался.
Под опешившим взглядом Цзянь Яня он невозмутимо спрятал «Семьдесят два стиля» за пазуху, после чего с самым серьёзным видом открыл «Несказанные истории» на развороте с рекламой и погрузился в чтение. Выражение его лица оставалось настолько глубокомысленным, точно перед ним лежало не бульварное чтиво, а древнейший трактат по высшей магии.
— Прекрати это читать... — невпопад попросил Цзянь Янь, сидя как на иголках.
— Ни в коем случае, — подмигнул Гу Цзинъюнь. — Мне нужно досконально овладеть материалом.
— Да чему тут учиться?! — воскликнул юноша, искренне не понимая.
— Приёмам, конечно, — с ухмылкой откликнулся мужчина.
Цзянь Янь онемел. Гу Цзинъюнь казался ему настоящим извращенцем! Сидеть рядом с этим человеком стало слишком опасно — от напряжения даже жареная утка потеряла прежний волшебный аромат. Оторвав две сочные ножки, Цзянь Янь дал дёру во двор, не оборачиваясь.
Гу Цзинъюнь едва не поперхнулся от смеха и со спокойной душой убрал фривольный фолиант в Кольцо Сумеру.
* * *
Цзянь Янь усердно расправлялся с утиной ножкой прямо во дворе, когда перед ним из воздуха сотканный возник Страж Небесного Волка. Воин доложил: двое учеников Секты Согласия и Радости, прибывших на состязания, с ног сбились в поисках своего старшего брата.
О своём прибытии в Секту Меча Цзянь Янь известил Преподобного Хэхуаня сразу же. Однако за круговоротом недавних событий совсем запамятовал о двух младших соратниках.
— Моя вина, совсем из головы вылетело! — поспешно проговорил он. — Где они? Я сейчас же приду.
— На Пике Лотоса, — отозвался страж.
Цзянь Янь стремительно поднялся.
* * *
Пик Лотоса.
Сделав круг по окрестностям, Пань Юньху и Цао Фу встретились на площади в самом центре вершины.
— Видел его?
— Нигде нет.
— Но Наставник Хэхуань чётко сказал, что старший брат Цзянь прибыл... — с досадой почесал затылок Пань Юньху. — Может, его поселили на другом пике?
— С чего бы? — возразил Цао Фу. — Для именитых гостей Секта Меча отвела именно Пик Лотоса. Наверняка он просто отошёл по делам, вот мы и разминулись.
— И то верно...
И тут из глубины площади донёсся знакомый чистый голос:
— Брат Пань! Брат Цао!
Оба одновременно повернули головы.
— Это старший брат Цзянь Янь! — просиял Пань Юньху.
В эти дни Секта Меча гудела, как улей: на Пике Лотоса без конца снували ученики самых разных кланов. На площади кучковались стайки адептов, увлечённых светскими беседами. Услышав оклик, многие невольно обернулись.
И в тот же миг в глазах присутствующих вспыхнуло искреннее восхищение.
К ним стремительно приближался юноша в серебристо-белых шелках. Его волосы были подколоты простой белой нефритовой шпилькой, но несколько прядей выбились у висков, трепеща на летучем ветру. Кожа его ослепляла белизною, черты лица казались выточенными из драгоценного нефрита, а весь облик дышал безупречной, ледяной чистотой. Казалось, перед ними не смертный человек, а сошедший с небес Бессмертный.
С лёгкостью птахи совершив прыжок, он замер перед соратниками и виновато проговорил:
— Простите меня, заставил вас поволноваться.
Пань Юньху и Цао Фу торопливо замахали руками, лишь бы скрыть смущение:
— Да что вы, брат Цзянь!
— Главное, что вы с нами!
Цзянь Янь ещё раз сослался на дела, уверяя, что вовсе не хотел пренебрегать ими. Ученики, само собой, зла не таили. Более того — они даже поднять взор на Цзянь Яня опасались, заговорив тихими, почтительными голосами, точно боясь испугать горное божество.
«Как же старший брат сумел стать ещё прекраснее за время отлучки?» — промелькнуло в их умах.
— Брат Цзянь, а где вы остановились? — со вниманием спросил Пань Юньху. — В усадьбе, выделенной нашей Секте, есть ещё пара свободных комнат.
— Благодарю, но не стоит, — на автомате ответил Цзянь Янь. — Я живу во Дворце Лазурных Небес.
Дворец Лазурных Небес?..
Пань Юньху и Цао Фу прибыли недавно и пока не изучили географию Секты Меча досконально. Им показалось, что это самый обычный павильон на одном из дальних пиков.
Пань Юньху уже открыл рот, чтобы расспросить подробнее, но Цао Фу незаметно дёрнул его за рукав.
Цзянь Янь вручил им пару талисманов передачи звука и заботливо добавил, что в случае любой беды они могут обратиться к любому Стражу Небесного Волка. Ученики не совсем поняли, при чём тут личная гвардия, но вежливо поблагодарили.
Обменявшись ещё парой фраз, Цзянь Янь вспомнил об экстренном изучении некромантии и поспешил откланяться.
Прекрасный юноша исчез так же молниеносно, как и появился, заставив десятки зевак лишь досадно вздыхать.
— Зачем ты дёрнул меня? — уставился на товарища Пань Юньху. — Почему было не предложить ему перебраться к нам? У других сект с собой старейшины-наставники, а нас всего трое!
А причина, по которой старшие не поехали, была проста до смешного: лень, страх столкнуться со старыми любовниками или угодить в очередной скандал. Всё равно Секте Согласия и Радости суждено было занять последнее место. А присутствие старейшин только мешало бы юнцам приманивать ухажёров.
— Мы же из одного клана, — продолжал Пань Юньху. — Держаться вместе куда надёжнее!
Цао Фу закатил глаза:
— Ты вообще помнишь, зачем мы сюда приехали?
— На смотрины.
— Вот именно! — развёл руками Цао Фу. — Мы тут не драться собрались! Вдруг суженый нашего брата Цзяня обитает именно в том Дворце Лазурных Небес? Не смей мешать его личному счастью!
Пань Юньху просиял:
— А ведь твоя правда!
* * *
На следующий день.
В Секту Меча прибывало всё больше делегаций, и начало Великого состязания сект близилось с каждой минутой. Главы орденов, получившие приглашения, мчались день и ночь — кто-то уже спешился у ворот, кто-то находился в пути, но к открытию явились бы абсолютно все.
Едва солнце показалось над горизонтом, Цзянь Янь вернулся с утренней тренировки с мечом. Освежившись после упражнений, он остался во Дворце Лазурных Небес ждать Бо Циня.
Спустя полчаса Владыка долины Бо прибыл на место. Они обменялись рецептами: Цзянь Янь передал способ снятия проклятия, а Бо Цинь — состав для выведения яда.
— Владыка долины, пройдём в тайную комнатку, — предложил Цзянь Янь. — С помощью некромантии — магии демонического клана — я могу призвать марионеток для проведения опытов.
Это заявление изрядно всколыхнуло присутствующих:
— Ты владеешь демоническими чарами?! — опешил Бо Цинь.
— На днях освоил, — невозмутимо откликнулся Цзянь Янь.
Бо Цинь с невольным пытливым подозрением окинул юношу взглядом.
Заметив это, Гу Цзинъюнь отрезал:
— А-Янь не принадлежит к расе демонов, и Демонического Семени у него нет. Он просто одарён сверх меры и схватывает всё на лету.
Бо Цинь повидал на своём веку немало. Его доверие к молодому главе и Цзянь Яню превышало любые подозрения.
— Хорошо, идём в тайную комнату, — кивнул он. — Интхун, ты с нами.
— Слушаюсь, Наставник, — отозвалась Цзян Интхун.
Троица пробыла в запертой комнате целые сутки. Гу Цзинъюнь сперва прислуживал им: подавал бумагу, растирал тушь, подливал чай — словно верный подмастерье. Но вскоре Бо Цинь ворчливо заявил:
— Ты хоть что-то смыслишь в фармацевтике? Чего тут штаны протирать, мне Интхун за глаза хватит!
И молодой глава оказался выставлен за дверь. Цзянь Янь, с головой ушедший в изучение трав, успел бросить на него лишь короткий, успокаивающий взгляд. Гу Цзинъюнь вздохнул и покорно отступил.
— Молодой господин, не изволите переживать, — улыбнулась Цзян Интхун на прощание. — Все приготовления завершены, осталась лишь финальная проверка.
С этими словами тяжёлая дверь перед его носом захлопнулась.
Во дворе собралась целая толпа, сгоравшая от нетерпения. Гу Цзинъюнь молча примкнул к ожидающим. Время тянулось долго: от алых рассветных лучей до багрового заката. Наконец тяжёлая задвижка щелкнула, и дверь отворилась.
Присутствующие мигом вскочили с мест.
— Как всё прошло? — шагнул вперёд Гу Цзинъюнь.
Однако лица вышедших оставляли желать лучшего. Сердца собравшихся ушли в пятки.
Гу Цзинъюнь мрачно спросил:
— Не получилось? Возникли сложности?
— Мой состав и эликсир Владыки Бо по отдельности безупречно нейтрализуют и проклятие, и яд, — с досадой объяснил Цзянь Янь. — Однако при совместном приёме они вступают в реакцию и образуют совершенно новый токсин. Мне знаком его состав, но по всем законам его там быть не должно!
— Лекарственные компоненты непредсказуемо реагируют друг с другом, в этом нет ничего удивительного, — качнул головой Бо Цинь. — Суть в том, что эта отрава мгновенно поразит даньтянь обеих жертв, уничтожив их духовные силы и разрушив тело.
— Счастье ещё, что мы не поспешили распечатать хрустальный гроб, — с чувством вины пробормотал Цзянь Янь. — Иначе, едва избавившись от старого мора, они тут же получили бы новый.
— Это смертельно? — подал голос Лин Ханьчжан.
— Если дело только в потере сил, даже превратись они в обычных смертных, мы расшибёмся в доску, но отыщем редчайшие сокровища, чтобы воссоздать их даньтянь! — твёрдо отрезал Лин Дай.
— Увы, потеря духовного уровня — это ещё наименьшее из зол, — покачал головой Бо Цинь.
— Неужели нет способа вывести этот яд? — охрипшим голосом спросила Куэй Чжиянь.
— Способ есть, — кивнул Цзянь Янь.
В глазах присутствующих вновь вспыхнула надежда.
— Существует особое растение — Цветок Феникса, произрастающее в моих родных краях. Оно способно полностью нейтрализовать данную реакцию. Оно обладает мягкими свойствами и совершенно не вступает в конфликт с другими компонентами.
— А у тебя есть с собой этот Цветок Феникса?! — с надеждой воскликнула Куэй Чжиянь.
Цзянь Янь встретился взглядом с Гу Цзинъюнем и печально качнул головой:
— У меня нет с собой даже его семян...
Сердце Гу Цзинъюня камнем ухнуло в бездну.
Остальные всё ещё тешили себя надеждами, полагая, будто родной край Цзянь Яня — это Западные земли. Они ведь не ведали, что юноша прибыл из иного мира, а значит, и Цветок Феникса остался недосягаем.
Цзянь Янь не был сокровищницей на ножках. Им и так сказочно повезло раздобыть ветвь Материнского Древа Эльфов для взращивания Травы Поиска Душ.
Впрочем... ведь из другого мира явился не только Цзянь Янь.
— Возможно, это растение есть у расы демонов, — хмуро выговорил Гу Цзинъюнь. Пусть шанс составлял один на миллион, бросать поиски он не намеревался.
— Я тоже так подумал, нельзя сдаваться без боя, — поддержал его Цзянь Янь.
Он достал листок, вырванный из магического фолианта, где красовался подробный рисунок растения:
— Вот так выглядит Цветок Феникса.
Куэй Чжиянь и другие озадаченно переглянулись — откуда у демонов ростки с родины юноши? Но в суматохе расспрашивать не стали и разом уставились на рисунок.
Гу Цзинъюнь уже собирался отправить Стражей Небесного Волка прочёсывать весь континент, Лин Дай вознамерился поднимать на ноги всю Секту Меча и обходить старых соратников, а Куэй Чжиянь готовила приказы для Дворца Пурпурных Облаков...
Но Лин Ханьчжан, взглянувший на картинку первым, вдруг застыл:
— Постойте... Это же?..
Гу Цзинъюнь резко вскинул взор:
— Ты видел его?
Куэй Чжиянь тоже нахмурилась:
— Надо же... Какое-то знакомое соцветие.
Лин Дай с размаху хлопнул себя по бёдрам:
— Тьфу ты! Да это же обычный сорняк с нашего заднего двора!
Цзянь Янь и Бо Цинь вытаращили глаза.
— Но я же бывал на заднем склоне и не видел ничего подобного! — в изумлении воскликнул Цзянь Янь.
— И я ходила туда с... с ним, — быстро добавила Цзянь Интхун. — И не замечала таких бутонов.
— Сейчас всё прояснится, — с весьма смешанными чувствами произнёс Гу Цзинъюнь и кивнул Лин Ханьчжану.
— Я мигом! — тот вскочил на меч и устремился в сторону заднего склона.
Спустя пару минут Лин Ханьчжан умчался назад, вихрем ворвавшись во двор. В руках он держал целую охапку выкорчеванных с корнем стеблей с комочками земли. Растение напоминало скромную дикую ромашку — мелкое, неброское, немудрено, что его принимали за бросовую траву.
— Оно? — выпалил Лин Ханьчжан.
Цзянь Янь вспыхнул от восторга и закивал:
— Оно! Именно оно!
Вокруг раздался дружный вздох облегчения. Кто бы мог подумать, что кажущееся неразрешимым препятствие устранится само собой! Гу Цзинъюнь чувствовал, как с плеч спала тяжелейшая гора.
— Это не сорняк, — тихим голосом пояснил Гу Цзинъюнь. — Менее полувека назад мои родители привезли эти семена из дальних странствий.
Как оказалось, Гу Чэн и Куэй Чжиюнь набрели на диковинные семена во время очередного путешествия. Госпожа Куэй любила цветы, а потому высадила находку возле духовного источника на заднем склоне. Она день за днём ухаживала за нежными ростками, медитировала и играла на цитре неподалёку.
Первое время Цветок Феникса выглядел заморенным и вот-вот готовым завянуть, но женщина не сдалась. Её забота возымела силу, и однажды бутоны пышно распустились.
Кто же знал, что неприхотливое растение разрастётся с такой невероятной скоростью, превратив весь склон в сплошной ковёр из неприметных «ромашек»!
Госпожа Куэй разводила множество ярких пышных бутонов, на фоне которых Цветы Феникса терялись, оставаясь незамеченными. К тому же заросли разрастались настолько буйно, что частенько перелезали через ограду прямо на аптекарские грядки старейшины Лин Дая.
Лин Дай был свято убеждён, что это банальные сорняки, и регулярно заставлял Лин Ханьчжана выпалывать их под корень.
Когда с главой Гу и его супругой случилась беда, обитатели Секты, испытывая глубокую скорбь, стали бережно ухаживать за цветником госпожи Куэй, сохраняя его в первозданном виде.
Лин Дай тогда чуть было не снёс все неброские бутоны подчистую, но вовремя опомнился: цветник принадлежит памяти Куэй Чжиюнь, пусть остаётся как есть. Так Цветы Феникса и уцелели.
Слушая эту историю, Цзянь Янь не переставал диву даваться:
— Цветок Феникса невероятно капризен! Даже в моих родных краях приживается едва ли один куст из десяти... Кто бы мог подумать!
Кто бы мог вообразить, что попав в чужой мир, привередливое растение не просто выживет, а разрастётся в целый океан! И всё благодаря тому, что Куэй Чжиюнь посадила его у духовного источника, питая магией и окружая ежедневной заботой.
Выброси она тогда неопознанные семена — и сегодня у них не осталось бы ни единого шанса на спасение!
Присутствующие снова вздохнули с благоговением.
— Вот она, цепь причин и следствий. За благое деяние воздаётся возмездие добром, — со смешанными чувствами промолвил Лин Дай.
— Раз у нас есть необходимое снадобье, я немедленно приступлю к варке! — воодушевлённо отозвался Цзянь Янь. — Разотрём лепестки, добавим в состав и поварим пару часов!
Бо Цинь и Цзянь Интхун тут же подскочили к нему, помогая отделять и растирать свежие лепестки. Цзянь Янь без промедления водрузил котёл на огонь.
Таиться он не стал, взявшись за работу прямо на открытом месте, где обычно варил волшебные зелья. Собравшиеся время от времени подходили ближе, бросали взгляды на процесс и нерешительно замирали.
А дело было в том, что манера приготовления у Цзянь Яня коренным образом отличалась от восточной алхимии. Недаром он говорил «варить зелье», а не «выплавлять пилюлю»! Впрочем, Бо Цинь и Цзянь Интхун реагировали абсолютно спокойно.
— В Долине Свежего Ветра мы частенько так делаем, — пояснил Бо Цинь недоумевающим зрителям. — Будто вы никогда не видели, как лекари варят отвары из трав. Чего удивляться-то?
— Но у вас отвар просто бурый! — возразил Лин Ханьчжан. — А у Цзянь Яня он сначала потемнел, потом посинел, следом стал фиолетовым, а теперь вовсе позеленел!
Где это видано, чтобы целебное снадобье переливалось всеми цветами поганки?!
Цзянь Янь невольно продолжал помешивать содержимое котла волшебной палочкой:
— Это нормальный процесс. Сейчас варево ещё ядовито, но как следует закипит — и яд уйдёт.
Лин Ханьчжан отшатнулся в ужасе:
«Он точно кидал туда цветы, а не ядовитые грибы?!»
Опасаясь, что ропот заставит Цзянь Яня сбиться, Гу Цзинъюнь выпроводил всех собравшихся прочь. Особенно Лин Ханьчжана, дабы тот не шумел под ухом.
Спустя два часа Цзянь Янь бережно снял котёл с огня:
— Готово!
Любопытство пересилило, и народ снова обступил котёл. Внутри булькала густая ядовито-зелёная жижа, источая зловещие пузыри.
Все обомлели:
«Это точно лекарство?.. Выглядит дико...»
Цзянь Янь с убеждённостью заявил:
— Да вы не бойтесь! На вид оно страшное, но стоит смешать его с эликсиром Владыки Бо — и получится исцеляющее снадобье!
Присутствующие промолчали, переглянувшись.
Что же... Оставалось лишь надеяться на лучшее и уповать на чудо.