* * *
Снежный город
На самом севере Снежного города возвышался исполинский пик. Его вершину покрывал вечный ледник, не таявший мириады лет.
Это была Священная гора снежного края — Манспам. Лишь раз в году, во время торжественного обряда, демоны восходили на её вершину, чтобы вознести молитвы Покровителю снегов о благоприятной погоде и процветании рода.
У подножия Манспама, ближе к середине склона, раскинулся величественный Дворец Лайк. На первый взгляд он казался строго пропорциональным и отчасти даже аскетичным. Но при близком рассмотрении открывалось изысканное убранство: каждый камень был покрыт искусно вырезанным орнаментом, присущим лишь расе снежных демонов, что придавало чертогам особый заморский колорит.
Личный стражник Короля снежных демонов, выслушав донесение городского часового о прибытии молодого господина Секты Меча, не стал терять ни минуты. Спешно вернувшись во дворец, он пал на одно колено перед владыкой и без утаек пересказал услышанное.
— Понял. Свободен, — отозвался с трона раскатистый бас. Голос, подобно раскату грома, пронёсся по просторной зале.
Стражник поднялся, чётким движением ударил кулаком в грудь в воинском приветствии и бесшумно удалился.
Владыка демонов поднялся и направился в покои заднего дворца. Чертоги Лайка отличались поистине исполинскими размерами. Проходя по бесконечной веренице галерей, он встречал придворных; те торопливо отступали к стенам и замирали в глубоком почтенном поклоне.
Миновав очередной пролёт, он остановился перед строгими изысканными дверями. Двое гвардейцев при его приближении склонили головы:
— Ваше величество.
Король лишь кивнул и толкнул резные створки.
— Кто там? — донёсся изнутри мужской голос.
— Это я, отец, — отозвался Сюэ Лань.
— О, Эргоу! Заходи, заходи!
Не успел мужчина договорить, как раздался звонкий подзатыльник и обиженный возглас:
— Ай! Жена, ты за что меня бьёшь?!
— Опять ты за своё! Сколько раз повторяю: не смей звать сына «Эргоу»! До чего дурацкое прозвище! — раздался строгий женский голос.
Сюэ Лань чуть не взвыл на месте. Заметив боковым зрением, как у обоих стражников у дверей отчаянно дёргаются лица в попытке сдержать хохот, он молниеносно захлопнул створки.
Громкий стук эхом отдался в коридоре. Сюэ Лань с пылающим от гнева лицом влетел во внутренние покои.
— Отец!! — с непередаваемой болью выкрикнул он. — Ты можешь хоть раз назвать меня по имени?!
В зале восседали мужчина и женщина.
Мужчина был огромен и кряжист, с грубоватыми чертами лица — из тех косарей, что в мире смертных способны с одного удара уложить быка. Сидевшая подле него спутница выглядела гораздо изящнее: высокая, статная, неописуемой красоты. Лишь во взгляде миндалевидных глаз проскальзывала властная суровость. Глядя на неё, невозможно было поверить, что ей перевалило за тысячу лет — казалось, перед глазами юная девица лет двадцати.
Сюэ Телун потирал ушибленный затылок и насупленно ворчал:
— Меня вон зовут Телун, а ты в молодости только и твердила: «Дагоу, Дагоу»! Кобель он и есть кобель! Так почему мой сын не может быть Эргоу?!
Сюэ Цин предпочла проигнорировать мужа и ласково махнула рукой:
— Лань-эр, сынок, присаживайся.
Сюэ Лань молча опустился на кресло подле матери. Заметив, как отец расплывается в елейной ухмылке и подсаживается ближе, он лишь ледяным взглядом смерил родителя.
— Что, сынок, обиделся? — весело поинтересовался Телун.
— Да как я смею? — ядовито процедил Сюэ Лань. — Подумаешь, сотенку-другую лет так кличут! Подумаешь, подчинённые услышали и моё достоинство правителя втаптывается в грязь! Вы же мой отец. Что мне ещё остается, кроме как простить вас? Правда ведь, Дагоу?
Обида и желчь в этом тоне были столь густыми, что хоть ложкой ешь. Сюэ Телун хоть и славился простодушием, дураком вовсе не был. Он лишь покровительственно вскинул бровь и с довольной физиономией отчеканил:
— Вот и молодец, Эргоу.
Сюэ Лань застыл с открытым ртом.
«Господи, да заберите кто-нибудь этого старого пса! Сделайте одолжение!»
Сюэ Цин со вздохом приложила ладонь ко лбу — на эту парочку невозможно было смотреть без боли.
— Хватит паясничать, давайте о деле, — строго оборвала она мужа и сына.
Оба мгновенно притихли. Телун выпрямился, приняв более чинный вид.
— Лань-эр, ты прибежал так спешно. Что-то стряслось? — спросила мать.
— Стража у ворот доложила: Гу Цзинъюнь вошёл в город! — Сюэ Лань сжал зубы. — Я уже приказал разослать его портреты по всем лавкам. Теперь для него цены на всё завысят в сто раз! Даже уличные торговцы не продадут ему и сухой корочки без сотенной наценки!
Сюэ Цин онемела от такой «мести».
— Молодец, сынок! Так его! — гаркнул Телун.
Мать лишь тяжело вздохнула:
— Вы оба... Впрочем, делайте что хотите. Моё дело стороной.
Сюэ Телун насупился, его голос стал суровее:
— Этот сопляк тяжело ранил моего сына. Я не пошёл набивать ему морду лишь из уважения к Секте Меча. Да и если бы не память о...
Он запнулся, не назвав имени, но все трое прекрасно понимали, о ком идёт речь.
Тысячу лет назад вознёсшийся Бессмертный меча был близким другом их семьи и сватом. Можно сказать, Сюэ Лань появился на свет лишь благодаря вмешательству Цзянь Цинсуя. Не будь его помощи, Телун — пусть и обладавший титулом первого воина — вряд ли смог бы завоевать сердце первой красавицы снежного края.
Сюэ Цин молча покачала головой. А вот Телун уставился на сына с нескрываемой досадой:
— Мы, демоны, конечно, всегда стоим за своих горой. Но ты-то чего такой тщедушный?! Будучи на стадии Воплощения божества, продуть какому-то щенку со стадии Первозданного младенца!
— Да он прямо посреди боя пробил прорыв до Воплощения божества! — выкрикнул Сюэ Лань.
— Тем более позор! — отрезал отец. — Момент прорыва — самое уязвимое время для культиватора! Ты должен был прикончить его на месте, а вместо этого дал ему завершить прорыв!
— Эх, да если честно... Пойди я сам сводить с ним счёты, со смеху бы умер весь мир. Двое юнцов не поделили сокровище и сцепились, а тут явится старик заступаться? Подумают ещё, будто мы проигрывать не умеем, — вздохнул Телун.
— Я едва живой остался! — защищался Сюэ Лань.
— Так и Гу Цзинъюнь уползал оттуда полумёртвым, — хмыкнул Телун. — Тебя-то стража подобрала через полчаса — благо до дома рукой подать. А он явился тайком, встречать его было кому, и этот парень на одном честном слове полз обратно через все земли со своими дырами в боку.
Сюэ Лань поперхнулся и не нашёл, что возразить.
Телун махнул рукой:
— Поживись на наценках, спусти пар. Обирай его до нитки — у парня денег куры не клюют. Главное — никаких подлых козней за спиной, понял?
Сюэ Лань лишь недовольно буркнул в ответ.
Сюэ Цин прищурилась и напевно протянула:
— Эргоу-эр, ты слышал, что сказал отец?
— Слышал я, слышал... — Сюэ Лань был на грани отчаяния. — Мама, ну хотя бы ты не зови меня так!
Впрочем, матерям для того и даются сыновья, чтобы было над кем подшучивать. Сюэ Цин, потешаясь, подразнила его ещё немного и остановилась лишь тогда, когда сын окончательно насупился.
В покоях ненадолго воцарилась тишина. Сюэ Лань забился в угол, погрузившись в печаль и полностью утратив величественную осанку правителя снежных демонов.
Сюэ Цин сделала глоток чая и заметила, как нахмурился её муж.
— О чём задумался? О той обители, что оставил Цинсуй?
— Угу, — тяжело вздохнул Телун.
Сюэ Лань тут же навострил уши и повернул голову.
Внезапное появление на территории снежного края тайного пещерного дворца, принадлежавшего культиватору на пике стадии Преодоления Невзгод, потрясло весь регион. Когда обитель явилась миру, во мгле на протяжении нескольких дней стоял исполинский призрачный меч, упиравшийся в самые небеса — его видели из любой точки снежных земель.
Было очевидно, что утаить такое невозможно. Наследие великого мастера привлекало слишком многих, и вскоре в эти края хлынут бесконечные потоки чужеземных культиваторов.
Казалось бы, кому, как не местным, снимать сливки? Сюэ Лань изначально рвался в бой, намереваясь первым обшарить обитель и забрать все сокровища. Однако родители в один голос запретили ему и близко подходить к пещере, не пуская туда ни одного демона и отказываясь объяснять причину.
— Цинсуй... Цзянь Цинсуй?! — изумился Сюэ Лань. — Так это обитель Бессмертного меча?! Но отец, почему его пещерный дворец оказался в нашем снежном крае, а не в Секте Меча? И почему он открылся именно сейчас?
Телун взъерошил затылок и беспечно ответил:
— Хороший вопрос, сын. Я сам без понятия.
Сюэ Лань лишился дара речи.
— А что ты на меня так смотришь? — развёл руками отец. — Тогда он пришёл со мной свататься к твоей матери. Сюэ Цин заявила, что хочет прогуляться по миру и присмотреться ко мне... Впрочем, не буду вдаваться в подробности нашей любовной истории. Словом, перед самым отъездом Цинсуй вдруг заявил, что должен оставить здесь пещерную обитель, и заставил нас задержаться больше чем на месяц.
Сколько я ни пытал его, он не признавался. Лишь сказал:
«Это лишь предосторожность. Если настанет день, когда обитель откроется сама по себе, а в небе возникнет призрачный образ Меча Темных Вод, значит, вскоре кто-то придет в снежный край искать меня.
Если же долго никто не появится, окажите услугу — отправляйтесь на Пик Небытия в Секту Меча и проверьте пещеру, где я обычно медитирую. Посмотрите, не заперт ли там кто-нибудь, кто не может выбраться наружу».
— Вот и всё, что он бросил, — пожал плечами Телун.
Сюэ Цин нахмурилась:
— Я тоже допытывалась у второго брата. Сначала он отнекивался, но потом по секрету признался. Сказал, что ждёт красивого юношу с Мечом Забвения Возвращения за спиной, который будет звать его отцом. Наверняка имел в виду своего будущего сына. Но разве он не твердил, что вознесётся вместе с Мечом Забвения Возвращения? Раз он вознёсся, откуда взяться этому «сыну»?
Телун скривился от ревности и загробным тоном выговорил:
— Тысяча лет прошла, а я только сейчас об этом слышу! Он, оказывается, доверил тебе столько тайн!
— Перестань вить из этого трагедию, — отрезала Сюэ Цин. — Мы названые брат и сестра. А сам ты твердил, что между братьями и сёстрами ничего быть не может.
Сюэ Лань слушал этот поток воспоминаний, затаив дыхание и впитывая подробности из прошлого родителей.
Тысячу лет назад имя Бессмертного меча гремело по всему миру. Его культивация не знала равных, а благородный и статный облик заставлял трепетать сердца женщин даже в далёких снежных землях.
Сюэ Цин тоже проявляла к нему живописный интерес, однако о романтической связи не помышляла — ей просто нравилось наблюдать за забавными вспышками ревности Телуна. Они с Цзянь Цинсуем прекрасно понимали друг друга и поддерживали эту невинную игру.
После долгих ухаживаний Сюэ Цин согласилась дать Телуну шанс, но с условием: он провезёт её по всему свету. В те времена её культивация была слишком слаба, и за пределами родных холодов она страдала от жары, требуя постоянной защиты и присмотра.
Чтобы поездка втроём не закончилась любовной драмой, Телун решительно предложил всем трём совершить обряд братания. Сюэ Цин до сих пор не могла постичь ход мыслей мужа: тот утверждал, будто обряд исключает любые романтические отношения между назваными братьями и сёстрами, хотя сам же состоял в таком же союзе с ней!
Скорее всего, Телун просто воспользовался тем, что родился на полмесяца раньше Цзянь Цинсуя, дабы с чистой совестью величать величайшего Бессмертного меча «младшим братом».
Всю дорогу они спорили, кто из них главнее, и дело едва не доходило до поединков. Лишь вмешательство Сюэ Цин, опасавшейся за жизнь случайных прохожих, охлаждало их пыл: стоило ей одарить обоих сочными ругательствами, как они, смерив друг друга свирепыми взглядами, неохотно опускали оружие.
Предавшись воспоминаниям, супруги выболтали немало старых секретов. Заметив, с каким горящим взором сын впитывает каждую деталь, Сюэ Цин смущённо кашлянула и сменила тему:
—... Как бы то ни было, с момента явления обители я ждала гостей из Секты Меча. Если ни у кого из прибывших не окажется Меча Забвения Возвращения, Телун, тебе придётся отправиться со мной в Секту Меча и всё выяснить. Дольше ждать нельзя.
— Будь спокойна, — кивнул Телун. — Я дал слово второму брату и сдержу его.
— Мама, а как же я?! — поперхнулся Сюэ Лань.
— А ты останешься на хозяйстве, — ответила Сюэ Цин как нечто само собой разумеющееся. — Ты правитель, куда тебе разгуливать?
Телун расхохотался:
— Мы с твоей матерью отправимся наслаждаться пейзажами да исполнять волю старого друга. А тебе-то с нами зачем таскаться?!
—... Так вот почему ты скинул на меня трон, отец?! Чтобы запереть меня здесь и лишить свободы?!
Супруги переглянулись и с предельным откровением кивнули:
— А ты роди своего и свали на него всё царство. Тогда и гуляй себе на здоровье.
Сюэ Лань снова лишился слов.
«Ну и родичи мне достались... Собаки, ей-богу!»