Цзянь Яню не давало покоя странное поведение Ци Цзэ. Вроде бы ничего конкретного, а на душе всё равно было неспокойно. Сколько бы он ни прокручивал в голове их разговор, тревога не утихала.
Выйдя из темницы, Цзянь Янь подозвал караульного.
— Следите за ним в оба глаза, — строжайше наказал он.
Стражник не понял причин такой спешки и решил, видимо, что у пленника на уме дурное, а бессмертный господин вовремя это раскусил.
— Слушаюсь, бессмертный господин! — чеканно отозвался тот, выпрямившись во весь рост. — Заверяю вас, мимо нас и муха не пролетит, а уж о побеге ему и помышлять не стоит!
Стражи Небесного Волка дело своё знали. Цзянь Янь заметно расслабился:
— Благодарю за службу.
— Выполнять свой долг — честь для нас, бессмертный господин, — не дерзнул приписать себе лишней заслуги страж.
* * *
К себе они возвращались бок о бок. Места на летающем корабле было немного, так что покои они делили на двоих. Впрочем, Цзянь Яню предстояло всю ночь напролёт колдовать над зельями — ещё неизвестно, коснётся ли его голова подушки до рассвета.
Им обоим светила бессонная ночь.
Шурша полами одежд, они неспешно шли по длинному коридору.
— А-Янь, опасаешься, что Ци Цзэ попытается сбежать под покровом ночи? — нарушил молчание Гу Цзинъюнь.
— Дело в том, как он на меня смотрел... — поморщился Цзянь Янь. — Какой-то дикий взгляд. Мне стало откровенно не по себе.
Лицо Гу Цзинъюня мгновенно потемнело. Он на мгновение замер, и в его голосе прорезались глухие, опасные нотки:
— Вернусь и прикончу его прямо сейчас.
—? — Цзянь Янь недоуменно вскинул бровь. — К чему такие крайности? Братец, а как же сведения?
— Обделюсь как-нибудь, — раздражённо цокнул языком Молодой глава. — В допросную ты больше ни ногой, я сам всё из него выбью. Ишь чего удумал — глаза свои на тебя пялить...
В его тоне сквозила яростная, едва сдерживаемая угроза. Словно Ци Цзэ был его заклятым врагом, и молодым мастером двигало лишь желание стереть в порошок любого, кто посмеет зариться на его избранника.
Цзянь Янь предпочёл промолчать, сделав вид, будто ничего не слышал.
За защитным барьером судна мерцали редкие холодные звёзды.
Остановившись перед дверью в их покои, Цзянь Янь уже протянул руку к косяку, когда Гу Цзинъюнь мягко, но ощутимо перехватил его запястье.
Цзянь Янь повернул голову, вопросительно изогнув бровь.
— Ты правда больше не сыграешь со мной в четыре руки? — тихо спросил Гу Цзинъюнь.
Все эти дни они беспрестанно сталкивались со следами демонов, так что прежнее смущение Цзянь Яня давно улетучилось. Помянув ту неловкую ситуацию сейчас, он уже не чувствовал себя так, словно сгорел от стыда.
— Я этого не говорил, — вполголоса ответил он. — Просто дело не ждёт. Сегодня некогда, мне ещё зелье варить.
— А потом? Когда освободишься? Согласишься, А-Янь? — не отступал Гу Цзинъюнь.
— Разумеется. Если только ты не боишься, что моё сольное «исполнение» выжжет тебе уши.
— То, что прочим кажется адской кошачьей песней, для моего сердца — чистейшая музыка небес, — без тени иронии отозвался тот.
—... Откуда у тебя столько елея? Тебе самому не тошно от собственного красноречия?
Цзянь Янь высвободил руку, легко коснувшись пальцев Гу Цзинъюня, и толкнул дверь.
— Сколько бы ни было — всё мало, — настиг его тихий смех.
Гу Цзинъюнь прошмыгнул следом и притворил за собой створку:
— Опасаюсь лишь одного: показаться тебе слишком сладкоголосым и потерять твоё расположение. Вдруг я надоем тебе, и ты больше не захочешь, чтобы я неотступно следовал за тобой шаг в шаг?
Высокий юноша стоял к нему спиной.
Он замер, ничего не ответив. Лишь секунду спустя молча достал из-за пазухи изящный футляр.
Гу Цзинъюнь присмотрелся. Внутри, заботливо обёрнутая шёлком, лежала подаренная им нефритовая флейта.
Цзянь Янь без лишних слов закрепил её на поясе. Это был беззвучный, но ясный ответ.
Кончики его ушей вспыхнули пунцовым морозцем. Не оборачиваясь, он быстро прошёл к письменному столу, где принялся выкладывать котёл, серебряные скальпели и ингредиенты.
Гу Цзинъюнь, повеселев, непринуждённо предложил:
— Помочь?
— Нет уж, — с порога отрезал Цзянь Янь. — Без «подмастерья» я справлюсь вдвое быстрее.
На этот раз в его голосе звучала самая настоящая, шутливая досада.
— Что ж, воля ваша.
Гу Цзинъюнь покорно пожал плечами и устроился на кушетке. Подоперев подбородок ладонью, он принялся непрерывно наблюдать за тем, как юноша хлопочет у стола.
Его пристальный, тяжёлый взгляд буквально впился в спину Цзянь Яня, не отпуская ни на мгновение.
Цзянь Янь замер над котлом.
«И за какие грехи мне достался столь липучий братец?» — вздохнул он про себя, понимая, что идти на попятный поздно.
Чтобы хоть как-то сосредоточиться, Цзянь Янь мысленно применил проверенный приём: представил вместо лица Гу Цзинъюня физиономию строгого профессора зельеварения, а вместо уютной спальни — залитый ярким светом экзаменационный зал.
Никакой кровати. Никакого назойливого поклонника. Только лабораторный стол и сложные компоненты.
«В точности как на экзамене, когда над душой стоит надзиратель!»
Сердце успокоилось, а мысли очистились. Цзянь Янь полностью ушёл в процесс, совершенно позабыв о присутствии Гу Цзинъюня.
Первые лучи рассвета едва затеплились на востоке, когда Цзянь Янь погрузил волшебную палочку в зелье и сделал последние три с половиной оборота по часовой стрелке.
Затушив горелку, он оставил варево остывать и сладко потянулся.
Только сейчас он заметил, что в комнате остался абсолютно один.
Заглянув за ширму, он обнаружил, что постель пуста.
«Куда он делся?» — изумился Цзянь Янь, даже не заметив, когда Гу Цзинъюнь выскользнул за дверь.
Желая оглядеться, он шагнул к выходу, но едва не врезался в стоящих на пороге стражей. По обе стороны от двери замерли в полной экипировке два стража Небесного Волка.
— Бессмертный господин! — хором поприветствовали его стражники.
— Молодой глава приказал вам дежурить здесь?
— Так точно, — отозвался старший. — Молодой глава изволил опасаться внезапного нападения демонов, потому отрядил нас для вашей охраны. Впрочем, вероятности атаки с воздуха мало: в небе скрыться трудно, да и судно идёт с предельной скоростью. Демоны за нами просто не поспеют.
Цзянь Янь понимающе кивнул. Предосторожность лишней не бывает.
— Коли у бессмертного господина нет иных поручений, не угоднее ли будет прилечь? Молодой глава проверяет защитные формации корабля и скоро вернётся.
Цзянь Янь вернулся в комнату. Зелью требовалось ещё полчаса, чтобы остыть.
Сбросив сапоги, юноша взобрался на кушетку, скрестил ноги и прикрыл глаза, погружаясь в медитацию.
Для практика провести ночь без сна — малая глупость. Однако после ночёвки у деревни Туйи Цзянь Янь не ведал отдыха: то разрушал барьеры, то сражался с демоническими культиваторами, а затем без передышки мчался верхом. Едва ступив на борт, он сразу взялся за допросы и готовку.
Снятие заклятия рабского договора требовало колоссального расхода магии и душевных сил. Пока работа кипела, усталость не давала о себе знать, но стоило на миг расслабиться — и навалилась дикая тяжесть.
Он лишь хотел слегка восстановить силы медитацией. Но не прошло и десяти минут, как тело его накренилось влево.
Очнувшись от ощущения падения, Цзянь Янь судорожно выпрямился.
Чуть не отключился!
А ведь впереди ещё тьма дел: разлить зелье по флаконам, рассчитать пропорции для смешивания с водой, перевести записи на Общем Языке Континента Хилл, разгадать секрет загадочного формирователя...
В таком состоянии медитация не давала плодов. Бороться со сном из последних сил — значит работать вполсилы.
Поколебавшись, Цзянь Янь взмахнул палочкой над котлом.
Золотистые искры сплелись в крошечный светящийся рунический знак, зафиксировавшийся на внешней стенке посудины. Простейшее отслеживающее заклинание. Едва температура опустится до нужной отметки, знак вернётся к мастеру и разбудит его.
— Посплю совсем немного, — прошептал Цзянь Янь, убирая палочку.
Он пришёл на кушетку, и едва веки сомкнулись, сознание рухнуло в бездонную, сладкую тьму.
Сон его был глубок и беспросветен.
Спустя какое-то время дверь тихонько отворилась. Вошедший на мгновение замер, созерцая спящего.
«Уснул прямо здесь...»
Гу Цзинъюнь затаил дыхание и ступал бесшумно, как кошка.
Его длинные, изящные пальцы осторожно откинули прядь волос со лба юноши, а подушечка большого пальца едва ощутимо коснулась тёмной тени под его глазом. В угольных глазах мужчины сфокусировалась безграничная, нежная ласка.
— Измаялся ты, А-Янь, — едва слышно прошептал он.
Цзянь Янь подсознательно доверял Гу Цзинъюню. Стоило знакомому прохладному аромату окутать его, а высокой тени защитить от света, как юноша расправил нахмуренные бровки и задышал ещё ровнее.
Заметив это, Гу Цзинъюнь, довольный, изогнул губы. Ни один мужчина не останется равнодушным, когда его возлюбленный так беззаботно засыпает рядом, полностью отбросив защиту.
Мужчина осторожно наклонился, подвел сильную руку под шею юноши, а вторую подсунул под колена и плавно поднял его на руки. Он двигался трепетно, точно держал на весу бесценное сокровище.
Цзянь Янь даже не шелохнулся.
Гу Цзинъюнь нёс свою ношу во внутренний покой, намереваясь уложить на мягкое ложе. Но не успел он даже шага ступить к кровати, как сквозь ширму метнулся золотой луч. Огнув мужчину, он впитался прямо в грудь Цзянь Яня.
В ту же секунду юноша на его руках широко распахнул глаза.
Их взгляды встретились.
Цзянь Янь: «...»
Гу Цзинъюнь: «...»
Цзянь Янь замер от неожиданности и с трудом выдавил:
— Б-братец... ты почему меня держишь? Мы куда?!
Прожив на век больше, Гу Цзинъюнь обладал выдержкой поистине непробиваемой. Не моргнув и глазом, он невозмутимо ответил:
— Переношу тебя на кровать. На кушетке в приёмной разве нормально выспишься?
Он и не думал выпускать юношу из объятий, уверенно шагая к постели.
Цзянь Янь задергался:
— Да я уже проснулся! Пусти! У меня ещё куча бумаг не разобрана!
Гу Цзинъюнь бережно опустил его на перину и прижал сверху одеялом:
— Ты изнемог, тебе нужен отдых. Перевод подождёт.
— А допрос демонических?..
— Стражи Небесного Волка не даром хлеб едят, — строго перебил его Гу Цзинъюнь. — Я держу их для того, чтобы они снимали с меня бремя дел, а не для того, чтобы ты изводил себя до полусмерти.
— Зелье остыло... его разбавить надо... — слабо выдохнул Цзянь Янь.
— Назови пропорции, я прикажу слугам.
Выслушав точные инструкции по приготовлению купели с раствором, Цзянь Янь попытался приподняться:
— Я всё же пойду, проконтролирую...
— И не думай!
Лицо Гу Цзинъюня мгновенно потемнело. Ещё чего! Позволить Цзянь Яню смотреть, как какой-то мужик принимает ванну?!
— Лежи и отдыхай, — прикрыл глаза мужчина, укрощая вспышку ревности. — Я сам прослежу за процессом.
Из всех людей Цзянь Янь беззаветно верил только Гу Цзинъюню. Мигнув, он наконец смирно улёгся назад.
— Сколько ещё лететь до Восточных земель?
— Часа три, не больше.
— Разбуди меня заранее.
— Хорошо, — пообещал Гу Цзинъюнь, хотя в его чертах мелькнула глухая тень сомнения.
— Ты что-то хотел сказать? — заметив это, спросил Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь уклонился от прямого ответа:
— А-Янь, когда прибудем в Секту Меча, я приведу тебя в свой Дворец Лазурных Небес. Там растёт огромная бамбуковая роща. Или сходим на дальний хребет: там есть духовный источник и море цветов. Когда дует лёгкий бриз, аромат и бабочки закружат тебя... там невероятно красиво.
— Красивее, чем в той долине, куда ты привёл меня в первый раз?
— Стократ красивее, — тихим голосом произнёс Гу Цзинъюнь. — И там я хочу сказать тебе кое-что важное.
— А сейчас нельзя?
Гу Цзинъюнь качнул головой. Его взгляд был преисполнен безграничной нежности.
Цзянь Янь пристально вгляделся в него и, немного погодя, несмело протянул руку, зацепляя мизинец мужчины своим.
— Ладно, так и быть, разрешаю тебе подержать интригу, — шепнул он. — Но мы сцепились мизинцами, так что отступать поздно. Нарушишь обещание — обманешь моё доверие.
Гу Цзинъюнь не сдержал тихий смешок и слегка покачал их сцепленные пальцы:
— Что бы я тебе ни пообещал — исполню неукоснительно.
Цзянь Янь со спокойной душой закрыл глаза:
— Иди, вели приготовить раствор для Чжань Цзычэна.
С Ци Цзэ этот номер бы не прошёл: тот знал Общий Язык Континента Хилл и подпал под промывку мозгов, добровольно подписав договор рабства. Такое зельем не смыть. А вот Чжань Цзычэн был лишь его помощником и владел не меньшей информацией.
— Ступай же.
Гу Цзинъюнь тяжко вздохнул про себя.
К счастью, раздевать пленника догола не требовалось — зелье действовало и через одежду. Иначе это зрелище выжгло бы ему глаза. Ничьё голое тело, кроме туловища его А-Яня, его совершенно не интересовало.
* * *
Южные земли
Вдоль горной тропы гремела яростная сеча.
Демоны действительно пошли на ночную вылазку. Если бы не дальновидность Гу Цзинъюня, отрядившего подкрепление, Владыке долины Бо сегодня не поздоровилось бы.
Лин Ханьчжан насквозь пронзил клинком грудь очередного демонического культиватора и сбросил хладный труп с лезвия.
Внезапно воздух рассек свистящий удар. Холодное лезвие меча метило прямо в спину Бо Циня!
Неподалёку Цзян Интхун вне себя от ужаса закричала:
— Учитель, берегись!
Бо Цинь попытался воздвигнуть духовный барьер.
Лин Ханьчжан мгновенно развернулся и молнией метнулся вперёд, заслоняя соратника собой. В самый последний миг юноша ловким движением кисти сбил вражеский клинок своим мечом. Снопом выбитых искр и металлическим лязгом оружие разошлось.
Стражи Небесного Волка сплотили строй. Цзян Интхун подбежала к Бо Циню:
— Учитель, вы целы?!
Тот качнул головой:
— Со мной всё в порядке, но вот Ханьчжан...
Девушка всплеснула руками и с тревогой посмотрела на Лин Ханьчжана.
Юноша отступил на два шага, смахнул кровь с губ и застыл, ошеломлённо уставившись на нападавшего.
Перед ним стоял высокий мужчина в чёрных ночных одеждах. Нижняя часть его лица была сокрыта тканью, видна оставалась лишь пара глубоко посаженных, мрачных глаз.
Эти глаза Лин Ханьчжан узнал бы из тысячи. Сколько бы ни скрывала их маска!
— Так это ты... — прошептал юноша, и голос его дрогнул. — Старший брат... Ты жив?!
У Секты Меча было два Старших брата.
Первый — предатель, предавший наставника и причинивший ему и его супруге увечья, после которых те до сих пор не пришли в себя. Его считали погибшим — Юй Ханьи.
После его «гибели» этот титул перешёл к Гу Цзинъюню. Впрочем, чаще Гу Цзинъюня звали «Молодым главой», а не «Старшим братом».
Но Гу Цзинъюнь находился за тысячи ли отсюда!
Цзян Интхун обомлела. Сделав пару неуверенных шагов, она всмотрелась в силуэт нападавшего за спиной Лин Ханьчжана.
Этот взгляд... действительно он!
Вот только тело изменилось: неимоверно иссохшее, похожее скорее на обтянутый кожей скелет, чем на живого человека.
Интхун вспыхнула от слепой ярости и закричала во весь голос:
— Юй Ханьи! Как у тебя рука поднялась на учителя?! Ты пытался прикончить того, кто выкормил тебя с малолетства, а теперь пришёл за вторым?! Он относился к тебе как к родному сыну! Где твоя совесть?!
Они ведь были помолвлены. Бо Цинь приходился Юй Ханьи таким же учителем.
Исхудавший мужчина выдержал паузу и неспешно сдёрнул маску, открыв заострённые черты лица с запавшими глазницами. Даже истощенным он сохранял былую привлекательность.
Юй Ханьи.
Игнорируя вопли бывшей невесты, он усмехнулся, глядя на Лин Ханьчжана:
— Ханьчжан, а твои «Упавшие Лепестки и Летящие Цветы» стали кудесны. А ведь когда-то ты морщился и ни в какую не хотел учить эту технику, считая её недостаточно величественной.
Грудь Лин Ханьчжана вздымалась от бушевавших внутри гнева и боли:
— Не выучи я её, то уже лежал бы мёртвым под твоим клинком!
— Выживает сильнейший, — равнодушно отозвался Юй Ханьи. — Проиграл — значит, созрел для смерти.
— Ты... ты не мог стать таким!
— Я всегда был таким, — холодно парировал предатель. — А благородный образ Старшего брата — лишь маска, которую я носил ради приличия.
— Отлично! Превосходно! — Лин Ханьчжан горько расхохотался. — Столько лет притворялся великодушным, чистым и праведным! Всех обвёл вокруг пальца! Чем Секта Меча обидела тебя?! Чем наставник обделил?!
В глазах Юй Ханьи вспыхнула лютая ненависть:
— Если бы не Гу Цзинъюнь, разве я оказался бы в этой клоаке?! Молодой глава... Молодой глава! Почему именно он?! Только из-за крови?! Будущим владыкой Секты Меча должен был стать я — Старший ученик! Я с таким трудом превратил его в непутёвого гуляку, а наставник в один миг переубедил его верхом усердия, даже не объяснив причин!
Внезапно пролился мелодичный перебор: десятки дев в пурпурных и розовых шёлках, сошедшие точно из тумана, возникли вокруг, держа в руках пипы и цитры.
Подкрепление из Дворца Пурпурных Облаков!
Во главе их стояла статная дама в царственных одеждах — Владычица дворца Куэй Чжиянь.
Судя по всему, она слышала весь разговор и теперь лишь язвительно усмехнулась:
— Хочешь знать, какими словами мой зять убедил Цзинъюня взяться за меч?
Юй Ханьи окинул прибывших подозрительным взглядом:
— Неужто Владычица дворца соблаговолит просветить меня?
— Отчего же нет!
— Что ж, я весь внимание.
Куэй Чжиянь чеканно произнесла:
— Мой зять сказал Цзинъюню всего три вещи. Во-первых: «Я отдал гору сокровищ Вратам Небесного Таинства, чтобы предсказать твою судьбу. Твой будущий спутник жизни — мастер, влюблённый в меч».
Во-вторых: «Глава Врат молвил, что твоя суженая — гений из гениев: ей подвластны и мечи, и магия, и музыка, и алхимия. Она совершенна во всём».
И в-третьих: «Если не станешь усердно учиться, то потом тебе даже поговорить с женой будет не о чем. И не смей винить меня, что я не предупреждал тебя сегодня!»
Куэй Чжиянь раскрыла давнюю тайну:
— Вот истинная причина, почему он бросил бродяжничать.
Все присутствующие: «...»
Выходит, Молодой глава с юных лет страдал от юношеской влюблённости?!
Лин Ханьчжан: «...»
Братец... твою подноготную выложили начисто.
Юй Ханьи: «...»
Твою же мать!
С каких пор Гу Цзинъюнь превратился в безнадёжного романтика?!
Выходит, тот никчёмный Левый Защитник, докладывавший, будто Гу Цзинъюнь спутался с адептом Секты Согласия и Радости по фамилии Цзянь и днями напролёт предаётся с ним любовным утехам, забыв про медитации, не врал?!
А ведь Юй Ханьи решил, будто Левого Защитника обвели вокруг пальца дезинформацией, чтобы заманить его самого в ловушку. Кабы знал — атаковал бы корабль! Напасть на летающее судно в небе, сбросить их вниз — какая разница, вышло бы куда разрушительнее!
Юй Ханьи возмущённо выкрикнул:
— Разве Гу Цзинъюнь не клялся следовать Пути Бессердечия?!
Куэй Чжиянь безразлично ответила:
— Я тоже так думала. Выходит, вы оба мастера притворяться.
Только притворялись в разные стороны...
По крайней мере, до беды с родителями Гу Цзинъюнь действительно делал вид, будто девицы и дела сердечные его совершенно не волнуют.
* * *
В небесах, на борту летающего судна.
Три часа пролетели незаметно. Никто не посмел потревожить покой бессмертного господина.
Цзянь Янь выспался на славу.
Когда Гу Цзинъюнь разбудил его, корабль уже готовился к посадке у стен города Цанрао в Восточных землях.
Цзянь Янь торопливо подскочил и, подняв глаза, с ходу заметил мрачное выражение на лице мужчины.
— Что-то стряслось? — застыл он с полураспахнутым воротом одежд.
— На отряд, отправленный в Южные земли за Владыкой долины Бо, напали демоны, — отозвался Гу Цзинъюнь. — К счастью, обошлось без жертв.
— Что?! — ахнул Цзянь Янь. — Как они?
— Лин Ханьчжан взял с собой лучших стражей Небесного Волка, отпор они дали достойный. Но укрывающихся демонов оказалось слишком много, Бо Цинь едва не получил тяжёлое ранение. Благо Ханьчжан сообразил выбрать маршрут вблизи Дворца Пурпурных Облаков и вовремя отправил гонца за помощью. Владычица дворца успела прибыть вовремя. Все живы, отделались лёгкими царапинами.
Цзянь Янь облегчённо вздохнул:
— Слава небесам, все целы.
Гу Цзинъюнь немного помолчал и глухо добавил:
— Я полагал, они устроят засаду на меня, но они выбрали Бо Циня.
— О ком ты? Кто вёл нападение?
— Юй Ханьи. Предатель Секты Меча, о котором я тебе рассказывал. Помнишь?
Цзянь Янь обомлел:
— Но он же погиб?!
Пока Цзянь Янь натягивал свежее платье взамен измятого, Гу Цзинъюнь привычным движением заколол его волосы белоснежной нефритовой шпилькой.
Пока руки их были заняты, они вполголоса продолжали разговор.
— Засадой на Бо Циня руководил лично Юй Ханьи. Его лицо видели многие.
Разве мёртвые восстают из праха?
Цзянь Янь задумался:
— Его воскресили с помощью магии некромантии?
— Именно, — кивнул Гу Цзинъюнь. — Допрос Чжань Цзычэна под действием растворенного зелья подтвердил это. Демоны планировали похитить тело Ся Вэньцзи, чтобы повторить ритуал.
Цзянь Янь кивнул, внимательно слушая.
— Он также признался, — продолжил Гу Цзинъюнь с ледяной суровостью, — что тайные формации, которые чертят демоны по всем землям, предназначены для превращения человеческого мира в кровавый ад и воскрешения Владыки демонов.
—!..
— Теперь понятно, отчего ты сразу не признал этот рисунок: поверх Кровавого Духовного Формирователя наложены искажающие, обрывочные знаки.
Демоны возымели план начертить малые элементы в разных точках пяти континентов, а затем объединить их в единый Великий Формирователь. Использовать плоть и кровь людей как источник энергии, чтобы разбудить и вернуть своего повелителя.
— Если они завершат ритуал, путей к отступлению не останется.
Гу Цзинъюнь подытожил:
— Пользуясь тем, что все секты собираются в нашей Секте Меча, мы обязаны разгласить эту тайну, сплотить культиваторов, отыскать все узлы магии и сокрушить их задумку!
Цзянь Янь ненадолго задумался и проговорил:
— Раз это единая система заклятий, у неё обязательно есть строгая логика. Случайно такие вещи не чертятся.
Если раздобыть чертёж самого Великого Формирователя, можно вычислить расположение ключевых узлов и нанести точечный, сокрушительный удар.
Пять континентов необъятны: нужно действовать и широко, и предельно точно.