Хань Линь, при всей своей привычной раскованности, едва не поперхнулся воздухом. Больше всего он боялся, что находящиеся внутри услышат его. С огромным трудом впихнув меч молодого господина Гу обратно в ножны, он меньше всего желал получить новый удар.
Как назло, именно этого и следовало ожидать.
Из комнаты донесся холодный, сдержанный голос молодого главы:
— Заходите.
Госпожа Сюэ и Хань Линь синхронно вздрогнули и невольно попятились, не решаясь переступить порог.
Впрочем, колебались они от силы секунд пятнадцать.
Из тени бесшумно выступили несколько мужчин в черных легких доспехах при полном вооружении и весьма бесцеремонно «пригласили» гостей внутрь.
Дверь с оглушительным треском захлопнулась.
Оба снова вздрогнули.
Гу Цзинъюнь равнодушно спросил:
— Что стряслось?
Лишь тут госпожа Сюэ вспомнила о срочном деле. Она всплеснула руками:
— Ох, чуть из головы не вылетело!
— Господин Гу, дело вот в чем. В переднем зале бушует один крайне приставучий гость, требует господина Ханя. Ничего не могу с ним поделать, вот и дерзнула спросить у вас разрешения... Не отпустите ли вы Хань Линя буквально на время одной палочки благовоний? Он прогонит бедокура и сразу вернется к вам.
Она покорно склонила голову, ожидая ответа.
Хань Линь обомлел, а в следующее мгновение едва не взликовал. Что за благодетель там явился? Надо будет от души отблагодарить спасителя, вытащившего его из этого ада!
Однако Гу Цзинъюнь лишь сильнее нахмурился. Сдвинув брови, он восседал с настолько мрачным и ледяным видом, что у присутствующих кровь стыла в жилах.
Госпожа Сюэ трепетно пролепетала:
— Господин Гу?..
Под фальшивой маской полного отчаяния Хань Линь еле сдерживал ликующий порыв удрать:
— Господин, отпустите меня, а!
Цзянь Янь слегка нахмурился и под столом тихонько потянул Гу Цзинъюня за рукав.
Он слишком хорошо знал нравы Секты Согласия и Радости. Хань Линь еще не явился с повинной — стоит отпустить его сейчас, и он тут же даст деру!
— Не соглашайся... — едва слышным шепотом произнес Цзянь Янь.
Нужно было как минимум отправить за ним Стражей Небесного Волка для присмотра.
Выражение лица Гу Цзинъюня немного смягчилось. Он накрыл ладонь Цзянь Яня своей широкой пятерней и ласково погладил, успокаивая.
— Госпожа Сюэ, вы в корне неправы, — холодно отрезал Гу Цзинъюнь. — Я всегда хранил чистоту помыслов и поступков и в развлечениях подобного рода не нуждаюсь. Ныне я пришел к господину Ханю лишь потому, что сопровождаю младшего брата, расследующего дело о фальшивых пилюлях. А потому извольте подбирать выражения и не употреблять слово «сопровождать» в столь двусмысленном ключе, кабы у посторонних не возникло ложных домыслов.
В его тоне проскальзывало нескрываемое брезгливое отвращение.
Госпожа Сюэ опешила:
— А?..
Хань Линь лишь молча застыл.
Гу Цзинъюнь повернулся к Цзянь Яню, выслушивая его мнение:
— А-Янь, что думаешь?
Цзянь Янь серьезно кивнул:
— Брат прав. Мы пришли сюда исключительно по делу.
Присутствующие безмолвно лишились дара речи.
Взгляд госпожи Сюэ метался между юношами, пока она случайно не подметила сквозь щель под столом их сцепленные пальцы.
Ее глаза расширились, и из груди вырвался еще один потрясенный возглас. В следующий миг она плотно зажала себе рот ладонями и уткнулась взором в пол, не смея поднять головы.
Один Небожитель ведает, какие картины рисовало ее воображение! Однако все вокруг четко слышали, как сквозь стиснутые губы пробивается бурлящий восторг:
— Вот оно что! Господин Гу и господин Цзянь... так вот насколько глубока ваша братская связь! — Голос хозяйки невольно сорвался на звенящие ноты. — Теперь мне все стало ясно, премного благодарна господину Гу за вразумление!
Цзянь Янь недоуменно нахмурился и шепотом спросил:
— А почему она так радуется тому, что у нас хорошие отношения?
Гу Цзинъюнь предпочёл промолчать.
Гу Цзинъюнь и сам не знал, что ответить. Не объявлять же наивному юноше, что перед ними типичная любительница чужих пикантных союзов?
К счастью, Цзянь Янь не стал допытываться. Повернувшись к виновнику переполоха, он строго произнес:
— Господин Хань еще не явился с повинной перед главой секты, а потому никуда не пойдет.
Извлекая из рукава талисман передачи звука, Цзянь Янь протянул его мужчине:
— Вот талисман для связи с Преподобным Хэхуанем. Держи.
Губы Хань Линя задрожали:
— Младший брат Цзянь, неужели ты не сжалобишься?
— Явишься с повинной — штраф пятикратный. Задержат силой — отдашь десятикратно. Выбирай сам, старший брат, — невозмутимо отчеканил Цзянь Янь.
— А если я тайком отвалю тебе пятнадцатикратный штраф, а ты сделаешь вид, будто ничего не видел? Как тебе уговор? — попытался сторговаться Хань Линь.
— Исключено, — с непреклонным, исполненным праведного достоинства видом отрезал Цзянь Янь.
Сжимая в пальцах талисман, Хань Линь колебался.
В этот самый момент в дверь постучал слуга и с поклоном доложил:
— Госпожа, в переднем зале бушует господин Ло. Спрашивает, когда господин Хань снизойдет до встречи с ним.
Хань Линь от ужаса изменился в лице:
— Ло Цзиньшэн?!
Госпожа Сюэ виновато кивнула:
— Бесстыдник редкий. Липнет точно банный лист!
Хань Линь чуть не лишился чувств. Знай он заранее, что день выдастся столь проклятым, ни за что бы не переступил порог дома!
Цзянь Янь любопытствующе спросил:
— А кто этот Ло Цзиньшэн?
Госпожа Сюэ принялась объяснять:
— Да объелся недавний гость, распутник и блудник. Узрел нашего музыканта, что торгует лишь искусством, да не телом, и чуть до греха не довел — до смерти парня донимал. Хань Линь не выдержал, заступился... Так этот мерзавец переключился на самого Хань Линя! Захотел с ним ночь провести, а получив отказ, увязался хуже чумы.
Цзянь Янь сдвинул брови и с глубоким возмущением произнес:
— Какой скверный человек!
Госпожа Сюэ потеряла дар речи.
«Эх, господин, ругаетесь вы без капли угрозы... прямо до немоты мило», — подумала она.
— Да кто вообще на него зарится! — вспыхнул Хань Линь.
Вдруг его глаза хитро блеснули. Сообразив, как повернулась ситуация, он в мгновение ока состряпал плачевнейшую физиономию:
— Младший брат Цзянь, пожалей старшего ради нашей единой школы! Помоги прогнать этого Ло Цзиньшэна! У меня ведь дома престарелая сорокалетняя мать да трехлетний ребенок, я тут в публичном доме вынужден торговать улыбками, так еще и терплю поношения от всякого сброда!
Госпожа Сюэ воззрилась на него в полном ошеломлении: откудова у этого проходимца взялись мать и дитя?
Впрочем... ей самой аккурат исполнилось сорок, а на заднем дворе бегал трехлетний волкодав.
Госпожа Сюэ застыла:
«Кажется, загадка раскрыта...»
Хань Линь притворно запричитал:
— Когда я завершал обучение, то стоял на коленях перед поминальной доской Основателя и клялся пробить себе путь наверх! Кто же знал... Всё из-за моей никчемности!
— Ох... — Цзянь Янь, несмотря на внешний холод, обладал мягким сердцем. Видя такие слезы, он растерялся.
— Ты... только не плачь! — Он в смятении поднялся, порываясь усадить старшего брата и утереть ему слезы.
Но Гу Цзинъюнь не выдержал. Он ухватил юношу за запястье и властно усадил обратно на место.
Актерская игра Хань Линя была настолько паршивой, что госпожа Сюэ едва не вращала глазами от отвращения — явный развод средь бела дня! А-Янь слишком доверчив, раз верит подобной чуши. Как отпускать его одного в поднебесный мир?
Хань Линь хоть и не видел лица Цзянь Яня из-за вуали, но по одной лишь выправке понимал: этот парень чертовски хорош собой. И уж точно не ожидал, что стоит немного посвистеть сопли, как тот растает!
Откуда в Секте Согласия и Радости взялось столь наивное и невинное дитя? Хань Линь давненько не бывал в обители и не знал дел. Он уже начал подозревать, что старейшины либо поголовно встали на путь праведности, либо ослепли от лика этого юноши и в безумии приняли его в ученики.
Впрочем, не желая, чтобы приставучий выродок переключился на Цзянь Яня, Хань Линь поспешно добавил:
— Да и не нужно младшему брату самому марать руки — достаточно попросить стражей молодого господина Гу.
Цзянь Янь повернулся к Гу Цзинъюню, ища согласия.
А Гу Цзинъюнь никогда не умел отказывать своему спутнику. Слегка кивнув, он произнес:
— Стражи Небесного Волка в твоем распоряжении. Отдавай приказ, А-Янь.
Цзянь Янь чуть склонил голову и позвал.
В то же мгновение из тени выскользнул личный страж и опустился на одно колено:
— Бессмертный господин.
Цзянь Янь привычно отдал распоряжение прогнать надоедливого гостя, отдельно наказав не поднимать шума, действовать скрытно и не раскрывать своих имен. Доброта добротой, а наживать лишние неприятности ни к чему. Он был милосерден, но глупцом не являлся.
Хань Линь про себя заскрипел зубами: «Ничего себе! Еще под венец не встали, а держится уже как законная хозяйка дома! И при этом всё „брат, брат“... Кого они пытаются дурачить, трехлетних младенцев?!»
Страж Небесного Волка уже собрался выполнять приказ, как вдруг Цзянь Янь окликнул его и остановил.
Хань Линь нутром почуял неладное.
Цзянь Янь уставился на него пристальным, горящим взором:
— Я отправил человека решить твою проблему. Раз старшего брата больше ничто не беспокоит, ты можешь с чистой совестью явиться с повинной.
Хань Линь лишился слов.
Скрепя сердце, Хань Линь направил в талисман духовную энергию, и бумажка вспыхнула язычком пламени.
В тот же миг Цзянь Янь взмахнул рукой, и Страж Небесного Волка бесшумно выпрыгнул в окно, отправившись разбираться с Ло Цзиньшэном.
Из горящего талисмана донесся басовитый голос Преподобного Хэхуаня:
— Ученик мой, гладко ли идет твой путь? Зачем кликаешь наставника?
Хань Линь смерил Цзянь Яня сложным, смешанным взглядом:
«Ну надо же, ты еще и прямой ученик самого Преподобного Хэхуаня...»
— А-Янь, что молчишь? — снова раздался голос из талисмана.
Хань Линь откашлялся, назвал свое имя и в двух словах выложил свои грехи.
Ответный рев Преподобного Хэхуаня чуть не оглушил присутствующих:
— Так вот чьих рук дело те фальшивые пилюли, о которых болтают в Поднебесной! Юйцзе подозревал тебя, а я еще смел заступаться!
Хань Линь с обидой пробормотал:
— А нечего было шишу отказываться пускать меня в свою постель! Я лишь попросил его помочь мне завершить обучение, а он обозвал меня святотатцем... Что за вздор! Он ведь меня спать уложит, а не я его! Разве не я тут страдающая сторона?!
У всех присутствующих от таких откровений глаза на лоб вылезли.
Вот это история! Какая сочная драма!
Цзянь Янь мгновенно протянул руку: где семечки? Срочно семечки сюда!
Гу Цзинъюнь с полуслова понял его и подал остатки очищенных ядер. Даже для искушенного молодого главы Секты подобное откровение было сродни грому среди ясного неба. Неудивительно, что адепты Секты Согласия и Радости обожают чужие сплетни — они ведь буквально взросли на ниве сплошных скандалов!
Впрочем, на другом конце связи Преподобный Хэхуань, давно привыкший к подобным выкрутасам и повидавший всякое, отнесся к шокирующим словам вполне хладнокровно.
— В общем, живо дуй обратно в обитель, — прорычал он.
— Зачем? — буркнул Хань Линь.
— Паршивец! — взвился Преподобный Хэхуань. — Штраф платить! Или думал, я тебя зову с шифу в обнимку спать?!
Хань Линь потерял дар речи.
Цзянь Янь тоже обомлел.
Все присутствующие замерли, не зная, что сказать, а госпожа Сюэ едва не лишилась чувств. Гу Цзинъюнь всерьез задумывался, не прикрыть ли Цзянь Яню уши — подобное не просто сплетни, а самый настоящий отборный срам.
Впрочем, Хань Линь не растерялся и скороговоркой выпалил с десяток имен.
— Ты что, меню зачитываешь? — опешил Преподобный Хэхуань.
— Когда я удирал из секты, то уходил в спешке, а они все остались мне должны. За столько лет должок с процентами с лихвой перекроет любой штраф. Вот вы, Учитель, и трясите с них!
Хань Линь поспешно добавил:
— И не забудьте: я явился с повинной, так что штраф пополам! Если что останется — заберите себе на расходы. Да еще спросите у шифу, нельзя ли мне сменить название и продолжить торговлю? На снадобьях для мужской силы в борделях такие деньги поднимают...
Слушая первую половину про «заберите себе», присутствующие даже прониклись уважением — надо же, пустившийся во все тяжкие ученик проявил сыновью почтительность! Но от второй половины у всех скривились лица. Никакой почтительности тут и близко не стояло.
Едва Преподобный Хэхуань набрал воздуха для оглушительной бранной тирады, как Хань Линь мгновенно обрубил духовную связь и отчаянно замахал руками, сбивая пламя с талисмана.
Тишина накрыла комнату.
Со стороны переднего двора донесся шум, а мгновение спустя прибежал слуга:
— Госпожа! На господина Ло внезапно напал ужасный чес, ему стало не до скандалов, и он сбежал! Но гости недовольны поднявшейся кутерьмой.
Госпожа Сюэ поспешила во двор улаживать дело.
Когда они ушли, Хань Линь вздохнул и уставился на Цзянь Яня:
— Повинная сдана. Если вы с молодым господином Гу пришли не за развлечениями, прошу к выходу.
— А как же дело о поддельных пилюлях?.. — начал Цзянь Янь.
— Всё, лавочка закрыта, — отмахнулся Хань Линь. — Я пустил дурную славу о снадобьях лишь для того, чтобы заманить его сюда да разжиться монетой. Раз уж он догадался, что это моих рук дело, но взамен личного визита просто научил вас распознавать фальшивку... на кой черт мне продолжать? Совершенствовать пилюли — занятие уморительное!
Цзянь Янь растерялся. Он-то думал, что перед ним обычный нарушитель правил секты, которого следует немедленно пленить, а история оказалась горькой любовной драмой.
— Но почему ты остаешься в Тереме Голубых Перьев? — искренне спросил Цзянь Янь. — Если не хочешь возвращаться в обитель, мог бы податься куда угодно.
— Думаешь, я свободен в своем выборе? Считай, что я продал свое тело Терему Голубых Перьев, — небрежно бросил Хань Линь и сладко потянулся. — Скатертью дорожка. Раз уж мне дали отгул, пойду да просплю целые сутки.
Цзянь Янь посмотрел на его длинную тень от солнечных лучей и поджал губы.
— А-Янь, идем, — тихо призвал Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь не шелохнулся.
Гу Цзинъюнь аккуратно приподнял вуаль, свисавшую с его шляпы, вглядываясь в лицо юноши:
— Что случилось?
Цзянь Янь качнул головой:
— Ничего.
Поразмыслив мгновение, Гу Цзинъюнь не стал допытываться. Он лишь нежно коснулся подушечкой пальца его щеки и ласково сказал:
— Не бери в голову. Поехали домой.
— Хорошо, — отозвался Цзянь Янь.
* * *
На следующий день отбытие из города Ичжоу снова отложилось.
Гу Цзинъюнь пребывал в глубоком медитативном погружении, когда его взволнованно растолкал подчиненный. Выяснилось, что Цзянь Янь сбежал от сопровождения Стражей Небесного Волка и в одиночку отправился в Переулок Весенних Вод.
Гу Цзинъюнь досадно цокнул языком. Голова настойчиво заныла.
Гу Цзинъюнь никогда не отличался сопереживанием — единственным исключением из всех правил оставался Цзянь Янь. Ничьи чужие судьбы не способны были затронуть его разум. Накануне, слушая исповедь Хань Линя, молодой глава секты лишь мельком подумал о том, сколь много сплетен порождает Секта Согласия и Радости.
Но он догадывался, что А-Янь воспримет всё близко к сердцу.
С виду нечувствительный, будто деревянный чурбан, он обладал удивительной способностью к состраданию. Холодный снаружи, внутри он оставался нежным и мягким, словно вода.
— Седлайте коней. Едем в Переулок Весенних Вод, — велел Гу Цзинъюнь.
* * *
Переулок Весенних Вод.
Под предводительством госпожи Сюэ Цзянь Янь снова разыскал Хань Линя.
Тот ахнул от изумления:
— Ты опять здесь?
Выглянув за спину гостя и не обнаружив сопровождающих, Хань Линь озадаченно спросил:
— А где молодой господин Гу? Ты один удрал?
Госпожа Сюэ тоже обеспокоено запричитала:
— Господин Цзянь, это место совсем не для вас! Скажите, что хотели, и возвращайтесь. Я уже приказала подать экипаж к заднему выходу.
Цзянь Янь кивнул:
— Благодарю.
Хань Линь лениво потягивал вино:
— Зачем пришел-то?
— У меня есть немного сбережений. Я пришел выкупить тебя, — спокойно сообщил Цзянь Янь.
Хань Линь поперхнулся глотком и зашелся в диком кашле, закатывая глаза.
Госпожа Сюэ оторопела едва ли не сильнее:
— Г-господин Цзянь... Вы хотите выкупить Хань Линя?!
— Да, — твердо подтвердил Цзянь Янь. — Госпожа Сюэ, называйте цену.
Откашлявшись, Хань Линь наконец сумел выдавить:
— Постой... да я же... когда это я... тсс.
Вдруг до него дошло. Накануне он бросил невзначай: «Считай, что я продал свое тело Терему Голубых Перьев».
Хань Линь лишился слов.
Высокий юноша перед ним откинул белую вуаль, открывая сокрушительно красивое, отточенное лицо и невероятно чистые, прозрачные глаза.
Его темные зрачки смотрели с такой наивной невинностью, какая бывает лишь у лесного олененка — точно у прекрасного духа, не ведающего о грязи мира.
— Госпожа Сюэ, сколько стоит залоговая расписка Хань Линя? Я заплачу за него, отпустите его домой, — искренне попросил Цзянь Янь.
Хань Линь, годами барахтавшийся в грязи притонной жизни и повидавший немало мерзостей человеческой натуры, полностью пал перед этой чистотой.
Госпожа Сюэ и вовсе принялась непрестанно призывать Небеса в свидетели:
— Хань Линь, грех-то какой на душу берешь!
Она с силой ущипнула мужчину за руку и сокрушенно обратилась к Цзянь Яню:
— Господин Цзянь, не ведаю, что наплел вам этот негодяй, но вы глубоко заблуждаетесь.
Цзянь Янь опешил:
— Заблуждаюсь?
— Именно! — воскликнула хозяйка. — Откуда у него залоговая расписка?! Да половина всего Терема Голубых Перьев принадлежит ему!
Цзянь Янь застыл.
Хань Линь окончательно притих, не смея больше выдать ни единой шутки. Этот деревянный чурбан ведь всё принимает за чистую монету!
— Я не могу уйти, потому что являюсь хозяином этого заведения. Мы с мамой Сюэ открыли Терем Голубых Перьев вместе, но мне лень заниматься делами, поэтому на виду всегда она, — сознался Хань Линь.
Цзянь Янь молчал.
Мысли юноши путались. Он уже понял, чем торгует это место, и оттого совершенно не мог уразуметь:
— Но если у тебя есть возлюбленный... зачем ты этим занимаешься? Если ты хозяин, то зачем сам принимаешь гостей?
На этот раз изумление отразилось на лице самого Хань Линя:
— Так я же из Секты Согласия и Радости! Моя техника основана на парной культивации. Как мне расти в силе, если не разделять ни с кем ложе? В одиночку продвижение идет безумно медленно!
— К тому же я не со всяким подряд ложусь, у меня жесткий отбор! Иногда мы просто флиртуем, и только.
Цзянь Янь не нашел слов.
До Хань Линя постепенно дошел истинный смысл этих вопросов:
— Постой... Раз ты об этом спрашиваешь, неужели сам до сих пор не завершил обучение?!
Цзянь Янь сжал кулаки и круто повернулся, намереваясь уйти.
Вспомнив, что скоро должно начаться Великое состязание сект, Хань Линь рванулся вслед за ним и ухватил за рукав, заливаясь хохотом:
— Так ты не в самостоятельное путешествие отправился, тебя наставник выставил вон, чтобы найти пару?!
— Вовсе нет! — вспыхнул Цзянь Янь.
— Именно так!
Цзянь Янь рвался к выходу, а Хань Линь вис на нем, пререкаясь словно мальчишка.
У самых дверей терпение Цзянь Яня лопнуло. Духовная энергия в его теле хлынула волной, мгновенно отбросив назойливого собеседника.
Отлетев на пару шагов, Хань Линь замер в шоке:
— Ты... на стадии Первозданного младенца?!
Цзянь Янь гордо выпрямился:
— Именно!
«И без всяких партнеров я достиг этой ступени!» — читалось в его торжествующем взгляде.
— Вот же упущенная выгода! — сокрушенно вздохнул Хань Линь. — Обладай я таким талантом, да проведи пару ночей с молодым господином Гу, уже давно перешагнул бы на уровень Воплощения божества!
— Что за глупости?! — вспыхнул Цзянь Янь до корней волос, смущенно возмущаясь. — Нас с братом связывают исключительно чистые братские чувства, перестань возводить клевету!
Хань Линь лишь презрительно скривился, собираясь ввернуть подколку, как вдруг со стороны двора донесся радостный возглас:
— Господин Хань!
Хань Линь переменился в лице:
«Дело дрянь!»
Он мгновенно потянулся к шляпе Цзянь Яня, оправляя белую вуаль, чтобы сокрыть лицо юноши, однако запоздал.
Высокий, поджарый мужчина с мрачным, злобным взором застыл неподалеку, поедая Цзянь Яня вожделеющим взглядом.
— С каких это пор в Тереме Голубых Перьев появился такой красавец?.. — с притоком страсти прохрипел он.
Хань Линь загородил собой Цзянь Яня и, насупившись, со злобой процедил:
— Ло Цзиньшэн, ты прям липкий как смола, никак от тебя не избавиться!