Приспешники демонического клана были полностью сломлены — их вбивали в землю, не давая ни единого шанса на отпор.
Даже те, кто обладал устойчивостью к Заклятию Святого Света, мало чем могли помочь соратникам. Цзи Цзыхэн со своими людьми берет таких «стойких» на себя, уничтожая их в первую очередь. Демоны и рады бы оказать сопротивление, да только союзники им не помощники: едва попав под очищающие лучи, одни в корчах катаются по полу, а другие теряют рассудок и начинают без разбора молотить своих же.
Цзи Цзыхэн, Сун Хуа и Лин Ханьчжан с искренним азартом добивали разбитого врага. Стоило кому-то из отступников войти в силу или попытаться подняться, как его тут же лишали жизни.
Гу Цзинъюнь тем временем взял на себя самую тяжелую работу: он одновременно сдерживал Юй Ханьи и Правого Защитника расы демонов, краем глаза непрестанно следя за Цзянь Янем, чтобы никто не подкрался к юноше, пока тот творит заклинания.
Время от времени он улучал момент, чтобы прийти на выручку Лин Ханьчжану. Уровень культивации последнего был наименьшим в их пятерке, и противостояние со столь опасными противниками давалось ему с трудом. Гу Цзинъюнь опасался, что юному последователю не хватит боевого опыта и хитрые демоны застанут его врасплох.
А вот за Цзи Цзыхэна и Сун Хуа можно было не переживать. Одежды и клинки обоих командиров давно пропитались вражеской кровью, а сами они источали столь свирепую ауру, что со стороны их легко можно было принять за бывалых головорезов, для которых убийства — привычный промысел.
Легче всех приходилось Цзянь Яню.
Он стоял у самого входа, перекрывая путь к отступлению, вовремя обновлял Заклятие Святого Света и периодически задействовал заклинание «Возрождение Всего Сущего», подпитывая силы товарищей.
Стоило кому-то из демонических приспешников попытаться вырваться из тайника, как Цзянь Янь точным ударом меча или сокрушительным пинком отбрасывал беглеца обратно.
При таком раскладе Юй Ханьи и Чжу Хунбо со всей отчетливостью осознали: победа им не светит.
Особенно тяжело приходилось Юй Ханьи. Под прямыми лучами святого сияния его нутро «шкварчало» и жглось, точь-в-точь кусок мяса, брошенный на раскаленные угли. Невыносимая боль пронизывала каждую клетку, словно плоть заживо запекалась в солнечном пламени.
И это только под воздействием света, а ведь рядом непрестанно атаковал Гу Цзинъюнь, чей клинок то и дело возникал из ниоткуда, нанося коварные и смертоносные раны.
Тяжело дыша, Юй Ханьи отступил на несколько шагов. Голова шла кругом от боли и истощения. Зажав рану одной рукой, другой он потянулся к поясу за флаконом с исцеляющими пилюлями.
Но едва сосуд из белого нефрита показался на свет, в воздухе раздался свистящий гул.
Магическая стрела, оставляя за собой переливчатый шлейф, подобный хвосту падающей кометы, со снайперской точностью врезалась прямо во флакон. Черепок хрустнул, нефрит разлетелся вдребезги, и драгоценные снадобья покатились по каменным плитам.
Юй Ханьи метнул руку, пытаясь подхватить их духовной силой.
Меч Вопрошания Сердца росчерком полоснул по воздуху. Натиск был настолько сокрушителен, что изменнику пришлось отпрянуть, спасая жизнь.
В ту же секунду прозвучало еще несколько сухих щелчков: новые стрелы насквозь пробили упавшие пилюли, расколов их в пыль. Те же немногие крупицы, что скатились в зону, недоступную для обстрела, мгновенно раздавили сапогами подоспевшие Цзи Цзыхэн и его люди.
Врагу не оставили ни единого шанса.
Лицо Юй Ханьи исказилось от бешенства. Если бы взгляд мог разить, Цзянь Янь уже превратился бы в кровавую труху. Впрочем, юноша лишь спокойно опустил лук и без малейшего страха встретил этот полный ненависти взор.
— Брат! — звонко окликнул он Гу Цзинъюня.
— Понял, — коротко откликнулся тот.
Прежде чем окружающие успели сообразить, о чем речь, Меч Вопрошания Сердца резко сменил направление. Гу Цзинъюнь попросту бросил Чжу Хунбо и обрушил всю мощь своих атак на Юй Ханьи.
Сначала нужно прикончить предателя, чтобы исключить любые неожиданности!
Правый Защитник Чжу Хунбо от неожиданности опешил, но тут же просиял.
О взаимной выручке среди демонов не могло быть и речи: пока теплилась надежда, они еще изображали союзников, но перед лицом смертельной угрозы пожертвовать Юй Ханьи ради собственного спасения было лучшим исходом!
"Прощайте, старейшина Юй, каждый сам за себя!"
Юй Ханьи прекрасно прочитал этот мотив в глазах подельника. Лицо его потемнело, отбиваться от яростных выпадов Гу Цзинъюня становилось все тяжелее, однако бросить упрек вдогонку он не мог — сам поступил бы точно так же.
Ведь еще до входа в тайник он размышлял, как бы стравить Чжу Хунбо с врагами и выиграть себе время. Теперь они просто поменялись ролями.
"Нет... Я не могу умереть!"
Глаза Юй Ханьи налились кровью, а черты лица исказились в отвратительной гримасе из зависти, злобы и бессильного отчаяния.
От прежнего благородного и утонченного заклинателя не осталось и следа. Возможно, в тот самый день, когда он согласился принять Демоническое Семя и предал родную обитель, прежний Старший брат с душой как чистый нефрит умер, а его тело занял злобный дух, ведомый завистью.
Гу Цзинъюнь не собирался давать ему шанса изменить ход боя — его удары были беспощадны.
За прошедшее столетие мастерство Гу Цзинъюня выросло невероятно, тогда как Юй Ханьи не просто топтался на месте, а явно деградировал в искусстве меча.
— Видел бы глава секты Гу твои сегодняшние выпады, — произнес Гу Цзинъюнь с ледяным спокойствием, — его постигло бы глубокое разочарование.
— Заткнись! — в ярости гаркнул Юй Ханьи. — Нужно было добить тебя еще тогда! Кабы я знал, что вы найдете противоядие!..
Оба мечника на миг отпрянули и вновь сошлись в стремительной атаке. Клинки высекали сноп ярких искр. За мгновение они обменялись сотней сокрушительных ударов.
Наведя острие прямо в грудь противника, Юй Ханьи выкрикнул:
— Высший Тайцзи!
Эту же технику Лин Ханьчжан задействовал во время состязания против Цзянь Яня. Но если у молодого ученика клинок привлекал мощь звездных небес и вздымал девятку валов, то у бывшего старшего брата выпад должен был стать сокрушительным.
Однако едва слова слетели с его губ, ожидаемый приток духовных сил так и не возник. Острие меча пару раз вспыхнуло и гадливо угасло. Свечение осталось, но тусклое и немощное, а разрушительный потенциал развеялся без следа. Вместо великого искусства получилась жалкая пародия уровня заурядного ремесленника.
— Ч-что... что происходит?! — пораженный и взбешенный, Юй Ханьи снова попытался воззвать к силам: — Высший Тайцзи!
Оружие не отозвалось.
Гу Цзинъюнь смотрел на эти судороги, словно на представление балаганного паяца. На его лице не было ни торжества, ни злорадства — лишь глубокая, сложная печаль отражалась во взгляде.
— Что за дьявольщина?! — Юй Ханьи ни разу в жизни не сталкивался с подобным.
— Меч отказался признавать тебя своим господином, — ровным тоном ответил Гу Цзинъюнь.
Для каждого истинного мечника клинок — это священный верный спутник, средоточие духа и веры. Юй Ханьи предал всех, кто верил ему, оставив подле себя лишь это оружие. И вот теперь сама сталь отвергла его, не желая сливаться воедино и проливать силу небес и земли ради предателя.
Неужели это и есть кара за содеянное?
— Когда глава передавал тебе этот меч, — негромко произнес Гу Цзинъюнь, — ты стоял на коленях перед поминальными дощечками предков и клялся чтить законы Секты Меча, творить добро, неуклонно следовать Высшему Пути и никогда не осквернять себя низкими поступками.
Он выдержал паузу и закончил:
— Ты нарушил клятву.
Юй Ханьи утер рукавом подступившую к губам кровь. Клинок в его ладони дрожал, сопротивляясь хватке, но изменник вцепился в рукоять мертвой хваткой, отказываясь отпускать.
Две сорвавшиеся попытки применить «Высший Тайцзи» обернулись жестокой отдачей. Духовный удар едва не переломал ему кости: не удержавшись, Юй Ханьи опустился на одно колено.
Оглядевшись, он увидел лишь гору трупов. Часть демонов была уничтожена, а другие под действием священного света буквально обратились в пепел.
Юй Ханьи поглядел на свои руки, окутанные тонким слоем духовной защиты. Стоит этой последней преграде рухнуть — и его плоть с костями тоже рассыплется серым прахом, который развеет первый же порыв ветра.
Юй Ханьи смежил веки.
Элита расы демонов пала в затяжных боях либо была истреблена союзом праведных сект. Те немногие силы, что оставались, направили сюда — захватить сокровища обители Бессмертного меча и лишить жизни Гу Цзинъюня, дабы принести его тело в жертву.
Они рассчитывали на армию скелетов, намереваясь измотать противника числом, но появление Цзянь Яня с его «Священной Обителью Света» в мгновение ока похоронило все их замыслы.
Юй Ханьи с леденящей ясностью понял: демоны окончательно потерпели крах.
Гу Цзинъюнь не ведал, о чем думает враг — его внимание привлек другой край залы.
Чжу Хунбо с оскаленной пастью рванулся прямо к Цзянь Яню!
— А-Янь! — насупился Гу Цзинъюнь и уже собрался бросить Юй Ханьи, чтобы рвануть на выручку.
Цзи Цзыхэн, находившийся ближе всех, тоже метнулся к юноше.
— Не надо! — громко выкрикнул Цзянь Янь. — Я сам справлюсь!
Гу Цзинъюнь пробежал пару шагов и замер. Безграничное доверие к возлюбленному взяло верх, но он не спускал с него напряженного взгляда, готовый в любую секунду прийти на помощь и заслонить собой от любой угрозы.
* * *
Несколькими минутами ранее в другом конце тайника...
Видя, как подчиненные погибают один за другим, Чжу Хунбо осознал: если не унести ноги прямо сейчас, промедление будет стоить жизни. Притворившись, будто спешит на помощь оставшимся в живых, он подловил момент, когда Цзи Цзыхэн с соратниками отвлеклись, и подобно урагану устремился к выходу.
Путь ему преграждал лишь Цзянь Янь.
Уровень культивации юноши находился на стадии Воплощения Божества, что было целой ступенью ниже, чем стадия Воплощения Пустоты у Чжу Хунбо. Демон не принимал противника всерьез. Сам он не принадлежал к нежити и не боялся человеческих фокусов со светом.
Мельком глянув назад, Правый Защитник увидал, как Цзи Цзыхэн снес голову очередному приспешнику и бросился в погоню, а издалека уже спешил Гу Цзинъюнь. Но Цзянь Янь сам остановил их:
— Я сам справлюсь!
Чжу Хунбо едва удержался от победного ликования. Прежде он опасался подмоги, но никак не думал, что хваленый Красавец Цзянь окажется настолько высокомерным, чтобы попытаться заступить ему дорогу в одиночку!
— Прочь с дороги, если жить охота! — с диким ревом зарычал демон. Его наводящая ужас физиономия исказилась в оскале, способном до смерти напугать любого смертного.
Но Цзянь Янь вовсе не был простым смертным.
Глядя на приближающегося монстра, юноша ничем не выдал волнения. Вспыхнула легкая искорка, и лук мгновенно исчез в Кольце Сумеру.
В его руке появился Меч Разрушения Чар.
— Имя этому клинку — Разрушение Чар, — спокойно произнес Цзянь Янь, встретив врага хладнокровным взором. — И именно он лишит тебя жизни.
— Ты?! Жалкая мелюзга! — взревел Чжу Хунбо. Его пальцы искривились, превратившись в подобные орлиным когтям лапы. Кожа на них мгновенно потемнела до смолисто-фиолетового оттенка, источая смертоносный яд. — Сдохни!
Натиск был сокрушителен, но Цзянь Янь сохранял абсолютное хладнокровие — в нем не было ни капли гордыни, лишь выверенная собранность. Слегка изменив стойку, он ринулся навстречу.
— Цанмин! — раздался его тихий, но твердый голос.
Смертоносный клинок столкнулся со стальными когтями. Раздался оглушительный гул, и во все стороны ударила мощная волна духовной энергии. Светлая и темная ци сцепились в бескомпромиссном противоборстве, истощая друг друга.
Однако с каждой секундой лицо Чжу Хунбо становилось все темнее, а в глазах закипал животный ужас. Он, проживший не один век, не мог одолеть какого-то юнца на стадии Воплощения Божества?!
Стоило Правому Защитнику на мгновение отвлечься, как равновесие окончательно рухнуло. Клинок Цзянь Яня вспыхнул ледяным светом, неся в себе чистую, незамутненную жажду разрушения.
Кисть руки юноши совершила едва уловимое движение.
— А-а-а-а-а! — раздался истошный, дикий крик.
Отрезанная кисть Чжу Хунбо отвалилась, и из обрубка фонтаном ударила алая кровь. Сжимая искалеченное запястье, демон выл от боли и бессильной ярости.
Раз уйти не выйдет... Что ж! Лучше сгореть дотла, чем позволить Великому старейшине подобрать его останки и превратить в нежить — такое же ходячее пугало, каким стал Юй Ханьи!
Приняв решение, он заставил свою духовную энергию хаотично бурлить.
Самосожжение!
Цзянь Янь на мгновение остолбенел:
"Он решил подорвать себя?!"
Шатаясь, демон рванулся к юноше, намереваясь увлечь его за собой в небытие. Но не успел он сделать и пары шагов, как раздался синхронный, сочный хруст.
Чжу Хунбо опустил взгляд. Из его груди торчали два клинка: один насквозь пробил даньтянь спереди, другой вонзился точно в сердце со спины. Оружие вошло одновременно и так же ладно было извлечено обратно — словно нападавшие действовали как единый организм.
Свет в глазах Чжу Хунбо окончательно угас, погружая мир в непроглядный мрак. Но за мгновение до смерти до его ушей долетел спокойный диалог:
— Решил подорвать себя... Неожиданный ход.
— От этих тварей всего можно ждать. А-Янь, в следующий раз будь жестче: срубил руку — сразу добивай, не давай продыху.
— Хорошо, понял.
— Цзи Цзыхэн, Сун Хуа, заканчивайте зачистку. А-Янь, достань Зелье Правды. Нам еще нужно допросить Юй Ханьи.