Управляющий Сун, пренебрегши субординацией, мёртвой хваткой вцепился в плечо Гу Цзинъюня.
Напрягшись всем телом, он одними губами прошептал:
«Не горячись! Подумай о деле!»
Цзинъюнь сделал несколько глубоких вдохов, медленно кивнул, и Управляющий Сун понял: молодой господин взял себя в руки.
Отряд продолжал таиться в засаде, не издавая ни звука.
Поодаль двое демонов быстро заговорили.
— Неужто Гу Цзинъюнь и впрямь так запал на этого... Красавца Цзяня? — спросил Левый Защитник. — Всю душу ему отдал?
— Не смею лгать господину Защитнику, всё так! — Слуга торопливо выложил всё, что успел прознать о Цзянь Яне.
Впрочем, лакей был всего лишь прислужником на постоялом дворе «Юйюань» — человеком заметным, но к ближнему кругу не принадлежавшим. Ни молодой господин, ни командиры Стражей Небесного Волка ему не доверяли, а потому и сведений тот выведал немного.
В основном простую молву, которую можно собрать на любом перекрёстке: имя, имя наставника, репутацию в Секте Согласия и Радости да пару громких слухов.
По-настоящему ценных вестей набралось всего две.
Первая: Гу Цзинъюнь без ума от Цзянь Яня. Настолько, что отдал ему нефритовый жетон, позволяющий повелевать и Торговой гильдией Нефритового Источника, и Стражами Небесного Волка.
Вторая: Цзянь Янь невероятно хитёр. Он не только влюбил в себя молодого господина и заставил делиться властью, но и расположил к себе всех вокруг, включая Управляющего Суна и управляющего Чжана. Завладев жетоном, Цзянь Янь полностью подмял под себя всю опорную базу в городке Аньшуй — а может, и во всех Западных землях.
Доложив, слуга склонился:
— Это всё, что удалось узнать подчинённому.
Левый Защитник задумчиво хмыкнул:
— А этот Цзянь Янь не промах, амбиций ему не занимать... Едва сошёлся с Гу Цзинъюнем, а уже заправляет делами Стражей Небесного Волка?
— Именно так. Похоже, у них настоящая любовь.
Защитник презрительно фыркнул:
— Любовь? Разве что разыгранная как по нотам! Жадность это да жажда власти. Можно подумать, выходец из Секты Согласия и Радости способен на невинные чувства!
Слуга, изобразив прозрение, поспешно поддакнул:
— Проницательно, господин Защитник! Подчинённый едва сам не попался на эту удочку, кабы не ваше мудрое слово! Секта Согласия и Радости действительно искушна в своих трюках!
В густой траве Стражи Небесного Волка утирали холодный пот, со страхом косясь на своего повелителя.
«Спаси нас Предок, до чего ж жуткий у молодого господина вид!»
Кабы жажда крови из его глаз могла превращаться в настоящие клинки, от этих двух болтунов-демонов уже остался бы только кровавый фарш!
Левый Защитник отдал приказ:
— Продолжай следить за Гу Цзинъюнем. Будь осторожен, не раскройся. И Стражи Небесного Волка, и Секта Меча ухо держат востро — за столько лет нам едва удалось внедрить пару ушей.
Он зловеще усмехнулся:
— Справишься — осыплю наградами. А провалишь... сам знаешь, что тебя ждёт.
Слуга ткнулся лбом в землю и дрожащим голосом выдохнул:
— Подчинённый сделает всё в лучшем виде!
Защитник бросил ему флакон с зельем:
— За старания.
В глазах лакея блеснула жадность. Он торопливо засунул подарок за пазуху:
— Благодарю, господин Защитник! Премного благодарен!
Защитник взмахнул рукавом и сделал шаг. Быстрота его движений поражала: подобно призраку, он в пару мгновений растаял в ночи, оставив за собой лишь подрагивающий силуэт.
Гу Цзинъюнь слегка вскинул подбородок.
Управляющий Сун понял без слов и, прихватив двоих бойцов, бесшумно скользнул следом.
Слуга же ещё долго валялся в грязи. Убедившись, что посланник демонов исчез, он живо вскочил, воровато огляделся, подобрал факел и поспешил вниз по незаметной тропинке.
— Молодой господин? — шёпотом спросил один из Стражей.
Цзинъюнь покачал головой:
— Не трогайте его, чтобы не вспугнуть остальную дрянь. Приставьте слежку: с кем видится, что говорит, куда ходит — всё записывать.
— Есть!
— И найдите случай проверить, что за снадобье ему сунул демон.
Страж склонил голову и растворился в темноте.
Спустя некоторое время вернулся Управляющий Сун.
— У этого Защитника духовные силы так себе, но ноги быстрые. Мы упустили его, — виновато признался он.
Гу Цзинъюнь лишь кивнул. Он и так собирался отпустить демона, чтобы тот доставил своим ложные сведения.
— Лицо его разглядели?
Речь шла о Левом Защитнике. Тот хоть и носил чёрные одежды, но из соображений спеси не стал закрывать лицо тканью. При свете факела его черты отпечатались вполне отчётливо.
— Разглядели, — ответил Управляющий Сун.
Остальные Стражи подтвердили кивками.
— Запомните эту рожу, — ледяным тоном произнёс Цзинъюнь. — Когда придёт час счёты сводить, за оскорбление чести А-Яня заберёте у него всю культивацию, отрежете язык и выбросите на съедение волкам в горах.
Управляющий Сун со всепочтением поклонился. В его душе не было ни капли жалости к демону.
Он и сам искренне уважал Цзянь Яня и прекрасно знал, что тот ничуть не похож на напраслину, которую возводили демоны.
Красавец Цзянь подобен чистейшему небожителю — добр, чист душой, никогда не повысит голоса на слуг и не станет отдавать спесивых приказов. А уж к молодому господину он и вовсе относится с безупречной искренностью.
Осквернять своими грязными речами бессмертного господина — за такое отдать волкам ещё слишком милостивая кара. Молодой господин просто не любитель изысканных пыток, иначе этому демону пришлось бы познать настоящий ад.
* * *
Секта Согласия и Радости
Когда Гу Цзинъюнь тихо проскользнул в уютный дворик, Цзянь Янь ещё не вернулся.
Он терпеливо ждал в его спальне. Лишь ближе к полуночи бессмертный господин Цзянь, окутанный ночной прохладой, ступил на порог.
Снаружи донеслись тихие голоса:
— А где молодой господин?
— Отвечаю бессмертному господину: молодой глава ждёт вас в покое.
— Понятно.
Быстрые шаги приблизились, и створка двери легко распахнулась.
— Вернулся? — Цзинъюнь отложил свиток и поднял взгляд. В его глазах блеснула лукавая смешинка: — Ну и сколько благовоний ты воскурил патриархам?
—... Две башни из свечей, — с едва заметной заминкой отозвался Цзянь Янь.
В спальне было светло. Тёплые янтарные отсветы мягко очерчивали благородный профиль молодого главы, делая подбородок и скулы ещё более точёными.
И хоть это была спальня Цзянь Яня, Цзинъюнь чувствовал себя здесь как дома.
На нём была лишь домашняя исподняя рубаха, смоляные волосы свободно рассыпались по плечам — похоже, он уже успел ополоснуться.
Он вольготно откинулся на широкой кушетке, подперев голову ладонью, а в другой держал свиток, бесцеремонно взятый с полки Цзянь Яня.
Страж Небесного Волка внёс из кухни пиалу с горячим сладким отваром, поставил на столик и бесшумно удалился.
— Я велел нагреть воды, — лениво протянул Цзинъюнь. — Выпей отвар, переведи дух и иди мыться.
—... Хорошо.
Цзянь Яня усадили за столик, сунули в руки пиалу с ложкой, а он всё ещё стоял как заворожённый.
Цзинъюнь подошёл сзади. Высокий и статный, он заслонил собой свет свечей, полностью укутав Цзянь Яня своей тенью.
Молодой господин сам взялся за дело: осторожно снял тяжёлый венчик, весь день стягивавший волосы бессмертного, мягко помассировал пальцами кожные точки и аккуратно расчесал пряди.
Цзянь Янь слегка откинул голову, но лица Цзинъюня так и не увидел — вместо этого получил лёгкий, совсем не больной щелчок по лбу.
Смирившись, он устроился поудобнее и уткнулся носом в пиалу.
— Чего не пьёшь? Не по вкусу? — ласково спросил Цзинъюнь.
— Да нет... — Цзянь Янь помялся, а потом неторопливо проговорил: — Просто чувствую себя как-то странно.
— И что же странного?
— Вошёл, увидел тебя с книгой у лампы... и вдруг показалось, будто я дома.
— «Дома», значит... — Цзинъюнь протянул это слово с затаённой радостью. — И что потом?
Цзянь Янь сделал пару глотков и продолжил:
— Ты приготовил воду, принёс ужин, даже волосы мне расчёсываешь. Всё это кажется мне удивительно знакомым.
— Вот как?
— Мой отец дома точно так же ухаживал за мной и матерью... Эм...
— А-Янь, к чему сомнения? — вдохновлённый Цзинъюнь затаил дыхание. — Говори как есть!
Цзянь Янь решил не юлить:
— Ну ладно. Когда ты так заботишься обо мне, мне кажется, будто ты мой отец.
Гу Цзинъюнь онемел.
«Ну за что мне это?
Почему ты воображаешь себя сыном?
Неужели нельзя взглянуть на это глазами матери и увидеть во мне мужа?!
Вот же чурбан... нестёсанный!»
Подумать только: в глазах посторонних они уже давно предавались бурной страсти, а на деле были настолько невинны, что даже ради простого объятия приходилось прикрываться «братской дружбой».
Глупость какая-то.
Цзинъюнь почувствовал глубокое уныние.
Опорожнив пиалу и глянув на поздний час, Цзянь Янь отослал Гу Цзинъюня отдыхать, а сам скрылся за ширмой.
Когда же он вышел — от него веяло чистой влагой, а с мокрых волос капала вода, — молодой господин уже ждал его с большим мягким полотенцем.
— Давай вытру, а то простудишься.
Цзянь Янь замер.
— Ты почему ещё не ушёл? — недоумённо спросил он.
— Подойди, — позвал Цзинъюнь.
Прежде чем разум успел осмыслить приказ, ноги сами понесли его вперёд.
Опомнился он уже на круглом табурете перед туалетным столиком — к слову, откуда в его спальне взялась эта мебель?
Гу Цзинъюнь с усердием принялся сушить волосы бессмертного.
Ухаживать за кем-то ему приходилось впервые, опыта не было, так что он действовал с предельным трепетом, боясь выдернуть хоть волосок.
Цзинъюнь находил это милым, а вот Цзянь Янь искренне не понимал смысла:
— Вообще-то я могу осушить их за секунду заклинанием. Ну или духовной энергией прогреть, — на полном серьёзе заметил он. — Тебе не надоело возиться?
—... Мне нравится! — отрезал Цзинъюнь.
Зеркало отражало их силуэты.
Они смотрелись невероятно гармонично, точно созданные друг для друга любовники.
Цзинъюнь не удержался:
— А-Янь, взгляни. Мы так близки... Неужели в твоей душе ничего не откликается?
Цзянь Янь посмотрел на отражение, задумчиво нахмурился и после долгой паузы кивнул:
— Откликается.
А затем спросил:
— Ты хочешь стать мне старшим братом?
Гу Цзинъюнь онемел в очередной раз.
— Я размышлял над этим, — продолжил Цзянь Янь. — В отцы ты мне явно не метишь. Но раз заботишься обо мне как о родном и ты старше меня, остаётся только один вариант — старший брат.
Гу Цзинъюнь с трудом сдержал вздох.
«По правде говоря, я хочу стать твоим мужем».
Видя, что тот молчит, Цзянь Янь решил, что Цзинъюнь просто смущается и ждёт первого шага.
— Брат? — осторожно позвал он.
Молодой господин весь пошёл пятнами и замёрз как вкопанный.
А в следующий миг прикрыл ладонью рот, пытаясь спрятать глупую улыбку.
Цзинъюнь покашлял и с важностью откликнулся:
— М-м.
Воспользовавшись «братским статусом», он дерзко наклонился и нежно поцеловал Цзянь Яня прямо в макушку. В его взгляде разлилась неописуемая ласка.
— Какой послушный Янь-эр.
До чего же сладко прозвучало это «брат».
Ну что ж, пусть пока будет брат.
Сгодится.