Секта Меча. Пик Лунного Сияния. Арена испытаний.
Вершина пика традиционно служила местом для поединков и состязаний адептов, а потому располагала всем необходимым: помостами-аренами, защитными барьерами, трибунами для зрителей и прочей утварью. Обычно здесь собирались лишь ученики секты, желавшие помериться силами в дружеских схватках, но сегодня, в день официального открытия Великого состязания сект, вершина гудела, как растревоженный улей. Трибуны и подножия рингов заполнили толпы людей. Одни пришли сражаться, другие — поглазеть на зрелище или поддержать соратников.
Площадка была настолько огромной, что простой смертный, сиди он на верхних рядах, не разглядел бы происходящее без подзорной трубы или особого артефакта. К счастью, культиваторы на близорукость не жаловались: зрение у каждого было безупречным, а многие и вовсе смотрели не плотскими очами, а духовным взором.
Цзянь Янь первым делом направился к стойке регистрации, где отметил своё присутствие и получил деревянный жетон.
На плашке значилось: «Секта Согласия и Радости, Цзянь Янь. Арена № 18, пятый номер».
Сделано это было для того, чтобы исключить путаницу: вдруг кто-то передумает в последний момент и не предупредит хозяев турнира, или перепутает помост и заявится не туда. Проще предотвратить хаос заранее, чем расхлёбывать последствия.
— Старший брат Цзянь! — донёсся издалека зычный оклик.
Цзянь Янь поднял голову и увидал Пань Юньху, который вскочил с трибуны и отчаянно махал рукой.
Времена изменились. Нынче юноша выступал от лица Секты Согласия и Радости и не собирался мешаться в кучу с адептами Секты Меча вроде Гу Цзинъюня или Лин Ханьчжана. Он как раз раздумывал, как отыскать сородичей, а тут Пань Юньху подал знак сам.
Цзянь Янь с улыбкой взмахнул рукой в ответ и направился к местам, отведённым Секте Согласия и Радости.
Стойка регистрации располагалась у самого входа на трибуны, тогда как Пань Юньху с остальными сидели на противоположной стороне. Чтобы добраться до них, Цзянь Яню требовалось пересечь почти всю зрительскую зону.
И этот путь оказался испытанием не из лёгких.
Слишком уж много народа пыталось с ним заговорить.
Цзянь Янь даже не подозревал, что стоило ему ступить на арену Пика Лунного Сияния, как шумный людской гул на мгновение стих — сотни глаз, открыто или исподтишка, устремились на него.
Молодой человек был невероятно хорош собой. В его облике невозможно было найти ни единого изъяна: утончённые, изысканные черты лица, холодный, отрешённый взгляд и чистое, возвышенное изящество, подобное сиянию ночного светила. Когда он чуть наклонялся, разговаривая с кем-то, ткань одежды обтягивала его талию — тонкую, будто охватить её можно было пальцами одной руки, — а алый шнур с кистью меча за его спиной мерно раскачивался в такт движениям.
И раскачивалась вовсе не нить — раскачивались струны чужих сердец.
Молоденький ученик Секты Меча у стойки регистрации, залившись краской, преподнёс деревянный жетон обеими руками, опустив взор и не смея взглянуть на холодную, близкую красоту юноши. Цзянь Янь наклонился, поставил роспись и забрал плашку — и все вокруг невольно отметили, насколько белы и изящны его пальцы. Даже то, как он держал кисть и принимал жетон, завораживало грацией.
А затем раздался тот самый оклик: «Старший брат Цзянь!»
Юноша повернулся на звук, чуть приподнял уголки губ и поднял руку в ответ.
И эта легкая улыбка окончательно доконала зрителей.
Красавец — это превосходно. Холодный неприступный красавец — еще лучше. Но когда неприступный красавец вдруг мягко, тепло улыбается — это же просто погибель!
Кто способен устоять перед подобным?
Тем более все видели: окликнувший его был адептом Секты Согласия и Радости, да и сам юноша отозвался на обращение «старший брат». Стало быть, он тоже принадлежит к этой секте!
А ведь всем заведомо известно, за чем именно адепты Согласия и Радости жалуют на турнир — искать спутников жизни!
Если не действовать прямо сейчас, то когда?!
В юношу тут же полетели «ветви персика» — предложения познакомить сердца.
Те, кто поскромнее, заводили издалека:
— Дорогой даос, я из... Скажите, не предназначено ли нам судьбой стать добрыми друзьями?
Более напористые заявляли прямо:
— Соратник! Не освободитесь ли вы после состязания? Не желаете вместе полюбоваться луной и звёздами да поговорить о высоких идеалах?
А совсем уж бессовестные орали во всё горло:
— Красавец! Я одинок, готов стать твоим верным псом! Взгляни на меня, ну взгляни же!
Цзянь Янь лишился дара речи.
Первые две группы ещё куда ни шло, но что не так с последним?
У него с головой совсем плохо?
Цзянь Янь попытался вежливо отказаться:
— Я держу только волков. Собак не держу. Да и людей-собак... э-э, собак-людей...
Фраза зашла в тупик — звучало это дико.
Он торопливо вскинул руки в приветственном жесте, ловко высвободился из цепких пальцев наглеца, пытавшегося его удержать, и юркнул вперёд.
— Прощайте!
— Эй, красавчик!
Не успел нахальный ученик вымолвить ещё хоть слово, как из толпы выскочили несколько Стражей Небесного Волка в чёрных доспехах и махом скрутили его, прижав к земле.
— Дерзкий безумец! Как смеешь разнузданно сквернословить?! — гаркнул Цзи Цзыхэн.
— Что?! — в панике заверещал адепт. — За что меня хватают Стражи Небесного Волка?! Разве я совершил преступление?!
— Вопреки чужой воле злонамеренно домогался и оскорблял господина бессмертного, чем нарушил порядок на арене, — хмуро чеканил Цзи Цзыхэн. — Увести его!
Впрочем, не все присутствующие лишились манер. По крайней мере, когда Цзянь Янь проходил мимо трибун крупнейших сект — таких как Даосский храм Великого Небытия или Долина Свежего Ветра, — подобные выходки не повторялись.
Проходя мимо Секты Темной Инь, Цзянь Янь поймал на себе двусмысленный, разгульный подмиг от некоего вульгарного адепта. Юношу аж передёрнуло; не проронив ни слова, он прибавил шагу.
И кто тут, спрашивается, из Секты Согласия и Радости?!
Возле Даосского храма Великого Небытия монахи-культиваторы смиренно опускали взор, приглушённо произнося имена Будды, и вежливо уступали дорогу. Цзянь Янь посчитал долгом искренне поблагодарить их.
Всё-таки у даосов и буддистов воспитание на высоте.
Возле Долины Свежего Ветра, Дворца Пурпурных Облаков и Секты Пера и Крыла его встречали приветливыми возгласами. Кругом были знакомые лица, и просто проигнорировать их казалось невежливым. Цзянь Яню приходилось останавливаться и отвечать каждому.
Пусть даже он обменивался лишь парой слов, к тому моменту, как юноша миновал большую часть трибун и опустился на место, заранее прибережённое для него Пань Юньху, сил разговаривать у него уже не осталось.
— Старший брат, а ты пользуешься оглушительным успехом, — заметил Пань Юньху.
Цао Фу энергично закивал.
Глава секты похлопал Цзянь Яня по плечу и раскатисто расхохотался:
— Отлично! Янь-эр, в тебе виден тот самый размах, что был у твоего наставника в молодые годы!
Цзянь Янь про себя лишь вздохнул. Избавьте его от подобного «размаха».
— Когда начнутся поединки? — только это его и волновало.
— Вот-вот начнутся, — отозвался Пань Юньху. — Ты, старший брат, считай, пришёл к самому шапочному разбору. Глянь-ка, те бедолаги, кому не повезло вытянуть роль первого защитника арены, уже стоят у помостов.
— Сколько всего участников в этот раз? — поинтересовался Цзянь Янь.
— По правилам — по три человека от каждой секты, но кое-кто не наскреб и троих. Нынче устроили двадцать арен, состязаются порядка двухсот человек. Разошлись по разным рингам, хотя сколько явилось на деле... Вчера заявляли одно, сегодня выходит иное.
В прошлый раз, помнится, кто-то элементарно напился до беспамятства и не смог встать с постели, вот и пришлось засчитать отказ.
— Из двух сотен отоберут двадцатку лучших. Остальным начисляют очки за серии побед: чем больше побед подряд, тем выше итоговое место. А первую двадцатку расставят по рангу, беря в расчёт уровень культивации и достижения их сект на прошлом турнире.
Затем финалистам дадут выбор: остаться на занятой позиции или бросить вызов тем, кто выше. Победишь — займёшь его место, а прежний лидер сместится на строчку вниз. Проиграешь — останешься при своём.
Цзянь Янь недоуменно нахмурился:
— Почему бы просто не провести повторную жеребьёвку?
— Первый жребий проверяет удачу, — пояснил Глава секты. — Те, кто выходят позже, получают преимущество над измотанными бойцами, прошедшими череду поединков. А вот второй этап проверяет доблесть и мастерство. Истинно способный человек пробьётся наверх из любого положения, если у него хватит духу бросить вызов сильнейшим.
— А как быть тому, кто окажется на двадцать первом месте? — уточнил Цзянь Янь. — Или если у нескольких участников за пределами двадцатки наберётся равное количество очков?
— Кто несогласен — пусть вызывается на бой, — с ухмылкой ответил Пань Юньху. — А при равных очках сходятся в прямом поединке.
— Звучит так, будто правила одновременно и продуманы, и предельно топорны, — хмыкнул Цзянь Янь.
— Этим правилам уже добрая тысяча лет, — добавил Глава. — Когда предки впервые устраивали Великое состязание сект, народу собиралось куда меньше. Им просто хотелось дать молодёжи повод помериться силами, показать себя да собраться под благовидным предлогом.
Цзянь Янь кивнул, усваивая сказанное.
Пока они беседовали, на помосты один за другим начали подниматься бойцы. Защитные барьеры вспыхнули ярким светом, и поединки стартовали.
В мгновение ока все двадцать арен озарились вспышками клинков и сполохами заклинаний. У каждого помоста наготове замерли Стражи Небесного Волка и адепты Секты Меча.
Цзянь Янь подборщился и забросил взгляд на возвышавшиеся со стороны трибуны. Там восседали главы и старейшины сект — судейская ложа.
Почётные места, разумеется, занимала Секта Меча: Глава Гу и госпожа Куэй восседали в центре, а чуть ниже устроился Гу Цзинъюнь.
Через всё пространство арены взгляд мужчины встретился со взглядом Цзянь Яня.
Сердце юноши ёкнуло, и он провокационно приподнял бровь.
Гу Цзинъюнь не удержался от улыбки. Его губы беззвучно шевельнулись.
Благодаря феноменальному зрению Цзянь Янь разглядел фразу: «Не нервничай».
Кто тут нервничает?!
Цзянь Янь едва заметно приподнял эфес меча, бесшумно демонстрируя угрозу.
— Янь-эр, с кем это ты переглядываешься? — с ехидной ухмылкой поинтересовался Глава секты.
Вздрогнув под любопытными взглядами младших братьев, Цзянь Янь мгновенно принял чинный вид:
— Ни с кем. Вам показалось, Глава.
— О-о-о... Ну, положим, мне показалось, — протянул Глава.
Ученики переглянулись, с трудом сдерживая смешки.
Цзянь Янь с абсолютно непроницаемым лицом отчеканил:
— Все главы сект восседают в судейской ложе. Отчего же вы остались здесь, Глава? Неужто трусите подняться туда?
Глава секты аж поперхнулся:
— Глупости! Я остался исключительно для того, чтобы поддержать вас и придать вам сил!
— О-о, раз Глава так говорит, пусть будет так, — в тон ему отозвался Цзянь Янь.
Младшие адепты мгновенно всё поняли!
Стало быть, в судейской ложе восседает бывшая пассия Главы! И, судя по всему, далеко не одна!
Глава секты очутился в весьма глупом положении:
— Янь-эр, а ты остёр на язык...
Цзянь Янь с затаённой гордостью скромно наклонил голову:
— Благодарю за похвалу.
В судейской ложе тем временем кипело обсуждение.
Главы сект гадали, кто же вырвет победу на сегодняшнем турнире. Разговор естественно коснулся Гу Цзинъюня.
Оторвав взор от трибун, Гу Цзинъюнь улыбнулся:
— Первое место? Нет, не думаю, что оно достанется Секте Меча.
Слова Молодого главы вызвали нескрываемое изумление.
— О как?
— Насколько мне известно, среди участников от Секты Меча числится ваш младший соратник!
— Кто же тогда, по мнению Молодого главы, займёт вершину?
Гу Цзинъюнь не спешил раскрывать карты:
— Человек, чьё первенство станет сюрпризом абсолютно для всех.
Главы сект переглянулись, принявшись шутливо допытываться подробностей, но Гу Цзинъюнь лишь умело уклонялся от прямых ответов.
И лишь немногие посвященные обменялись понимающими улыбками.
Глава Гу с улыбкой спросил:
— Цзинъюнь, ты настолько в нём уверен?
— Абсолютно, — не колеблясь, ответил Гу Цзинъюнь.
Встречая недоумённые, испытывающие и ироничные взгляды старейшин, Молодой глава мягко произнёс:
— Он станет лучшим. Как в моём сердце, так и наяву.
* * *
Арена № 18
Удачу Цзянь Яня можно было назвать сносной — ему выпало выходить пятым.
Впрочем, безупречным жребий тоже назвать не поворачивался язык: на соседних площадках кто-то сдавался без боя, кто-то опоздал и получил дисквалификацию...
Здесь же подобрался ровный десяток участников, и ни один не отказался от схватки.
Первый защитник арены, сокрушив первого соперника, не удержал первенство и уступил третьему по счёту бойцу. Новый защитник уже одержал одну победу и теперь готовился сойтись с Цзянь Янем.
Когда Цзянь Янь ступил на помост, стоявший напротив молодой человек на мгновение опешил от невиданной красоты соперника. Но тут же опомнился и мгновенно собрался, будто перед ним возник смертельный враг.
Победитель предыдущего раунда не растрачивал духовную силу понапрасну, однако выплеснул немало энергии.
Удержать серию побед — задача не из лёгких.
А тут ещё и новый соперник — вид у него такой, что сразу понятно: с этим лучше не шутить!
Носит меч... Неужто культиватор меча?
А на поясе флейта... Или всё же мастер звуковых техник?
Защитник арены осторожно склонил голову:
— Соратник, я — Юй Цюнь из Секты Чистого Неба. Приветствую тебя.
Опасаясь за сохранность нефритовой флейты во время поединка, Цзянь Янь убрал её в Кольцо Сумеру.
Затем он сжал рукоять меча и обнажил клинок. Его духовная аура взвилась к небесам подобно пылающей радуге.
Под напряжённым, настороженным взглядом соперника Цзянь Янь принял боевую стойку.
— Цзянь Янь из Секты Согласия и Радости. Прошу наставлений!
Защитник помоста застыл:
"..."
Напряжение в его груди мгновенно рассеялось, уступив место облегчению.
О-о, так он из Секты Согласия и Радости!
Ха-ха! Ну всё, победа у меня в кармане!