Цзянь Яню было сжигающе, нестерпимо стыдно.
Помыслить только: мечник, культиватор меча — и до смерти боится летать на собственном клинке! Расскажи кому — в жизни не поверят, засмеют. Неужели и молодой господин поднимет его на смех?
Он с замиранием сердца ждал реакции Гу Цзинъюня.
К счастью, тот не стал распрашивать или делать из этого трагедию. Юноша лишь крепче прижал его к себе. Широкие плечи словно заслонили весь мир от порывистого ветра и снега. Цзянь Янь уткнулся лицом в чужую грудь; заслонённый от обзора, он больше не видел мечущихся назад облаков и не чувствовал ледяного потока. Меч скользил в воздухе настолько плавно, без единой встряски, что если бы Цзянь Янь не подглядывал тайком сквозь щель между их руками, то подумал бы, будто они стоят на месте или летят строго по прямой, а не поворачивают.
Гу Цзинъюнь держался так, будто боязнь полётов у мечника — самое обыденное дело. Он окутал Цзянь Яня защитным куполом духовной энергии, укрывая от непогоды, и опустил клинок совсем низко — так, что рукоять пролетала всего в паре вершков над верхушками деревьев, дабы исключить даже малейший риск падения.
Отлетев на приличное расстояние, где их точно никто не догнал бы, молодой господин плавно посадил меч.
Летели они с такой осторожностью и так неторопливо, что любой другой мечник, увидь он это, непременно бы хмыкнул: «Брат, ты только вчера на меч сел, что ли? Дети и то быстрее ползают!»
Стоило ногам коснуться земли, Цзянь Янь тут же выскользнул из объятий и поспешно спрыгнул на траву.
— Вернёмся ко мне во двор за метлой? — спросил он.
— Придётся пересечь почти всю территорию Секты Согласия и Радости, — рассудительно заметил Гу Цзинъюнь. — По пути мы наверняка столкнёмся со слугами и учениками, которые кинутся нас «ловить». Слишком много шума. Уж лучше переждать здесь: я отправлю талисман стражам, и они принесут метлу прямо из твоих покоев. Или велю подать двух лошадей, и мы спустимся верхом.
Цзянь Янь мысленно вздохнул: «Какая морока...»
— Ладно, забудь. Спускай меня сам.
— Ты же боишься?
— Холодком отдаёт, конечно, — честно признался Цзянь Янь. — Но если с тобой... то всё в порядке.
Опыт прошедшего полёта оказался неожиданно приятным.
— Другим заклинателям я бы в жизни не доверился, — добавил Цзянь Янь. — А в тебе, Цзинъюнь, не сомневался.
Улететь на такое расстояние и ни разу не вызвать у него приступа паники — доверие действительно себя оправдало!
Услышав это, молодой господин едва заметно приподнял уголок губ. Усмешка промелькнула на его лице лишь на мгновение, уступив место привычной спокойной невозмутимости. Цзянь Янь ничего не заметил — он радовался собственной маленькой победе.
— Почему ты не боишься высоты, но до смерти опасаешься полётов на мече? — осторожно поинтересовался Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь замялся, на его лице отразилась мучительная борьба. Опасаясь задеть старую рану, юноша тут же добавил:
— Если не хочешь — не говори, я не настаиваю.
На самом деле Цзянь Яню просто было нестерпимо стыдно.
— Всё не так страшно, как ты думаешь... — пробормотал он, отведя взгляд. — Просто в детстве отец сильно напугал меня.
— Отец?
— Угу. Я впервые встал с ним на клинок, когда был совсем маленьким. Он заставил меня встать спереди, на самое остриё. Узкое лезвие, пятка к носку, ни шагу в сторону, ни пошевелиться. Я тогда едва на ногах держался, вот отец и придавил меня за плечо одной рукой, чтобы я случайно не вывалился.
Гу Цзинъюнь нахмурился:
— А вторая рука? Он хотя бы держал тебя за одежду?
Цзянь Янь печально качнул головой:
— Он заложил её за спину.
— Зачем?!
— По его словам, настоящему мечнику полагается летать, заложив одну руку за спину — это выглядит величественно и безупречно, — без выражения проговорил Цзянь Янь и тихо добавил: — А маршрут как раз пролегал мимо места, где работала матушка. Он подвозил меня в школу.
Взгляд молодого господина стал весьма специфическим.
— Превышение скорости по всему пути! В два, нет, в три раза выше нормы! — со священным негодованием вспомнил Цзянь Янь. — Пусть он и прижимал меня к клинку насмерть, о какой безопасности могла идти речь?!
Маленький А-Янь тогда сразу забился в истерике и закричал, умоляя остановить этот кошмар. Вот только детский писк мгновенно тонул в рёве встречного ветра. Беспечный отец решил, что сын в полном восторге от «американских горок» на мече, и поддал газу с ещё большим азартом!
При одном воспоминании об этом детском ужасе у Цзянь Яня темнело в глазах. Он сжал кулаки и ледяным тоном процедил:
— И у него хватило наглости хохотать! Закладывал виражи в воздухе и кричал: «Смотри, сынок! Отец устроит тебе самый крутой приход в школу, все твои друзья обомлеют от зависти!»
Гу Цзинъюнь промолчал. Нечеловечески «надёжный» родитель.
— Тяжело же тебе пришлось, А-Янь, — с искренним сочувствием произнёс он.
— Ничего, матушка потом задала ему хорошую трёпку, — отмахнулся Цзянь Янь. — Но с тех пор я на меч не садился. Пересел на метлу.
Гу Цзинъюнь так и не смог представить, как именно летают на метле. Однако, заметив, как за привычной сдержанностью юноши проглядывает робко рождающееся предвкушение, спросил:
— Дозволишь ли мне довезти тебя до подножия на мече?
— Если пообещаешь лететь осторожно и не спеша, — выставил условие Цзянь Янь.
— Даю слово, — улыбнулся юноша.
Цзянь Янь доверял ему. Он осторожно поднялся на широкое лезвие Вопрошания Сердца и встал за спиной Гу Цзинъюня. Клинок был массивным, так что стоять можно было свободно, не опасаясь оступиться.
Он ухватился за край одеяния юноши. Первое опасение ушло, но на этот раз Цзянь Янь решил вежливо уточнить:
— Молодой господин, могу я обнять тебя крепче? Мне всё ещё немного жутко.
— Разумеется, — откликнулся Гу Цзинъюнь, даже не обернувшись, но голос его прозвучал настолько мягко и проникновенно, что растопил бы и суровый лёд.
Цзянь Янь привычно обнял его за талию. В этом не было ничего странного: в конце концов, это ничем не отличалось от поездки на магическом мотоцикле со своим лучшим другом — особенно если этот друг был профессиональным гонщиком. Не обнимешь крепче — слетишь на первом же крутом повороте. (Хотя Цзинъюнь, в отличие от его сумасбродного батюшки, никогда бы этого не допустил).
— Я готов, — выдохнул Цзянь Янь, набравшись храбрости.
— Угу, — отозвался молодой господин, но меч так и не тронулся с места.
Цзянь Янь напряжённо ждал, но они продолжали парить над землёй. Он слегка потормошил юношу за плечо:
— Почему мы не летим?
— Прости... задумался, — опомнился тот.
— А, бывает, — с лёгкостью поверил Цзянь Янь.
О чём же тот задумался? Наверное, просчитывал, как удержать минимальную скорость. Для мечника, привыкшего рассекать небеса, подобная медлительность — задача не из лёгких.
Меч Вопрошания Сердца вновь устремился вверх. На взлёте инерция качнула их назад, и Цзянь Янь судорожно вцепился в отворот чужого халата.
— Не бойся, — ласково успокоил его Гу Цзинъюнь. — Я буду лететь очень медленно.
И он сдержал обещание. Меч двигался со скоростью прогулочной экипажной повозки. Сначала сердце Цзянь Яня бешено колотилось, а ноги были ватными, но постоянный, плавно-размеренный ход вскоре помог ему расслабиться. Летать на мече, оказывается, вовсе не так уж и страшно. По сути — та же метла, разница лишь в том, что на метле сидят, а здесь стоят.
Гу Цзинъюнь опустил взгляд. Пальцы, мёртво сжимавшие его одежду, слегка расслабились, а дыхание юноши за спиной стало ровным. Молодому господину безумно хотелось накрыть эту белоснежную ладонь своей и сжать её, но он не шелохнулся, лишь тихо спросил с улыбкой:
— Ну как?
— Довольно неплохо... Совсем не страшно, — ответил Цзянь Янь.
— Как-нибудь я научу тебя управлять клинком, — предложил юноша.
— Э-э... Посмотрим, — уклончиво пробормотал Цзянь Янь.
Сидеть за спиной у надёжного друга — это одно, а вести меч самому — совсем другое. Свои возможности он знал хорошо.
На самом деле он и на метле летал не слишком часто. Будучи исследователем магии, Цзянь Янь привык держать всё под строгим контролем. Ему нравилось разгадывать тайны природы, но степень риска, возможные эффекты, удача или провал эксперимента — всё укладывалось в строго отведённые рамки. Полёт же на мече или метле выбивал почву из-под ног, разрушая этот хрупкий порядок.
Цзянь Янь терпеть не мог терять контроль.
«Даже если я овладею мечом в совершенстве, вряд ли когда-нибудь полюблю полёты, — подумал он. — За исключением, разве что, клинка молодого господина».
* * *
В городке Аньшуй управляющий Чжан из гильдии Нефритового Источника уже приготовил для них две лучшие комнаты.
— Ночуем здесь, а завтра отправимся в префектуру Пиншунь, — сказал Гу Цзинъюнь.
Как именно они отправятся, он не уточнил. Цзянь Янь решил, что их ждёт летающий корабль или очередная неторопливая прогулка на мече, но наутро молодой господин повел его прямо к конюшням.
Среди обычных лошадей резко выделялись два статных скакуна. Оба одинаковой благородной гнедой масти, с высокими точёными шеями, шелковистыми гривами и превосходным экстерьером — настоящие породистые аргамаки!
Рядом стоял человек, державший поводья. Вглядевшись в знакомые черты, Цзянь Янь обомлел: да это же управляющий Сун из столовой!
— Это Сун Хуа, заместитель командующего Стражей Небесного Волка, — пояснил Гу Цзинъюнь. — Я не раз поручал ему приносить тебе вещи, так что вы должны быть знакомы.
Цзянь Янь: «...»
Он знал, что управляющий Сун непрост, но чтобы заместитель командующего элитной стражей прикрывался работой на кухне — это ли не перебор?
— Молодой господин, Бессмертный господин, — Сун Хуа с поклоном передал поводья.
Грива скакуна справа была гуще; он перебирал копытами и нетерпеливо помахивал хвостом. Гу Цзинъюнь протянул руку, желая погладить его, но конь фыркнул, увернулся и ткнулся мордой прямо в Цзянь Яня! Конь слева тоже не пожелал отставать: бесцеремонно отпихнув молодого господина головой, он протиснулся к бессмертному.
От неожиданного толчка Гу Цзинъюнь даже качнулся. На его лице застыло крайнее изумление.
Цзянь Янь едва сдержал смешок и ласково погладил шелковистые гривы. Оглаживая одного и похлопывая другого, он крутился между ними, вполне довольный жизнью.
Сун Хуа усмехнулся:
— Похоже, сладости не понадобятся. Чжуюэ и Чжуйфэн от Бессмертного господина в полном восторге.
Лошади обожают сладкое, и кусочек патоки обычно помогает расположить к себе даже самого строптивого жеребца. Но Цзянь Яню подобные ухищрения не требовались. Ему было не привыкать к борьбе животных за его внимание — ещё в своём клане он пользовался невероятной любовью единорогов. Как потомок природных эльфов, он обладал естественным очарованием для всего живого.
Гу Цзинъюнь с трудом терпя происходящее, в конце концов не выдержал. Чжуйфэн и Чжуюэ ластились вовсю, а Цзянь Янь, увлечённый скакунами, попросту забыл об окружающих! Его присутствие рядом сейчас ценилось ниже, чем внимание двух коней!
Он дёрнул за поводья — но верёвка резко натянулась. Рывок был такой силы, что молодой господин снова едва не потерял равновесие: эти бессовестные скакуны вознамерились вырвать поводья из его рук и отдать их Цзянь Яню!
Гу Цзинъюнь мгновенно помрачнел.
— Поменять...
Но поводья снова натянулись. На этот раз Гу Цзинъюнь был готов: мгновенно применив силу, он не только устоял на месте, но и жёстко притянул к себе обоих бунтарей. Жеребцы возмущённо заржали.
Цзянь Янь: «...»
Сун Хуа: «...»
Состязаться с лошадьми — каково ребячество!
Гу Цзинъюнь изогнул бровь и с ленивой угрозой проговорил:
— Сколько ни деритесь, А-Янь один. На двоих его не хватит.
Будто поняв его слова, кони, ещё секунду назад выступавшие единым фронтом, мгновенно затеяли грызню между собой.
— Прекрати их стравливать, — качнул головой Цзянь Янь. Он подошёл и забрал поводья Чжуюэ — того самого, что первым проявил к нему симпатию.
Гу Цзинъюню достался Чжуйфэн. Жеребец подчинился неохотно: когда юноша подошёл к нему, он недовольно фыркнул, словно высказал всё, что думает.
Гу Цзинъюнь лишь хмыкнул.
Цзянь Янь взлетел в седло — легко, изящно и безупречно. Выпрямив спину, он держался в седле с поистине царственным величием. Проехав несколько шагов, он смотрелся настолько благородно, что присутствующие поневоле засмотрелись.
— А я-то думал, ты не умеешь ездить верхом, — заметил Гу Цзинъюнь.
— И всё равно приготовил двух коней? — прищурился Цзянь Янь.
— Не умел бы — поехали бы в одном седле. А умеешь — что ж, тем лучше, поскачем бок о бок, — рассмеялся тот.
— Ты меня недооцениваешь, — фыркнул Цзянь Янь.
— Моя вина, пропусти сие мимо ушей, Бессмертный господин, — легко признал юноша, но тут же сменил тон: — А-Янь, Чжуйфэн категорически не желает меня везти. Что же делать?
Цзянь Янь уже собрался было спешиться и помочь, но вовремя заметил лукавую искорку в глубине чужих глаз. Ну конечно! Молодой господин надёжен лишь в самые критические моменты, а во всё остальное время только и норовит что-нибудь выкинуть.
Цзянь Янь выпрямился, развернул коня и тронулся в путь, на ходу кивнув Сун Хуа:
— Благодарю за помощь, командир Сун.
— Что вы, Бессмертный господин, это моя обязанность, — отдал поклон Сун Хуа.
— А-Янь, ты куда?! — окликнул его Гу Цзинъюнь.
Прекрасный бессмертный на верном коне удалялся, не оборачиваясь. Лишь издали донёсся его неторопливый голос:
— В префектуру Пиншунь, на ярмарку. Не догонишь — ждать не стану.
Гу Цзинъюнь тихо рассмеялся и повернулся к Сун Хуа:
— Оставляю всё на тебя.
— Слушаюсь, молодой господин.
Гу Цзинъюнь тоже взмыл в седло. Чжуйфэн попытался было вздыбиться и сбросить седока, но тот даже не пошатнулся.
— Ещё бунтовать будешь? — ледяным тоном остудил его юноша.
Никаких угроз не потребовалось — конь мгновенно сник и покорно опустил голову. Гу Цзинъюнь натянул поводья и пустился вдогонку.
Хоть Чжуйфэн и нёсся во весь опор, в пределах городских стен скакать во весь дух запрещалось, дабы не покалечить горожан. Гу Цзинъюнь удерживал максимально допустимую скорость, направляясь к южным воротам. Но, промчавшись по главным улицам до самого выезда, он так и не нагнал Цзянь Яня.
Молодой господин смутился.
Ладно если бы юноша просто решил продемонстрировать своё мастерство и пришпорил коня — это было вполне в его духе. Но неужели он не подождал его у ворот? С чего бы ему уходить одному? Неужели по-настоящему разозлился? Нет, не похоже. Цзянь Янь не стал бы таить обиду на невинную шутку, да и уезжал он не в гневе, а скорей шутливо поддевая его в ответ.
Гу Цзинъюнь приостановил коня и задумался. Вдруг в его голове мелькнула неожиданная мысль...
«Да не может быть...»
Цок, цок, цок...
Вдали раздался размеренный стук копыт.
Гу Цзинъюнь поднял глаза и увидел, как смущённый до крайности бессмертный, ещё недавно гордо умчавшийся вдаль, во весь опор скачет прямо к нему.
— Что случилось? — с наигранным изумлением спросил Гу Цзинъюнь.
—... Я не знал, где префектура Пиншунь, и поехал не туда, — едва не плача от стыда, пробормотал Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь изо всех сил сдерживал рвущийся наружу смех.
Господи, да есть ли на свете кто-то более очаровательный?!