В последние дни город Цзичжоу гудел, точно разворошенный улей.
А всё потому, что Секта Согласия и Радости именно здесь решила устроить ежегодный набор учеников. Подавляющее большинство горожан собралось исключительно ради зрелища, кто-то надеялся на случайное знакомство или флирт, и лишь ничтожная часть действительно пришла попытать удачи.
Секта Согласия и Радости являлась единственным на всём континенте кланом, возведшим двойную культивацию в ранг высшего искусства. Мнения о ней бытовали самые полярные.
Хулители заявляли, что методы этой секты — бесовская ересь и прямой путь к разврату, а никак не праведное совершенствование.
Почитатели же возражали: всё во Вселенной подчинено Великому Дао, и если довести искусство парного совершенствования до абсолюта, чем это не путь к бессмертию?
Подобные споры у ворот набора вспыхивали из года в год по несколько раз на дню.
Прежде наставники секты закрывали на словесные перепалки глаза, пока те не перерастали в драку прямо у них под носом. Но в этот раз проводить отбор вызвался сам Преподобный Хэхуань — фигура невероятно известная и одновременно самая нетерпеливая к бытовой суете.
Стоило толпе зевак сплотиться, как ссоры о том, является ли парная культивация праведным путём, стали вспыхивать по три раза на дню. Преподобному это быстро наскучило, и он попросту приказал запереть ворота.
Впрочем, даже это не остановило людской поток: перед главными дверями ежедневно толпились глазеющие.
* * *
Проведя день в местном постоялом дворе и разузнав всё о месте отбора, Цзянь Янь и Цибао на следующее же утро отправились к главному храму.
Указывать Цзянь Яню, во что одеваться, никто не смел, поэтому он по привычке накинул поверх одежды длинную мантию с глубоким капюшоном.
Едва они приблизились к величественной обители, как увидели толпу, сгрудившуюся у полураспахнутых створчатых ворот с позолотой. Неподалёку стоял небольшой стол, за которым восседали юноша и девушка в одеяниях секты с кистями и бумагой в руках — судя по всему, они и отвечали за приём адептов.
Цзянь Янь уже направился к ним, когда Цибао слегка потянул его за край мантии.
— Бессмертный господин, взгляните, сколько там народу собралось! Может, пойдём посмотрим?
Цзянь Янь проследил за указанием руки слуги. Из толпы то и дело выхватывались обрывки фраз вроде «подсказки» и «правила набора».
— Что ж, давай глянем, — кивнул он.
Толпа у щита бурлила без малейшего намёка на порядок.
Цибао пришлось буквально пробивать дорогу:
— Дайте пройти, будьте добры! Извините! Уважаемый, подвиньте ногу, спасибо!
Ростом юноша не вышел, зато юркости ему было не занимать. Цзянь Янь хотел было прикрыть его своей спиной и проложить путь самому, но Цибао ловко подхватил его за запястье и, точно вьюн, проскользнул сквозь щели между людьми, за мгновение вытащив обоих в самый первый ряд.
— Ух... Бессмертный господин, ну как? Отсюда лучший вид! — переводя дыхание, похвастался Цибао.
— А у тебя богатый опыт, — улыбнулся Цзянь Янь.
— Ещё бы! — гордо подбоченился слуга. — Я в поместье всегда в первых рядах глазел на любые происшествия, и управляющий меня ни разу не сцапал!
Цзянь Янь поднял большой палец.
Цибао озадаченно моргнул:
— Бессмертный господин, а что значит этот жест?
— Это означает, что ты большой молодец.
Цибао просиял ещё сильнее:
— Смотрите, господин, там доска! На ней что-то написано!
Цзянь Янь присмотрелся. Толпа сгрудилась вокруг сколоченного на скорую руку деревянного щита, к которому был приклеен лист бумаги.
Натиск сзади не ослабевал, и Цибао чуть не сбили с ног.
— Ой! Кто мне на ногу наступил?!
Вокруг стоял такой гвалт, что его крика никто не заметил.
Цзянь Яню и самому становилось не по себе от толкотни и шума. Притянув Цибао к себе и укрыв его широкими рукавами, он бегло скользнул взглядом по строчкам.
На доске красовалось:
[Памятка:]
[1. Практикует Секта Согласия и Радости парную культивацию или нет — вас не касается. Всё равно не факт, что мы на вас позаримся.]
[2. Запись на собеседование — налево. Взнос не возвращается. За ложные сведения в анкете — штраф.]
[3. Будете шуметь — отправитесь в чёрный список.]
Почерк был размашистым и дерзким, на грани скорописи.
«А у этой секты весьма своенравный характер», — про себя удивился Цзянь Янь.
Впрочем, написанное казалось ему совершенно логичным. Особенно первый пункт. Развитие — личное дело каждого, как и выбор своего Пути. К чему посторонним сунуть нос? Да и слушать чужие сплетни ни к чему: не имея собственного мнения, рано или поздно собьёшься с долгой дороги совершенствования.
Прочитав объявление, Цзянь Янь решил увести Цибао. Ему и без того не нравилось находиться в подобной куче мала.
Выбраться из толпы оказалось ничуть не проще, чем пробиться внутрь.
— Бессмертный господин, я расчищу путь! — резво вызвался Цибао, но, развернувшись, тут же врезался в какого-то верзилу с изрезанным шрамами лицом.
— Вы двое совсем ослепли?! Специально на рожон лезете?! — рявкнул Шрамолицый.
— Почтенный воин, простите великодушно! Из-за давки я случайно... — испуганно запричитал Цибао.
Цзянь Янь хотел заступиться за слугу, но на полуслове запнулся, прищурившись.
— Загородили мне весь обзор! — не унимался Шрамолицый. — Как расплачиваться будете?
— Вы только что наступили Цибао на ногу и до сих пор не изволили извиниться, — спокойно раздался голос Цзянь Яня.
Мужчина осёкся, а затем взревел ещё громче:
— На кого это ты тут клевещешь?! Ладно, проваливайте, не стану пачкать руки! Я ещё не успел насладиться каллиграфией Преподобного!
Стоявший неподалёку юный школяр не выдержал:
— Да ты эти три строчки уже раз восемьсот перечитал! Расселся тут, как истукан, и людям прохода не даёшь. Сложил бы её да унёс к себе домой, раз так приглянулась!
Шрамолицый давно уже мозолил всем глаза своей тушей, заслоняя доску, так что толпа тут же подхватила подколку:
— Вот именно!
— Подумаешь, каллиграфия Преподобного! Один ты на неё заглядываешься, что ли?
— Пошёл вон, не мешай людям!
Толчея усилилась, и Шрамолицего с бранью вытолкали из первых рядов. Свирепо вращая глазами, он смерил Цзянь Яня исполненным ненависти взглядом. Глубокий шрам пересекал половину его физиономии, придавая ему поистине жуткий вид, а благодаря мощному телосложению он выглядел весьма опасным соперником.
— А ну растолкались! — гаркнул верзила и, силой растолкав зевак, снова выскочил прямо к Цзянь Яню.
Толпа роптала, но связываться не рисковала.
Цзянь Янь же, на которого и был направлен этот выпад, остался совершенно невозмутим. Лишь Цибао побледнел, решив, что навлёк на господина беду.
— Что, опять вернулся? Решил-таки утащить каллиграфию Преподобного с собой? — поинтересовался Цзянь Янь.
В толпе прыснули. Украсть каллиграфию самого Преподобного Хэхуаня? Да у кого кишка не тонка! А этот парень в мантии умеет задеть за живое.
Лицо Шрамолицего пошло багровыми пятнами. Глаза налились кровью, а рука скрытно скользнула к рукояти дао на поясе. Свои движения он пытался скрыть за широкой спиной, и смеющиеся зеваки ничего не заметили.
Однако Цзянь Янь уловил это мгновенно.
— Советую трижды подумать, — ровным, прохладным тоном произнёс он. — Мы всё-таки у ворот Секты Согласия и Радости.
Едва слетели с его губ эти слова, как двое дежурных адептов заметили неладное и быстрым шагом направились к ним.
— Что за шум?! — громко выкрикнула девушка в алых одеждах. — А ну разойдись! Никто не смеет устраивать беспорядки перед обителью Секты Согласия и Радости!
Гудевшая толпа мгновенно притихла. Шрамолицый отдёрнул руку от оружия, но девушка успела заметить его движение.
— Шрамолицый Третий! Сколь разов ты сюда припёрся, дубина?! Совсем страх потерял — прямо у дверей насилие устраивать? — грозно спросила она.
— Фея Юйшань, это вышло случайно! Чистое недоразумение! — лебезя, заискивающе заулыбался тот. — Этот щегол сам меня толкнул!
— Моё имя не для твоей собачьей пасти! — отрезала девушка.
— Не смею, не смею... — даже после столь откровенного хамства Шрамолицый Третий не выразил ни капли недовольства, согнувшись в три погибели.
Цзянь Янь чуть склонил голову и негромко спросил у стоящего рядом школяра:
— Почему его зовут Шрамолицым Третьим?
Юноша шепнул в ответ:
— У него ещё двое братьев есть, и у всех троих морды в шрамах. Он из них младший, вот и прозвали Третьим.
— Вот оно что, — кивнул Цзянь Янь.
Тем временем дежурная девушка становилась всё мрачнее.
— Проваливай! И чтоб глаза мои тебя здесь больше не видели! Наставник у нас глазливый, на такого уродца даже не взглянет! — Девушка взмахнула рукавом, приказывая младшему ученику выставить дебошира.
Ученик секты схватил Шрамолицего за загривок и поволок прочь.
Тот, однако, не унимался и с досадой выкрикнул:
— Да почему этому типу в мешке остаться можно, а мне нельзя?!
Цзянь Янь поначалу даже не понял, о ком речь, пока не заметил, что Шрамолицый Третий с яростью уставился прямо на него.
«В мешке?! Это он-то похож на мешок?!»
Цибао, прятавшийся за спиной господина, высунул голову и с задором откликнулся:
— Сам ты мешок с отрубями! Наш Бессмертный господин прекрасен, как небожитель! А ты кто такой?!
Шрамолицый упрямо сжал челюсти:
— Не верю!
— А никому твоя вера и не сдалась! — тьфукнул Цибао.
Шрамолицый Третий поперхнулся словами:
— Ты...
Дежурные адепты не удержались и прыснули со смеху. Шрамолицый Третий тут же перевёл исполненный ненависти взгляд с Цзянь Яня на слугу.
— Прячешь физиономию, крыса! Небось, рожей не вышел, вот и суёшь нос куда не просят! — прошипел он.
— Ах ты!.. — вспыхнул Цибао.
Цзянь Янь мягко задвинул юношу себе за спину. Шагнув вперёд, он положил левую руку на ножны, а правой взялся за рукоять меча.
Снежно-белое лезвие показалось из ножен едва на три дюйма, но клинок уже отозвался дрожащим, чистым звоном, похожим на далёкий клёкот дракона. Холодное сияние залило всё вокруг — оружие явно не принадлежало простым смертным.
Мужчина в чёрной мантии чуть приподнял подбородок. Его бледные, тонко очерченные губы и обнажившаяся из-за откинутого ворота белизна шеи на мгновение пригвоздили к себе взгляды окружающих.
Не успел Шрамолицый Третий даже разглядеть его лица, как над ним обрушилась колоссальная духовная давящая сила — словно на плечи рухнула целая гора. Воздух застрял в горле.
Колени верзилы подогнулись, и он со стоном шлёпнулся на землю.
Сердце забилось с такой дикой скоростью, словно вот-вот выпрыгнет из груди. В глазах потемнело, а в разуме поселился животный ужас перед сверкающей сталью.
— Не... не убивай!.. — выдавил он.
Щёлк.
Цзянь Янь вовремя загородил меч ножнами. Наносить человеку тяжёлые увечья он и не собирался.
— Извинись перед Цибао, — ровно произнёс он.
Шрамолицый Третий сидел на земле, жадно хватая ртом воздух. От недавнего ощущения смертельной опасности он ещё не вполне пришёл в себя и толком не понял, за что именно должен просить прощения, но сработал чистый инстинкт самосохранения:
— Прости! Прости меня, брат Цибао!
Ощутив за спиной надёжную защиту господина, Цибао снова задрал нос и гордо фыркнул. Брататься с этим чучелом он уж точно не собирался!
Шрамолицый попытался уползти прочь на четвереньках.
Цзянь Янь слегка приподнял рукоять меча, повысив голос:
— А передо мной извиниться замялся?
Шрамолицый Третий замер.
— Ты наступил ему на ногу и отнёсся ко мне с небрежением, — добавил Цзянь Янь.
Стоило клинку податься из ножен ещё на полпальца, как лицо дебошира исказилось паникой. Он принялся отвешивать поклоны прямо из грязи:
— Господин! Бессмертный господин, пощадите! Проглядел, не узнал великого мастера! Умоляю, сжальтесь, отпустите!
— Теперь можешь проваливать, — спокойно отрезал Цзянь Янь.
Шрамолицего Третьего словно ветром выдуло — он убрался в считаные мгновения, не смея оглянуться.
Толпа, наблюдавшая за расправой, мгновенно осознала: этот незнакомец в чёрных одеждах — бессмертный совершенствующийся высокой ступени. Перешёптывания стали тише, а взгляды, направленные на него, теперь полнились благоговейным трепетом.
Янь Юйшань усмехнулась:
— Уважаемый даос, я ведь только что зачитала правила. Что же вы сразу за меч хватаетесь?
— Дело было срочным. Прошу прощения у феи, — ответил Цзянь Янь с лёгким поклоном.
— Да бросьте! Мы и сами давненько мечтали научить этого уродца уму-разуму. Всё думали накинуть ему на голову мешок да отлупить хорошенько!
Стоявший рядом младший ученик тихо шепнул:
— Старшая сестра Янь, про мешок нельзя говорить при посторонних! А то проведают люди, и мы не сможем свалить всё на Секту Темной Инь...
— Кхм! — Янь Юйшань демонстративно кашлянула и строго посмотрела на Цзянь Яня: — Уважаемый даос, вы ничего не слышали.
Цзянь Янь: «...»
— А? — переспросила она.
— Хорошо, я ничего не слышал, — кивнул он.
Янь Юйшань пригрозила:
— Смотрите у меня! Проболтаетесь — внесу в чёрный список, и вы в жизни не дотронетесь ни до единого волоска адептов нашей секты!
Цзянь Яню оставалось лишь послушно кивать. Хотя, по правде говоря, угроза была бесполезной — скоро они станут соучениками, а свои своих не бьют.
Девушка сменила гнев на милость:
— Так зачем вы пришли? Поглазеть или ищете кого?
— Я пришёл записаться на испытание, — ответил Цзянь Янь.
Янь Юйшань обомлела:
— Чего? Вы хотите вступить в Секту Согласия и Радости?
— Истинно так.
Она перевела взгляд на Цибао:
— А он?..
Цибао замахал руками:
— Нет-нет! Я только провожаю господина!
— Только я, — подтвердил Цзянь Янь.
Дежурные переглянулись. Девушка немного подумала и жестом позвала его к столу:
— Что ж, подходите, заполняйте анкету.
Цзянь Янь подошёл к столу и честно назвал своё имя и уровень совершенствования.
Младший адепт от удивления чуть не выронил кисть:
— Вы... вы всего лишь на стадии Заложения оснований?!
Янь Юйшань с недоверием смерила его взглядом:
— Судя по вашей духовной ауре, вы должны быть как минимум на пике Золотой пилюли! Да скажи вы, что достигли Первозданного младенца, я бы и то не удивилась!
— Вовсе нет, я на этапе Заложения оснований, — открестился Цзянь Янь.
«Это вам только показалось», — вздохнул он про себя.
Впрочем, в его жизни действительно был период, когда он владел Золотой пилюлей... Вспомнив об этом, Цзянь Янь снова почувствовал лёгкую грусть.
Золотая пилюля! Его утерянное ядро, которое до сих пор не восстановилось!
Именно поэтому он обязан вступить в Секту Согласия и Радости. Любыми правдами и неправдами — ради возвращения прежних сил!
— Нужно ли ещё что-то указывать? Когда состоится собеседование? — спросил Цзянь Янь.
Янь Юйшань ответила:
— Допишите возраст. А время собеседования уточнится позже. И ещё... снимите ваш капюшон...
— Мне двадцать один год, — проговорил Цзянь Янь и привычным движением откинул капюшон мантии.
Слова Янь Юйшань застряли у неё в горле. Она непроизвольно затаила дыхание и, как и стоявший рядом младший ученик, вытаращила глаза, не в силах оторвать взгляда от стоящего перед ней мужчины.
Люди из толпы, подглядывавшие за столом регистрации, замерли.
Тишина сделалась абсолютной.
Помявшись пару секунд под десятками остекленевших взглядов, Цзянь Янь не выдержал и потянулся рукой, чтобы накинуть ткань обратно.
БУМ!
Янь Юйшань со всей дури хлопнула ладонью по столешнице. Цзянь Янь от неожиданности вздрогнул, а его рука застыла на полпути.
Двое дежурных адептов продемонстрировали поразительную слаженность.
Младший ученик мёртвой хваткой вцепился в руку Цзянь Яня и с нежнейшей улыбкой просиял:
— Имея такое лицо, к чему вам вообще какие-то собеседования?! С этого дня мы с вами — соученики!
А Старшая сестра Янь уже мчалась во двор, оглашая окрестности восторженным воплем:
— Наставник! К нам пришёл поступать неземной красавец! Просыпайтесь скорее, хватит дрыхнуть!