Цзянь Янь сжал пальцы, с силой смяв подол собственной мантии вместе с зажатой в кулаке волшебной палочкой.
Сначала он решил, что всё произошло случайно.
Однако чужие губы не просто не отстранились — почувствовав отсутствие сопротивления, Гу Цзинъюнь лишь набрался дерзости. Едва ощутимые прикосновения к чувствительной коже становились всё более смелыми и настойчивыми.
Цзянь Яню несколько раз казалось, что тот вот-вот коснётся его губ, отчего сердце замирало, а дыхание сбивалось само собой.
Но Гу Цзинъюнь не спешил. Он лишь подался вперёд, крепко обнял юношу за талию одной рукой и прижал к себе, не оставляя ни малейшего расстояния между ними.
Уловив растерянность Цзянь Яня, он мягко, с успокаивающей лаской провёл цепочкой поцелуев от его щеки к шее.
А затем прикоснулся губами к самой мочке уха и — какая наглость! — слегка сжал её пальцами.
Опять... Снова целует в ухо! И даже смеет трогать!..
— Кхм... — выдохнул Цзянь Янь, чувствуя, как голова идёт кругом, а в лёгких катастрофически не хватает воздуха.
Гу Цзинъюнь чуть отстранился.
— Дыши, — нежно прошептал он, и в его голосе проскользнула лёгкая смешинка. — Что же ты... Всего один поцелуй, а ты уже забыл, как дышать?
— Хм-м...
Разум Цзянь Яня окончательно отключился. Напоминание подействовало лишь секунду спустя — юноша судорожно глотнул свежий воздух.
Не успел он сделать и пары вдохов, как кончик уха снова оказался в чужих губах. На этот раз Гу Цзинъюнь слегка прикусил его зубами.
Цзянь Яня будто прошиб ток. Не раздумывая ни мгновения, он изо всех сил толкнул Гу Цзинъюня в грудь и рывком сбросил непромокаемый навес.
Тяжёлые капли дождя мгновенно обрушились на них обоих. Ни у одного из них не был поднят капюшон, так что вода в считанные секунды вымочила волосы, стекая по шеям за воротники.
Под проливным дождём они вымокли до нитки за какую-то долю мгновения.
Освежающий душ мгновенно вернул Гу Цзинъюню рассудок.
— А-Янь, я...
Уголки глаз юноши вспыхнули алым, грудь вздымалась от частых глубоких вдохов. Закусив нижнюю губу и не произнеся ни слова, Цзянь Янь оттолкнулся от ветки и лёгкой тенью перескочил на соседнее дерево, спасаясь бегством.
Гу Цзинъюнь готов был проклясть себя на месте.
"Вот же идиотина! Зачем потянул руки, куда не просят?! Спугнул! Возлюбленный сбежал!"
Затаившиеся в окрестной чаще подчинённые толком не поняли, что произошло. Из-за густой кроны дальних деревьев высунулся Цзи Цзыхэн и подал голос:
— Молодой глава, куда Бессмертный господин направляется?
Времени на объяснения не было. Гу Цзинъюнь лишь бросил на ходу:
— Оставайтесь на местах. Заметите кого — дайте знать!
— Слушаемся! — Цзи Цзыхэн коротко приложил кулак к ладони.
Мужчина сделал несколько стремительных скачков по ветвям и мгновенно скрылся из виду, устремившись вслед за Цзянь Янем.
Цзи Цзыхэн и Сун Хуа переглянулись.
— Поругались, что ли?
— Да не может быть. У Бессмертного господина такой кроткий нрав. Если что и случилось, виноват точно наш молодой глава.
— И то верно.
* * *
Цзянь Янь, разумеется, вовсе не злился.
Он просто растерялся и понятия не имел, что делать дальше.
Внизу живота разливался непонятный, волнующий жар; всё тело будто охватила лихорадочная дрожь, которую никак не удавалось унять.
Это было слишком странно.
Прежде между ними тоже случались нежные моменты, но Гу Цзинъюнь ещё ни разу не заходил так далеко. Он же... он же прямо губами захватил его ухо!
Цзянь Янь уткнулся лицом в ладони, сгорая от невыносимого смущения.
Юноша сам не заметил, как далеко убежал. Когда он пришёл в себя, вокруг шумела незнакомая горная чаща.
Он стоял под проливным дождём, даже не подумав закрыться защитным заклинанием.
Оставалось лишь надеяться, что холодная вода остудит этот непонятный жар и вернёт разуму ясность.
Гу Цзинъюнь настиг его почти мгновенно. Увидев, как Цзянь Янь бессмысленно мокнет под ливнем, он ощутил ещё более жгучее раскаяние.
Оглядевшись, он заметил неподалёку темнеющий зев пещеры. Не теряя ни секунды, он шагнул вперёд и, подхватив Цзянь Яня за руку, потянул за собой.
Вырваться не удавалось. Юноша лишь беспомощно попытался призвать его к разуму:
— Ты... не подходи! Дай мне собраться с мыслями!
Гу Цзинъюнь остался глух к его протестам и настойчиво увёл в сухое укрытие.
С мрачным видом, не произнося ни слова, мужчина принялся осторожно стирать дождевые капли с его щёк и выжимать мокрые пряди, после чего достал из пространственного кольца сухой комплект одежды.
— Переоденься. Не хватало ещё простуду подхватить, — произнёс Гу Цзинъюнь.
— ... Ты ведь и сам вымок.
Цзянь Янь поджал губы, но вещи всё же принял.
— Я уйду в глубь пещеры. А ты переоденься здесь, брат.
— Хорошо.
На самом деле Гу Цзинъюня ничуть не беспокоила пара капель дождя. Но если Цзянь Янь просит — он исполнит всё без возражений.
Цзянь Янь побыл в глубине пещеры некоторое время. Лишь когда мысли немного прояснились, а Гу Цзинъюнь окликнул его несколько раз, он наконец сменил одежду и вышел.
Не успел он применить заклинание очищения, как Гу Цзинъюнь шагнул к нему, касаясь мокрых кончиков волос. Сосредоточив внутреннюю силу, он заставил мягкое тепло исходить от ладоней, моментально высушивая влажные пряди.
Гу Цзинъюнь глухо спросил:
— А-Янь, ты рассердился? Прости меня... Я переступил черту.
Его тон был подчёркнуто смиренным, а взгляд — совершенно искренним.
Цзянь Янь на мгновение растерялся.
Рассердился?
Да он просто не знал, как теперь смотреть Гу Цзинъюню в глаза!
— Я не злился, — тихо проговорил Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь не поверил. Мужчина хранил молчание, и выражение его лица становилось всё более виноватым.
— Правда не злился.
Лицо Цзянь Яня залилось пунцовой краской. Выдавив из себя пару бессвязных звуков, он всё же решился открыть правду:
— Просто... от твоих поцелуев мне было слишком... приятно. А когда ты прикусил моё ухо... По всему телу разлился такой жар, что ноги подкосились. Это было так странно и пугающе... Я просто не справился с этим чувством, вот и убежал.
Гу Цзинъюнь замер.
Цзянь Янь продолжил, пряча взгляд:
— Я растерялся и испугался, но вовсе не злился... Ладно, может, совсем немного. Вокруг же столько народа! Как ты мог целовать меня прямо у всех на виду?! Да ещё и за ухо!
Сказав это, юноша не удержался и бросил на Гу Цзинъюня обиженный взгляд, добавив с кротким укором:
— Я же говорил тебе, что уши у меня очень чувствительные!
Гу Цзинъюнь потерял дар речи.
Сколько бы раз это ни происходило, честность и прямота А-Яня каждый раз поражали его до глубины души.
Досады, раскаяния и вины как не бывало — они испарились без следа.
В голове осталась лишь одна-единственная мысль: "Он сбежал не от гнева. Ему просто стало слишком приятно, и он смутился!"
Слегка откашлявшись, Гу Цзинъюнь принял наигранно-строгий вид:
— И всё же бегать под дождём не следовало.
Цзянь Янь обиделся ещё сильнее:
— А как ещё мне нужно было остудить этот жар?! Или, по-твоему, я сам виноват, что у меня внизу живота всё горит? Ты ведь сам неожиданно полез целоваться!
И то верно. Да пусть хоть небо обрушится на землю — его возлюбленный не может быть виноват. Тем более что в этой ситуации вся ответственность от начала и до конца лежала на Гу Цзинъюне.
Мужчина тут же поспешил сменить гнев на милость и принялся ласково утешать юношу. Лишь спустя приличное количество времени Цзянь Янь сменил гнев на милость, не забыв, впрочем, проявить памятливость:
— Не смей больше целовать меня вот так, без предупреждения! Ты меня напугал.
— Договорились.
Гу Цзинъюнь про себя ухмыльнулся: "Значит ли это, что если предупредить заранее, то можно? И в любое место?"
Цзянь Янь тут же спохватился и поспешно добавил:
— И только в щёку!
— А в другие места, значит, нельзя? — с хитринкой переспросил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь замер. В памяти мгновенно всплыл тот поцелуй, который едва не коснулся его губ.
Жаркое, сбивчивое дыхание, ощущавшееся так близко; едва уловимый прохладный аромат, исходивший от Гу Цзинъюня; пальцы самого Цзянь Яня непроизвольно подрагивали, то сжимаясь, то разжимаясь...
Сильные руки, крепко прижимающие его к груди, и бешено стучащее сердце.
А главное — странная, ничем не объяснимая тоска, нахлынувшая сразу после того, как он оттолкнул Гу Цзинъюня.
Гу Цзинъюнь аккуратно взял Цзянь Яня за руку. В его тёмных глазах бушевало целое море несказанных чувств. Он подался чуть ближе, и его голос прозвучал бархатисто и глухо:
— Если я захочу поцеловать тебя... ты разрешишь?
Цзянь Янь судорожно сглотнул и с дрожью в голосе переспросил:
— К-куда?.. В щёку или в лоб?
— Ни туда, ни туда, — тихо откликнулся Гу Цзинъюнь.
Он поднял руку, бережно коснувшись ладонью щеки Цзянь Яня, а большим пальцем провёл по его мягкой, налитой губе, чуть задержавшись на ложбинке верхнего края.
Где именно он намеревался его поцеловать, стало ясно без лишних слов.
От этих прикосновений в голове у юноши окончательно всё смешалось. Он едва мог связно мыслить.
Вопреки собственным желаниям, он качнул головой:
— Н-нет... Нельзя!
Гу Цзинъюнь слишком хорошо его знал, чтобы не заметить это неловкое упрямство.
Тихо хмыкнув, он сжал плечи юноши и уже подался вперёд, намереваясь запечатлеть на его губах долгий, крепкий поцелуй...
Как на грех!
Из рукава Гу Цзинъюня вылетел талисман передачи звука на тысячи ли и вспыхнул без всякого ветра.
В воздухе раздался громкий голос Сун Хуа:
— Молодой глава! Вы с Бессмертным господином не слишком ли далеко убежали?! Я уже прошагал почти две ли, а вас всё не видать! Возвращайтесь скорей, тут демонические культиваторы припёрлись раскапывать могилы!
Цзянь Янь: "..."
Гу Цзинъюнь: "..."
Гу Цзинъюнь раздражённо цыкнул. Ему было плевать на всё — он твёрдо вознамерился сначала довести дело до конца. Подумаешь, две ли! На летящем мече это расстояние одолевается за один миг.
Однако не успел он продолжить начатое, как заметил: романтическая магия момента рассеялась без следа. Ещё секунду назад смущённый и туманный взор Бессмертного господина вновь стал абсолютно ясным.
Цзянь Янь прикрыл рот ладонью и настороженно уставился на Гу Цзинъюня.
— Я вспомнил! Мы же братья, как мы можем целоваться в губы?! Чтобы не совершить ошибку, брат... давай-ка держать дистанцию, — на полном серьёзе заявил Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь погрузился в мрачное безмолвие.
Ни капли кровного родства, разные фамилии, даже не двоюродные! Какая ещё, к чёрту, братская связь?!
У них абсолютно нормальные отношения между ухажёром и предметом его обожания — причём, скорей всего, взаимного! Откуда вдруг взялась эта дурацкая моральная дилемма?!
Из-за этого он чувствовал себя так, будто совершает нечто противоестественное.
Цзянь Янь уже прошёл к выходу из пещеры и, обернувшись, поторопил его:
— Ну же, брат! Скорей, а не то демонические культиваторы удерут!
Гу Цзинъюнь: "..."
Чтобы "сохранить дистанцию", он даже обращаться стал подчёркнуто отстранённо?!
— Брат, почему ты всё ещё мешкаешь? — забеспокоился юноша.
Сделав несколько глубоких вдохов, Гу Цзинъюнь холодно ухмыльнулся:
— Ну ничего. Ты у меня ещё поплачешь.
— А? — не понял Цзянь Янь. — О чём ты? Мы что, больше не ловим демонических культиваторов?
Гу Цзинъюнь: "..."
"Вот когда я признаюсь тебе во всём, зацелую так, что дышать не сможешь!"
— Идём! — с досадой буркнул Гу Цзинъюнь. — Прямо сейчас и пойдём их ловить!
Ему срочно требовался кто-то, на ком можно было выместить накопившийся пыл. И те демонопоклонники, что так вовремя подвернулись под руку, подходили на эту роль как нельзя лучше.
* * *
К тому моменту, как Цзянь Янь и Гу Цзинъюнь вернулись на холм, небо прояснилось.
Тёмные тучи уплывали вдаль, и из-за них показался яркий диск луны, заливший землю серебристым светом.
В лесу пахло свежей, вымытой дождём землёй, а при каждом колыхании листвы с веток осыпались крупные капли.
Стражи Небесного Волка подошли к делу закопать трупы без особого усердия. После сильного ливня деревянные таблички с именами сдуло ветром, а холмики могил подмыло.
Гу Цзинъюнь и Цзянь Янь бесшумно опустились прямо среди Стражей Небесного Волка.
Сун Хуа шепнул с прищуром:
— Вы что, поругались?
Цзянь Янь тут же поспешил откреститься:
— Ничего подобного! У нас с братом... о-очень хорошие отношения.
Даже Цзи Цзыхэн на мгновение запнулся.
Сун Хуа подозрительно уставился на него:
— Бессмертный господин, а чего это ты так нервничаешь?
— Если у вас возникли разногласия, лучше решить всё миром, — заботливо вмешался Цзи Цзыхэн.
Цзянь Янь: "..."
Гу Цзинъюнь с невозмутимым видом произнёс:
— Бессмертный господин просто застенчив. Не смущайте его своими расспросами.
Цзянь Янь: "!!"
Сун Хуа и Цзи Цзыхэн дружно кивнули с видом полного понимания.
Вот оно что!
Цзянь Янь готов был сгореть от стыда и досады.
Сжав кулаки до хруста в костяшках, он сгорал от желания набить кому-нибудь морду, чтобы дать выход нахлынувшим чувствам.
Сун Хуа и Цзи Цзыхэн искренне заботились о нём, они ни в чём не виноваты.
Поднять руку на Гу Цзинъюня... у Цзянь Яня просто не поднималась рука.
Остальные тоже не заслужили трёпки.
Так кого же оттузить?
Цзянь Янь медленно перевёл взгляд.
Неподалёку несколько человек в чёрных одеяниях, вооружившись лопатами, обступили могильные холмы.
Один из них стоял чуть в стороне, заложив руки за спину и гордо задрав подбородок, отчего в лунном свете выглядел невероятно высокомерным.
— Копайте! И живо доберитесь до трупов, чтоб мне долго не ждать! — рявкнул он.
— Слушаемся, господин Левый Защитник! — хором отозвались приспешники и принялись ревностно махать лопатами.
... Левый Защитник?
Цзянь Янь слегка нахмурился. Звучит до боли знакомо.
Впрочем, к чёрту раздумья!
Надо натянуть ему мешок на голову и хорошенько отлессировать!