* * *
Спустившись с горы Цинъян и пройдя несколько сот метров по прямой тропе, путник упирался взглядом в изящную беседку. Заводь, опоясывавшая её, пестрила яркими цветами, а прозрачные ручьи омывали подножие — пейзаж завораживал своей красотой. Однако спутникам было не до любования живописными видами: под навесом их ждала неожиданная встреча.
— Какая встреча, господа командиры! — удивлённо воскликнул Цзянь Янь.
Под крышей отдыхали не кто иные, как Цзи Цзыхэн и Сун Хуа.
— Бессмертный господин, молодой глава! — те мгновенно поднялись навстречу, искренне обрадовавшись.
Гу Цзинъюнь жестом остановил их, призывая оставаться на местах, и затянул Цзянь Яня в беседку.
— Как вы здесь оказались?
— Нас с Сун Хуа волей случая забросило в одну и ту же рощу, — пояснил Цзи Цзыхэн. — А прошлым вечером мы издали заметили, что над горой Цинъян бушует гроза, словно кто-то преодолевает Невзгоды. Вот и решили проверить.
— Вы ведь идете как раз оттуда, — вмешался Сун Хуа. — Не повстречали ли собрата по культивации, призывавшего небесную кару?
Цзянь Янь молчал.
Гу Цзинъюнь лишь слегка сощурился.
Сун Хуа недоуменно нахмурился, не понимая их реакции. Он чувствовал, что духовная сила обоих господ возросла на одну ступень, но этого явно не хватало для вызова молний Преодоления Невзгод. Мысль о том, что виновниками переполоха были они сами, даже не приходила ему в голову.
Виновники ночной бури синхронно кашлянули. Разгул стихии действительно походил на настоящую небесную кару.
— Господин Сун, не стану таить... — вздохнул Цзянь Янь и во всех подробностях поведал о ночной охоте на упрямого кролика.
Выслушав рассказ, оба командира погрузились в задумчивость.
— Вот оно что, — проговорил Цзи Цзыхэн. — Все сущее наделено духом. Выходит, собственной волей могут обладать не только мечи, но и духовные формирователи, способные обрести плоть.
— Дух формирования... Досадно, что не удалось взглянуть, — с сожалением вздохнул Сун Хуа. — Бессмертный господин, а какова структура того магического построения, которым вы пленили духа? Если выдастся свободная минута, сочту за честь обменяться с вами опытом.
— С удовольствием, — охотно согласился Цзянь Янь.
— По пути вам кто-нибудь встречался? — спросил Гу Цзинъюнь, имея в виду прежде всего адептов Секты Меча.
— Часа два назад пересеклись с Дуань Юэ, — ответил Цзи Цзыхэн. — Он обмолвился, что договорился встретиться с сестрой у Грозового Пруда.
— Они оба практикуют Искусство Меча Падающего Грома, — кивнул Гу Цзинъюнь. — Видимо, рассчитывают закалить тело и усовершенствовать мастерство с помощью небесных молний.
— Больше никого из наших не встречали, разве что пару культиваторов из сторонних сект, — добавил Сун Хуа.
— А мы с братом за всё время вообще ни души не видели! Вы первые, — улыбнулся Цзянь Янь.
— Не приди вы сюда, мы с Цзи Цзыхэном сами направились бы к горе Цинъян, — рассмеялся Сун Хуа.
— Прибудь мы на пару часов раньше, глядишь, застали бы молодого главу за ловлей ушастого, — внезапно подал голос Цзи Цзыхэн.
Посмотреть, как их повелитель гоняется за зайцем — или как этот самый заяц раздает ему пинки — зрелище поистине бесценное. О таком упущении оставалось лишь жалеть до конца дней.
Гу Цзинъюнь поджал губы, сохраняя гробовое молчание.
Цзянь Яня едва не разрывало от смеха. Он глубоко вдохнул, изо всех сил пытаясь удержать серьезную мину.
— А-Янь, ты бы не радовался так явно, — проговорил Гу Цзинъюнь с непередаваемой интонацией. — Ты участвовал в этой охоте наравне со мной. К тому же улетать на метле от разгневанных молний... Эх, как вспомню, до сих пор душа в пятки уходит.
Оба командира опешили:
— Как?! Бессмертный господин удирал от небесной кары на метле?
Цзянь Янь мгновенно застыл, а веселье как рукой сняло.
Ну и мстительный же у него брат!
* * *
Воссоединившись, четвёрка продолжила путь вместе. Дорогой им то и дело попадались другие искатели бессмертия, среди которых иногда мелькали знакомые лица.
Встретив двоих учеников Секты Меча, Гу Цзинъюнь предложил им примкнуть к отряду, но те вежливо отказались. Пути культиваторов разнились: каждый искал условия, наилучшим образом подходившие для его собственного искусства.
Впрочем, и сами они не остались без добычи. Путешествие принесло немало редких сокровищ — духовных трав, минералов и артефактов, способных заметно ускорить продвижение в культивации.
— Поверить не могу, что отцу удалось согнать столько разнородных тайных обителей в одну и спрессовать их под одной крышей! Сокровища буквально под ногами валяются, — пробормотал Цзянь Янь, срывая с обочины пару «сорняков», оказавшихся редчайшими духовными растениями.
— Говорят, тысячу лет назад концентрация духовной энергии на континенте была несравнимо выше, — заметил Цзи Цзыхэн. — То, что ныне считается драгоценностью, в те времена росло повсеместно.
Продвигаясь всё дальше, отряд миновал Павильон Небесного Бессмертного — то самое место, где они изначально условились разделиться с соратниками из Секты Меча. Особых надежд никто не питал, но, к общему удивлению, в Павильоне Небесного Бессмертного их действительно ждала встреча.
Когда четвёрка неспешно проходила мимо Павильона Небесного Бессмертного, на верхнем этаже с шумом распахнулось окно. Выглянувший оттуда юноша замахал руками и с задорным криком окликнул:
— Цзянь Янь!
Подняв голову, Цзянь Янь увидел сияющего от радости приятеля, который отчаянно привлекал к себе внимание.
— Это Ханчжан, — Гу Цзинъюнь тоже заметил задорную, хоть и немного глуповатую физиономию Лин Ханчжана, и едва заметно нахмурился.
— Мне спуститься или сами подниметесь?! — донеслось сверху.
Цзянь Янь уже открыл рот, чтобы предложить подняться, но Гу Цзинъюнь незаметно удержал его за локоть.
— Спускайся сам! — отозвался молодой глава секты. — Мы все равно идем мимо и долго задерживаться не собираемся. Зачем лишний раз ноги бить?
— Идет! — крикнул Лин Ханчжан. — Все равно в этом Павильоне Небесного Бессмертного ничего ценного не нашлось, не вовремя вы пришли!
Окно захлопнулось. Однако вопреки своей привычке спрыгивать прямо с карниза, Ханчжан предпочел воспользоваться лестницей.
Гу Цзинъюнь неопределенно хмыкнул.
Необычное поведение не укрылось и от остальных.
— Что-то не так с Ханчжаном? — тихим шепотом спросил Цзянь Янь.
— Пока не уверен, но держите глаз востро, — негромко предостерег Гу Цзинъюнь.
Культиваторы передвигались стремительно, поэтому не прошло и пары мгновений, как Лин Ханчжан выскочил из дверей. Встав спиной к входу в Павильон Небесного Бессмертного, он начал отчаянно подмигивать и делать знаки глазами стоящей перед ним четвёрке, рискуя заработать нервный тик.
Цзянь Янь напрягся еще сильнее.
Подозрения оправдывались: что-то неладное действительно происходило. Вот только кроется ли опасность в самом Павильоне Небесного Бессмертного или в самом Ханчжане?
Не успел Ханчжан облегченно перевести дух, оказавшись среди своих, как Гу Цзинъюнь подхватил его за запястье, сделав вид, будто лишь помогает удержать равновесие.
— К чему такая спешка? — Гу Цзинъюнь на мгновение замер, пальцами нащупывая пульс. —... Ты ранен?
Младший соратник искренне доверял старшему брату, а потому безоговорочно позволил проверить свое состояние. Он только намеревался кивнуть и объясниться, как из-за его спины раздался мягкий, бархатистый женский голос:
— Молодой господин Лин и без того ранен, а только что без оглядки ринулся с третьего этажа... Не разошлись ли ваши раны?
Лин Ханчжан вздрогнул всем телом и мертвой хваткой вцепился в рукав Гу Цзинъюня. В его глазах так и читалось отчаянное: «Брат, спаси!»
Гу Цзинъюнь на секунду замер, после чего без лишних церемоний задвинул перепуганного юношу себе за спину.
Из резных дверей Павильона выплыла изящная незнакомка. Белоснежная кожа и точеные черты лица сочетались в ней со своеобразной, властной красотой. Она была облачена в нежно-голубое платье, а на локтях покоилась невесомая лунно-белая шаль.
— Позвольте узнать, с кем имеем честь? — спокойно поинтересовался Гу Цзинъюнь.
Девушка без тени смущения подошла ближе, изящно поклонилась и одарила присутствующих мягкой улыбкой:
— Младшая сестра Тань Сяоюэ приветствует старших братьев.
Гу Цзинъюнь чуть приподнял бровь и бросил короткий взгляд на спрятавшегося за его спиной недотёпу.
— Приветствую вас, дева Тань.
— Молодой глава Гу слишком вежлив, — с улыбкой произнесла Тань Сяоюэ и достала изящный флакон. Затем она с искренней тревогой обратилась к юноше: — Молодой господин Лин, у меня есть отличные снадобья. Вы уверены, что хотите отказаться? Как-никак, вы получили эти раны, защищая меня.
Ханчжан неловко замахал руками, пытаясь откреститься:
— Не стоит благодарности, дева Тань! Любой на моем месте поступил бы так же, попади вы в беду. Что же до ранений... Ерунда, царапина! К тому же у моего старшего брата есть первоклассные целебные пилюли, я воспользуюсь ими. Правда ведь, старший брат Цзянь?
Цзянь Янь опешил:
— А?
Лишь сдавленно поморгав пару мгновений, Цзянь Янь сообразил, что обращение «старший брат» на сей раз адресовано ему, а не Гу Цзинъюню. Находясь в полном замешательстве, он тем не менее подыграл Ханчжану:
— Да... Лекарства у меня найдутся. Куда тебя ранило?
— Кажется, отравленный клинок демонического зверя полоснул по животу, — запричитал Ханчжан. — Я едва смог остановить кровь!
— Так всё серьезно?! — ахнул Цзянь Янь. — Распахни одеж... Нет, иди за мной в ту беседку, там и перевяжем.
— Да-да, конечно! — закивал тот с готовностью.
Кивнув остальным, Цзянь Янь направился к отдаленной беседке, а притихший Ханчжан увязался за ним хвостиком.
Сделав буквально пару шагов, Цзянь Янь не удержался и бросил беглый взгляд на Тань Сяоюэ.
Аура этой девушки казалась странной.
Он озадаченно склонил голову. Заметив его внимание, дева Тань сдержанно улыбнулась; Цзянь Янь вежливо ответил на приветствие и поспешил продолжить путь.
Неужели показалось?
На мгновение ему померещилась тонкая, едва уловимая струйка демонической энергии. Однако стоило присмотреться — и ощущение исчезло, будто наваждение.
Будучи природным эльфом, Цзянь Янь питал естественное тяготение к Свету и находился в непримиримой вражде с демонами. К флюидам заядлых врагов его чувства оставались невероятно чуткими — ошибиться он не мог.
Насторожившись, он пока решил не подавать виду.
Беседка, к которой они подошли, одной стороной выходила к воде, а с другой была окружена низким кустарником — скрыться от взора находящихся внутри было невозможно. Расстояние от группы Гу Цзинъюня казалось достаточным, чтобы их разговор не долетал до чужих ушей. К тому же присутствие молодого главы гарантировало защиту от ментального или духовного подслушивания.
— Задери кафтан, посмотрю на рану, — попросил Цзянь Янь.
Усадив Ханчжана спиной к остальным, Цзянь Янь коротко бросил взгляд через его плечо.
Гу Цзинъюнь и остальные продолжали беседу, не сходя с места. Тань Сяоюэ то и дело посматривала в сторону беседки — то ли скрывая свои взгляды, то ли, напротив, нарочито демонстрируя их. Она походила на юную деву, охваченную первой влюбленностью, но что-то в этом поведении резало глаз.
Цзянь Янь не мог сформулировать, что именно настораживает, но противоестественность происходящего ощущалась отчетливо.
Встряхнув головой, Цзянь Янь развернул полоску ткани:
— Ну-ка, подними подол... Хм? — Он удивленно поморгал. — Здесь же чисто.
— Естественно! Я ведь ранен во внутренние органы, — шепотом отозвался Ханчжан.
— Зачем тогда звал меня обрабатывать раны? — изумился Цзянь Янь.
— Неужели ты не заметил?! С этой девицей что-то не так!
Цзянь Янь лишился слов.
— Поделай вид, будто что-то бинтуешь! Скажем потом, что твоё волшебное зелье затянуло порез прямо на глазах.
— А как же твое внутреннее повреждение?
— Мелочи, приму Пилюлю Взращивания Первоосновы, и все пройдет.
— Ну ладно.
Беспомощно вздохнув, Цзянь Янь с показным усердием принялся обматывать бинтом совершенно здоровый живот юноши. В этот момент к беседке подошел Гу Цзинъюнь.
— А ты как здесь очутился? — Цзянь Янь высунулся из беседки, но остальных рядом не увидел.
— Отправил Цзи Цзыхэна и Сун Хуа заговаривать зубы деве Тань, а сам воспользовался предлогом проверить раненого, — ответил молодой глава секты и без малейшего сожаления поддал младшему соратнику легкого пинка. — Выкладывай, что стряслось.
— Брат, за что?! — скривился Ханчжан. — Я сам жертва обстоятельств!
Гу Цзинъюнь лишь кивнул, веля рассказывать всё по порядку.
Ханчжан принялся без тайн излагать события с момента переноса в обитель.
Удача явно отвернулась от него: его мало того что закинуло в самую дальнюю глушь, так по пути к Павильону Небесного Бессмертного еще и дважды атаковали демонические звери. Во время второй стычки он и вытащил Тань Сяоюэ из когтей монстров.
— Она назвалась бродячей культиваторшей, сказав, что пришла попытать счастья, — объяснял Ханчжан. — Утверждает, будто находится лишь на стадии Первозданного младенца. Не подвернись я вовремя, зверь её сожрал бы. Оттого она и источает благодарность.
Цзянь Янь нахмурился:
— Первозданный младенец?
Аура этой девушки никак не походила на уровень культиватора стадии Первозданного младенца.
— Ну еще бы, — хмыкнул Гу Цзинъюнь. — Спас красавицу из беды. Она мне пару фраз обронила, и в каждой намек, что пылает к тебе нежнейшей страстью.
Ханчжан побледнел от ужаса:
— Брат, ты ведь не поверил в эту чушь?!
— А почему бы и нет? — невозмутимо откликнулся Гу Цзинъюнь.
— Да пусть я хорош собой, статен и богат, но это здоровое самоуважение, а не слепое самовлюбленное безумие! Не бывает такого, чтобы девушка с первого взгляда воспылала к человеку вечной любовью! Никакой любви с первого взгляда в природе не существует!
Гу Цзинъюнь промолчал, искренне полагая, что с таким началом речи говорить о «здоровом самоуважении» с его стороны — верх лицемерия.
Однако Цзянь Янь свел брови и с глубоким несогласием возразил:
— Ханчжан, ты абсолютно неправ.
Юноша уставился на него с немым изумлением.
— В этом мире есть место не только любви с первого взгляда, но и чувству, взращенному годами, — мягко пояснил Цзянь Янь. И, помешкав, поспешно добавил: — Разумеется, я говорю не о деве Тань.
Ханчжан потерял дар речи.
«Ну да, ты говоришь исключительно о себе», — читалось в его взгляде.
Поколебавшись, Ханчжан перевел взгляд с одного на другого и с прищуром спросил:
— Погоди... Брат, выходит, ты влюбился в А-Яня с первого взгляда?
— Именно так, — предельно честно отозвался Гу Цзинъюнь.
Ханчжан уставился на Цзянь Яня.
Тот смутился, замялся, но все же признался:
— А у меня чувство пришло со временем.
Лин Ханчжан стоял, потрясенный до глубины души.
— Однако дева Тань действительно вызывает сомнения, — перевел тему Цзянь Янь.
— Согласен, — подтвердил Гу Цзинъюнь.
Услышав это, Ханчжан чуть не всплеснул руками, едва не проронив слезу облегчения:
— Ну наконец-то! И к какому выводу вы пришли?
Цзянь Янь призадумался:
— Она из кожи вон лезет, пытаясь изобразить влюбленность, но при малейшем размышлении этот обман шит белыми нитками.
— А почему ты так уверен? — поинтересовался Ханчжан.
— Я просто вспомнил, каким взглядом твой старший брат смотрел на меня в свое время, и сравнил, — чистосердечно ответил Цзянь Янь. — И еще...
— Хватит! — со стоном выкрикнул Ханчжан, выставляя ладони вперед. — Я больше не вынесу ваших любовных откровений! Брат, скажи ты!
— Я только что попытался её расспросить, и из десяти её фраз восемь оказались откровенной ложью, — ухмыльнулся Гу Цзинъюнь. — А человеку, у которого каждое слово вранье, доверять нельзя. К тому же ее симпатия к тебе, скорее всего, обычная инсценировка.
— Брат, ты проницателен и мудр! Но у тебя ведь есть веские доказательства?
— Увы, никаких. Лишь суждение, основанное на собственном опыте, — пожал плечами Гу Цзинъюнь. — Если я возвел на девушку напраслину и у нее имеются уважительные причины, я лично принесу ей извинения.
Ханчжана буквально разрывало от желания съязвить, но он мужественно сдержался.
В беседке на миг воцарилась тишина.
Цзянь Янь молча поднял руку:
— Можно кое-что добавить?
— Валяй, — кивнул Ханчжан.
— Я полагаю, брат нисколько ее не оболгал.
Гу Цзинъюнь приподнял бровь:
— Вот как?
Цзянь Янь понизил голос до шепота:
— От нее исходит эманация демонической энергии. Очень слабая,