Имя, статус и способности — три неизменных вопроса, с которыми сталкивается любой маг, странствующий по континенту.
Статус определяет положение в обществе, способности — мастерство во владении мечом или магией.
И лишь имя отражает саму суть души.
Цзянь Янь удивился тому, что Гу Цзинъюнь назвал именно его.
Обитатели черного рынка скорее выбрали бы статус или силу, но ни за что не раскрыли бы имя. Ведь остальное можно подделать, а вот истинное имя скрыть невозможно.
У магов есть свои способы отличать правду ото лжи: чем выше уровень магии и чем древнее род, тем больше способов проверить подлинность имени.
Оставалось либо говорить чистую правду, либо сразу признаваться, что используешь псевдоним.
Если высокоранговый маг ловил кого-то на обмане с именем, это расценивалось как покушение на саму душу — тягчайшее из всех оскорблений доверия.
Цзянь Янь чувствовал, что Гу Цзинъюнь не лжет, и его настороженность немного угасла.
— Подскажите, где мы находимся? — осторожно поинтересовался Цзянь Янь.
— Средиземные земли, город Фэнъань, — ответил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь нахмурился: название он слышал впервые.
— А какому королевству принадлежат эти земли?
Гу Цзинъюнь на мгновение запнулся:
— Ты имеешь в виду мирские государства? Сейчас здесь правит династия Ся.
Цзянь Янь промолчал.
В груди шевельнулось недоброе предчувствие.
Гу Цзинъюнь тем временем бесстрастно изучал собеседника:
— Осмелюсь спросить, откуда ты родом, юный господин, если не знаешь даже о династии Ся? И как ты оказался в этих краях?
— Из Халан... Я прибыл из небольшого городка неподалеку от города Халан. — Под пристальным взглядом Цзянь Янь едва не сболтнул слово «королевство», но вовремя спохватился и выкрутился.
Гу Цзинъюнь на мгновение задумался и покачал головой — очевидно, о таком месте он тоже не слышал. Чуть приподняв подбородок, он жестом предложил продолжить.
— Что же до того, как я здесь очутился... — Цзянь Янь постарался сохранить невозмутимый вид. — Я долгое время находился в уединенной медитации в горах и не видел людей целую вечность.
"Так что нет ничего странного в том, что я многого не знаю. Нечего так сверлить меня взглядом — я ведь и занервничать могу"
Гу Цзинъюнь вскинул брови:
— Вот как. С первого взгляда понял, что ты тоже ступил на путь совершенствования. Вот только...
— Что «только»? — насторожился Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь не ответил. Сделав шаг вперед, он стремительно протянул руку, не дав Цзянь Яню опомниться.
Тот испуганно дернулся, намереваясь отскочить, но разница в их силе была слишком велика. Разум отдал приказ уклониться, однако тело словно пригвоздило к месту.
Прежде чем сигналы дошли до оцепеневших мышц, пальцы Гу Цзинъюня уже сомкнулись на правом запястье юноши.
Цзянь Янь поднял взгляд:
— Господин Гу, что вы делаете?
Он учился на лету: раз его только что назвали «господином», почему бы не ответить тем же?
Прижав пальцы к пульсу на руке юноши, Гу Цзинъюнь пустил по его меридианам тонкую струйку духовной энергии. Она текла мягко, не проникая глубоко, и развеялась всего через пару вздохов — за мгновение до того, как Цзянь Янь успел ощутить дискомфорт.
— Заложение оснований требует затвора? — с легким недоумением спросил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь почувствовал неприкрытую насмешку. Вспомнив свою утраченную ступень Золотой пилюли — силу, которую он выстрадал и потерял, — он преисполнился глухой досады.
— Прорыв не удался. Запрещено, что ли? — холодно бросил он, мысленно перечеркнув ту каплю симпатии, что успела зародиться к незнакомцу.
—... У меня не было дурных намерений, — отозвался Гу Цзинъюнь.
— Тогда почему вы меня держите?
Гу Цзинъюнь тут же разжал пальцы.
Едва освободившись, Цзянь Янь отпрянул на несколько шагов. Взгляд его заледенел, а левая рука скользнула в рукав, сжимая наготове волшебную палочку.
Гу Цзинъюнь поспешил объясниться:
— В последнее время в окрестностях города бесчинствует нечисть, убивающая людей. Этот демон совершенствовался сотню лет и уже способен принимать человеческий облик. Поговаривают, он заманивает путников в чащу обманчивой красотой, поэтому...
Обычно люди при подобном подозрении взбесились бы, но прекрасный незнакомец, чья внешность затмевала любых демонов, остался абсолютно невозмутим.
— Вы приняли меня за демона?
— Я уже проверил — ты человек, — ответил Гу Цзинъюнь.
К тому же у той твари была ступень Первозданного младенца, а перед ним стоял скромный практик стадии Заложения оснований. Впрочем, озвучивать эту мысль Гу Цзинъюнь благоразумно не стал: скажи он такое вслух, юноша наверняка развернулся бы и ушел.
—... Ясно, — протянул Цзянь Янь. — Разумеется, я не демон.
Выглядел он и впрямь неважно: бледное в лунном свете лицо казалось совсем бескровным и осунувшимся.
Внимательно оглядев его, Гу Цзинъюнь достал нефритовый флакон размером с ладонь и протянул вперед.
— Что это? — спросил Цзянь Янь.
— Исцеляющие пилюли.
— Не нужно, — не удержавшись от мелкой обиды, сухо отказался он. — Заберите обратно.
—... Ты злишься?
— Нисколько, — отрезал Цзянь Янь слишком поспешно.
— Виноват, не стоило мне подозревать тебя, — столь же быстро извинился Гу Цзинъюнь.
Искренность в его голосе остудила пыл Цзянь Яня. Поразмыслив, он признал, что осторожность спутника вполне понятна: они друг другу чужие люди.
В чужих краях лишняя бдительность никогда не помешает.
К тому же, проверяя каналы, Гу Цзинъюнь проявил сдержанность: не причинил боли и не стал выведывать сокровенные тайны его энергии.
Заметив, что юноша смягчился, Гу Цзинъюнь снова попытался всучить ему флакон.
Цзянь Янь уперся:
— У меня свои есть.
Поняв, что упрямца не переубедить, Гу Цзинъюнь с легким вздохом спрятал снадобье обратно в Кольцо Сумеру.
— В лесу сыро и холодно, в таком месте от ран не оправиться. Тебе есть куда пойти? — поинтересовался он.
— Та пещера, где я медитировал...
Под выразительным взглядом собеседника голос Цзянь Яня становился все тише, пока он окончательно не замолк и честно не покачал головой.
— Тогда идем со мной, — едва сдерживая смешок, предложил Гу Цзинъюнь.
Они пошли бок о бок.
Тропа петляла среди зарослей и переплетенных корней. Опасаясь, что раненый спутник оступится или выбьется из сил, Гу Цзинъюнь незаметно сбавил шаг и попытался завязать разговор.
Цзянь Янь же ничего этого не замечал: сжимая палочку в рукаве, он изо всех сил боролся с искушением сотворить освещающее заклинание.
Задумавшись, он пропустил слова спутника мимо ушей. Осознав свою оплошность, Цзянь Янь смутился — в конце концов, человек искренне пытался помочь, и игнорировать его было верхом невоспитанности.
— Прошу прощения, я задумался, — поспешно произнес он. — Что вы сказали?
Гу Цзинъюнь ничуть не обиделся и терпеливо повторил:
— Так почему юный господин все-таки оказался в этой глуши?
— Я же сказал: был в затворе, — со вздохом отозвался Цзянь Янь.
— Чтобы выследить тварь, ученики Секты Меча прочесали всю гору вдоль и поперек, — с еще большей беспомощностью заметил Гу Цзинъюнь.
—... Там стоял барьер, — упрямо выкрутился Цзянь Янь.
Одарив его насмешливым взглядом, Гу Цзинъюнь решил не развивать эту тему.
Цзянь Янь, впрочем, не утерпел:
— Вы и правда адепт меча?
— Разве похоже, что я лгу? — усмехнулся Гу Цзинъюнь. — Я состою в Секте Меча. А к какой школе принадлежишь ты, господин Цзянь?
Скользнув взглядом по длинному клинку за спиной мужчины, Цзянь Янь помедлил и произнес:
— С детства учился владеть мечом у отца. Наставника у меня нет.
— Значит, тоже фехтуешь? — Гу Цзинъюнь приподнял бровь.
За разговором они выбрались из лесной чащи на извилистую горную дорогу. Когда ноги Цзянь Яня уже гудели от усталости, впереди наконец замаячили теплые оранжевые огни.
— Это моя загородная усадьба. Ночь на дворе, городские ворота давно заперты, да и с твоими ранами путь неблизкий. Переночуй здесь и отдохни, — сказал Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь кивнул и с безупречной вежливостью отозвался:
— Благодарю за гостеприимство. Я заплачу за постой.
Улыбка Гу Цзинъюня слегка застыла:
—... В этом нет нужды.
— Так положено, — серьезно возразил юноша.
Гу Цзинъюнь лишь потерял дар речи.
Это молчание продлилось до самых ворот поместья. Привратники заметили приближение хозяина издалека и распахнули створки настежь.
Перед входом уже выстроились слуги, с глубоким поклоном встречая прибывших.
Услышав, как те величают Гу Цзинъюня «молодым господином», Цзянь Янь рассудил, что его отзывчивый, но подозрительный и въедливый спутник — птица высокого полета, выходец из знатного клана, ведь простые смертные таких титулов не носят.
Пока Гу Цзинъюнь отдавал распоряжения управляющему подготовить покои, Цзянь Янь стоял в сторонке. Мимо сновали слуги, то и дело украдкой бросая на него любопытные взгляды. Некоторые смельчаки и вовсе, пренебрегая страхом перед хозяином, принялись шептаться прямо у него на виду.
"Почему они все на меня таращатся?"
Насторожившись, Цзянь Янь прислушался.
До него долетели обрывки приглушенного шепота:
— Какой статный молодой бессмертный!..
— Только почему на нем этот несуразный черный мешок?
— Молодой господин велел поселить его в боковом крыле главных покоев! Сказал, гостевые комнаты в запустении... Но я же каждый день там убираю, пылинке упасть не даю!..
Цзянь Янь недоуменно нахмурился, но не успел осмыслить услышанное: внезапно все голоса стихли, и во дворе воцарилась гробовая тишина. Слуги замерли с образцово покорным видом, будто никто из них и не думал сплетничать.
Цзянь Янь растерялся еще больше. Услышав оклик Гу Цзинъюня, он обернулся.
— Идем, — позвал тот.
Цзянь Янь поспешил следом, с любопытством разглядывая по пути диковинные постройки, так непохожие на архитектуру Королевства Халан, и совершенно упустил ледяной, предостерегающий взгляд, которым хозяин дома одарил притихшую прислугу.
Подойдя к покоям, Гу Цзинъюнь толкнул дверь:
— Твоя комната. Мои покои в соседнем дворе — если что-то понадобится, только позови, я услышу.
Комната оказалась просторной и чистой. В курильнице тлели благовония с ненавязчивым ароматом, постель и убранство были подготовлены безукоризненно.
— Премного благодарен, — с признательностью произнес Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь тронул губы улыбкой:
— Не стоит...
— Я обязательно запла...
— Ты наверняка вымотался в пути! — торопливо перебил его Гу Цзинъюнь. — Отдыхай!
Цзянь Янь так и не понял причины его спешки, но покладисто согласился:
— Хорошо. И вы тоже.
Гу Цзинъюнь развернулся, сделал пару шагов, но замер и оглянулся.
Отрешенный и холодный юноша стоял у порога. Стройный, тонкий стан овевал ночной ветерок.
Нелепое, слишком широкое одеяние скрывало тонкую талию и бледную кожу, оставляя на виду лишь утонченное, неописуемо прекрасное лицо, в котором при всей красоте не было ни капли женственности.
Ошибиться в его природе было немудрено.
Одной лишь внешней привлекательности хватило бы, чтобы назвать его непревзойденным красавцем, но от Цзянь Яня исходило ощущение безмятежной чистоты. Когда он молчал и просто смотрел на тебя ясными глазами, отвести взгляд было выше человеческих сил.
Разве смертные бывают такими?
Подобный лик приличествовал разве что небожителям.
В лесу тот мимолетный взгляд заставил Гу Цзинъюня забыть, как дышать.
Правда, стоило юноше закутаться в эту странную черную мантию, очарование рассеялось.
Он превратился в ходячий — пусть и невероятно симпатичный — мешок.
Цзянь Янь ждал. Гостю подобает соблюдать приличия, поэтому он терпеливо ожидал, пока хозяин заговорит.
Но время шло, они молча смотрели друг на друга, а Гу Цзинъюнь не произносил ни звука!
Ночной ветер крепчал. Цзянь Янь потер озябшие предплечья.
Применить Заклятие Тепла на глазах у постороннего он не мог, поэтому просто накинул капюшон мантии и плотно запахнулся — простуда все еще не отпустила.
Гу Цзинъюнь лишился дара речи.
На его глазах симпатичный мешок окончательно утратил человеческие очертания.
Это молчание прозвучало оглушительнее ночного ветра.
— Господин Гу, у вас есть какое-то дело? Почему вы молчите? — донеслось из недр мешка.
Гу Цзинъюнь взял себя в руки и невозмутимо ответил:
— Никаких дел. Вспомнил, что забыл пожелать тебе доброй ночи, и решил исправиться.
— А, — отозвался мешок. — И вам доброй ночи.
— Доброй, — с полным спокойствием кивнул Гу Цзинъюнь.
Проводив его взглядом, Цзянь Янь с облегчением выдохнул.
Наконец-то ушел.
И почему этот добрый, но чрезмерно подозрительный господин смотрит на него так странно?
Неужели размышляет, не содрать ли с него за постой втридорога?