Владычица Дворца Пурпурных Облаков и лекари из Долины Свежего Ветра прибыли в Секту Меча куда быстрее, чем предполагалось.
После неудачного нападения Юй Ханьи, отбитого совместными усилиями, тот словно сквозь землю провалился, вновь надёжно укрыв свои следы.
Лин Ханьчжан, опасаясь новых козней и промедления, выжал из летучих духовных артефактов предельное ускорение.
Группа из Долины Свежего Ветра направлялась сюда, чтобы соединить усилия с Цзянь Янем и завершить создание окончательного снадобья. Поскольку кругом ходили слухи, а враг затаился в тени, Лин Ханьчжан предпочёл держать вести о разработке противоядия в строжайшей тайне, дав лишь условный знак Бо Цзиню.
Впрочем, Владычица Дворца Пурпурных Облаков — Куэй Чжиянь — всё равно направлялась в Секту Меча и рано или поздно обо всём узнала бы. Так к чему спешить?
Лин Ханьчжан гнал отряд во весь опор, но ни среди Стражей Небесного Волка, ни среди лекарей не нашлось никого, кто стал бы роптать.
Куэй Чжиянь же мучилась недоумением. Она смутно догадывалась, что происходящее куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, а потому без лишних вопросов оказывала полное содействие, поддерживая изнурительный темп.
Глядя на неё, замолчали и ученицы Дворца Пурпурных Облаков — строгий нрав и непререкаемый авторитет Владычицы не позволяли им проявлять своенравие.
Едва отряд вступил в Восточные земли, Куэй Чжиянь получила приглашение, доставленное ей Великим старейшиной Лин Даем с величайшими предосторожностями.
Владычицу всё сильнее терзали смутные сомнения. Первоначально она полагала, будто Бо Цинь отправился в путь лишь ради обычной проверки состояния ледяного гроба. Теперь же стало очевидно: дело вовсе не в этом.
К тому же ей было прекрасно известно о столетнем сотрудничестве Молодого главы Гу с Долиной Свежего Ветра.
И вот теперь Гу Цзинъюнь отрядил элиту для сопровождения, Лин Ханьчжан мчался сломя голову через тысячи ли, а демоны из кожи вон лезли, стремительно пытаясь устранить Бо Циня…
Каждая деталь указывала на одно: над миром культиваторов зреет небывалая буря.
Наконец на коротком привале Куэй Чжиянь не выдержала. Отослав учениц и окружив себя и Лин Ханьчжана изолирующим барьером, она преградила юноше путь.
— Лин Ханьчжан, говори начистоту, — потребовала она, впившись в него строгим взглядом. — Что у вас происходит?
Лин Ханьчжан опешил:
— Владычица имеет в виду приглашение от Великого старейшины? Я и сам толком не знаю… Хотя нет, постойте. Кое-что мне известно. Возможно, это связано с демоническим кланом.
— Разумеется! — всплеснула руками Куэй Чжиянь. — Если старик, почивший сотню лет назад, вдруг восстаёт из мёртвых, чтобы убрать тебя с Бо Цинем, даже недоумок поймёт, что тут замешаны демоны!
Лин Ханьчжан неловко почесал затылок и понизил голос:
— Некоторое время назад старший брат обнаружил в деревне Туйи, что под Ичжоу, древний демонический формирователь, унёсший жизни всех жителей. Схема оказалась настолько запутанной, что никто из знатоков не смог её распознать. Лишь Цзянь Яню удалось разобраться в устройстве: он понял, что это сложная многослойная конструкция. Первый уровень предназначался для кровавой жатвы и поглощения плоти, а вот назначение второго оставалось тайной. Теперь, раз старейшина Лин рассылает такие вести, Цзянь Янь, должно быть, до конца разгадал суть узора и раскрыл какой-то грандиозный заговор.
Юноша виновато развёл руками:
— Я ведь со своим отрядом спешно отбыл в Западные земли и не присутствовал при расследовании до конца, так что подробностей не ведаю.
Куэй Чжиянь нахмурилась:
—…Цзянь Янь?
Лин Ханьчжан заговорщически подмигнул:
— Ну да! Тот самый, к кому так неравнодушен наш старший брат!
— А-а, — понимающе кивнула Владычица. — Так это он.
— Ого, вы уже в курсе? — удивился юноша.
Куэй Чжиянь лишь мысленно хмыкнула. Ещё бы ей не знать! Молодой глава секты выменял у неё целых два куска нефрита Ледяного Дракона. Гу Цзинъюнь отличался въедливостью и требовательностью: хотя для изготовления хорошей флейты с лихвой хватило бы и одного куска, он израсходовал оба, стремившись к идеалу. В итоге получился безупречный духовный инструмент, а обработавшая нефрит старейшина Цинь потом ещё долго жаловалась ей на придирки заказчика.
Лин Ханьчжан помялся немного, а затем, придвинувшись ближе к Владычице Дворца Пурпурных Облаков, шепнул ей на самое ухо:
— Цзянь Янь создал средство, способное снять проклятие с моего наставника и его супруги.
У Куэй Чжиянь перехватило дыхание.
— Ты… ты говоришь правду?! — с надеждой и трепетом переспросила она.
— Чистейшая правда, — кивнул юноша.
— Но ведь твердили… будто это яд демонов! Откуда взялось проклятие?
— Там есть и яд, и проклятие, — пояснил Лин Ханьчжан. — У Владыки долины Бо есть пилюли против яда, однако они бессильны перед проклятием: поражённый им человек превращается в живого мертвеца. А если снять проклятие, не нейтрализовав яд, несчастный скончается от ядовитого приступа не пройдёт и трёх дней. Нужно и то, и другое.
Как ни старалась Куэй Чжиянь сохранять хладнокровие, её глаза мгновенно увлажнились.
— Какое счастье… Какое великое благо! — шептала она, не в силах сдержать ликования. — Сестра наконец спасётся! Ей больше не придётся лежать в этом проклятом ледяном гробу!
Лин Ханьчжан поспешил остудить её пыл:
— Владычица, Бо Цинь ещё не встречался с Цзянь Янем лично, так что гарантировать стопроцентный успех пока нельзя. Наберитесь терпения и, главное, не обмолвитесь ни словом до тех пор, пока всё не завершится.
Куэй Чжиянь сделала несколько глубоких вдохов.
— Я понимаю всю важность молчания.
Прикрыв глаза, она подавила бурю эмоций и, когда открыла их снова, её лицо вновь обрело привычное выражение — холодное, бесстрастное, непроницаемое для чужих взглядов. И лишь в глубине души всё трепетало от надежды.
Немного помолчав, Куэй Чжиянь поинтересовалась:
— Когда Цзинъюнь в последний раз связывался со мной, он обмолвился, что ещё не признался в своих чувствах. Как у них с Цзянь Янем сейчас? Ладятся дела?
— О-о, так то когда было! — хихикнул Лин Ханьчжан. — Сейчас они уже давно делят одну постель!
Он имел в виду ту ночёвку на природе, когда Цзянь Янь и Гу Цзинъюнь спали в одной палатке ещё до взаимных признаний, но выразился весьма однозначно.
Владычица Дворца Пурпурных Облаков мысленно поставила галочку. Поразмыслив немного, она спросила:
— Твой старший брат упоминал, что юноша принадлежит к заклинателям меча. Помимо владения клинком, он правда так хорош в искусствах врачевания и формирований?
Лин Ханьчжан с гордостью кивнул:
— Он невероятно одарён! Едва поступил в ученики, сразу выбился в лучшие. На занятиях у него одни высшие баллы. В алхимии, ковке артефактов — в чём угодно смыслит!
Куэй Чжиянь не удержалась от изумлённого вздоха. Надо же, какой редкий универсальный гений отыскался среди нового поколения! Раз он только вступил на путь культивации… Должно быть, совсем скоро в пяти землях вспыхнет новая яркая звезда.
Как мастер искусства музыки, Куэй Чжиянь не могла не спросить о том, что интересовало её больше всего:
— Я слышала, на досуге Цзянь Янь любит играть на флейте. Насколько высоко его мастерство?
Лин Ханьчжан застыл с глуповатым видом.
— Флейта?.. Кажется, что-то такое было. Но я лично никогда не слышал его игры.
Когда Лин Ханьчжан впервые встретил Цзянь Яня, тот переживал жесточайший стыд из-за флейты и прятал её подальше, так что не издал ни единого звука. Сам того не ведая, юноша случайно избежал страшной участи.
Куэй Чжиянь не отступала:
— Совсем ни разу? А Стражи Небесного Волка, что сопровождали его, ничего не рассказывали?
Всё-таки она приходилась Гу Цзинъюню родной тётей, а значит, вскоре станет тётей и для Цзянь Яня. Лин Ханьчжан решил во что бы то ни стало представить юного гения в самом выгодном свете.
— Погодите минутку, я сейчас всё разузнаю! — пообещал он и умчался.
Спустя некоторое время юноша вернулся. Выражение его лица было странным, а в глазах читалось нерешительное смущение.
— Поспрашивал я наших стражей… Суть их ответов сводится к восьми словам.
— Каким же? — спросила Куэй Чжиянь. Снаружи она сохраняла невозмутимость, но в душе предвкушала услышать нечто поэтичное.
Лин Ханьчжан выделил каждое слово с глубоким выражением:
— Искусство невероятное, сотрясающее небеса и землю!
Куэй Чжиянь на мгновение задумалась. Можно ли назвать эти слова описанием музыки?
— Имелось в виду… его игра пленяет слух, а мелодия журчит, точно прозрачный ручей?
— Вовсе нет, — вздохнул Лин Ханьчжан. — Имелось в виду, что играет он настолько чудовищно, что даже бесы с духами теряют рассудок от ужаса, а небо и земля содрогаются от мук.
Куэй Чжиянь: «…»
Владычица погрузилась в долгое молчание.
И что теперь приготовить такому юноше в качестве подарка при первой встрече?
* * *
Отряд продолжил путь.
Младшая ученица Владычицы, Шао Шу, отличалась редкой проницательностью и чуткостью. Заметив, что наставница опечалена, она тихо подошла и спросила:
— Учитель, вас что-то тревожит?
— Я бы хотела преподнести человеку подарок, — вздохнула Куэй Чжиянь, — но совершенно не представляю, что бы ему подошло.
— А вам известны его увлечения?
Владычица качнула головой.
Шао Шу немного подумала и предложила:
— К какой секте он принадлежит? Ученики Секты Падающих Звёзд обожают кованые артефакты, в Секте Пера и Крыла души не чают в сокровищах и редких самоцветах, а монахам из Даосского храма Великого Небытия лучше всего дарить священные сутры, лотосы или драгоценные реликвии. — Девушка улыбнулась. — Если вы сомневаетесь, учитель, просто исходите из традиций его секты — точно не прогадаете.
Куэй Чжиянь повеселела: а ведь ученица права!
Она тут же окликнула Лин Ханьчжана:
— К какой секте принадлежит Цзянь Янь?
Юноша замялся, избегая прямого взгляда.
— Ну же, не тяни! — потеряла терпение Владычица. — Что за секреты?
— Он… личный ученик Преподобного Хэхуаня из Секты Согласия и Радости.
Куэй Чжиянь: «…»
Лин Ханьчжан посмотрел на неё с самым невинным видом: вы же сами требовали ответа.
Владычицу охватило полное замешательство. Ну надо же, именно Секта Согласия и Радости! И что же может прийтись по душе послушнику обители двойного совершенствования?
Покрутившись, Куэй Чжиянь снова подступила к младшей ученице:
— Он из Секты Согласия и Радости.
— А? — опешила Шао Шу.
— Вы, молодёжь, получше разбираетесь в таких вещах. Что нынче предпочитает братия из Хэхуань?
Шао Шу густо покраснела. Помявшись под испытывающим взглядом наставницы, она после долгих поисков в своём пространственном кольце воровато выудила и передала ей несколько книжиц.
— Что это? — удивилась Куэй Чжиянь.
Всегда скромная и чистая помыслами ученица понизила голос до едва слышного шёпота:
— Самые ходовые в Западных землях альбомы эротических рисунков и любовные романы с пикантными подробностями…
Куэй Чжиянь: «…»
Шао Шу заботливо добавила:
— Эти свежие, возьмите для подарка, у меня ещё есть. Ах да! Как въедем в город, я докуплю пару цзинь калёных семечек с разными вкусами и жареную утку из Трактира Пьяного Бессмертного. Уж поверьте, учитель, в Секте Согласия и Радости перед таким набором никто не устоит!
Куэй Чжиянь молча посмотрела на неё: современную молодёжь ей, похоже, уже никогда не понять.
* * *
Когда отряд наконец прибыл в Секту Меча, Гу Цзинъюнь лично вышел им навстречу.
— Цзинъюнь приветствует Владычицу Дворца Пурпурных Облаков и Владыку долины Бо. Вы проделали долгий и тяжёлый путь.
Бо Цинь, не скрывая нетерпения, спросил:
— Мы можем сразу пройти к юному другу Цзянь Яню?
Заметив глубокую усталость на лице лекаря, Гу Цзинъюнь мягко возразил:
— Владыка Бо, вы изнурены дорогой. Будет лучше сперва отдохнуть день-другой, а к обсуждению приступить со свежими силами.
Цзян Интхун поддержала его:
— Наставник, вам действительно нужно восстановить силы.
— Что ж, хорошо, — вздохнул Бо Цинь, потерев виски. Он не отличался упрямством и прекрасно понимал, насколько важна ясная голова в лечении.
Цзян Интхун повернулась к Молодому главе:
— Старший брат Гу, я сама их устрою.
— Благодарю за заботу, старшая сестра, — кивнул Гу Цзинъюнь.
Цзян Интхун часто бывала в Секте Меча и прекрасно ориентировалась на местности, но Гу Цзинъюнь всё же отрядил юного меченосца, чтобы указать путь гостям.
Куэй Чжиянь велела ученицам Дворца Пурпурных Облаков отправляться отдыхать, а сама задержалась.
Отойдя в уединённый уголок, где их никто не мог подслушать, она обратилась к племяннику:
— Цзинъюнь, — тепло произнесла она.
А затем с притворной строгостью добавила:
— О таком важном деле ты решил умолчать перед родной тётей!
Гу Цзинъюнь бросил взгляд на Лин Ханьчжана, и тот немедленно уставился в небо, изображая полное неведение.
— Что ты на него смотришь! — вступилась за юношу Куэй Чжиянь. — Я сама заставила его сознаться. Или мне уже и знать не положено?
— Тайны требуют тишины, — с улыбкой ответил Гу Цзинъюнь. — Пока дело не завершено, чем меньше людей знает, тем надёжнее.
Владычица не стала спорить. Не в её привычках было цепляться к мелочам.
— И где же твой избранник? — сменила она тему.
— А-Янь в кабинете. Я уже послал за ним, так что скоро он будет здесь, — ответил Гу Цзинъюнь.
Едва он произнёс эти слова, как в небе блеснула яркая дуга света.
С вышины, оседлав длинную летающую метлу, стремительно спускался статный, изящный юноша.
Поза для приземления была выверена безупречно — эффектно, благородно… если не считать весьма необычного летательного средства.
Куэй Чжиянь: «…»
Лин Ханьчжан: «…»
Гу Цзинъюнь сделал паузу и с мягкой улыбкой пояснил:
— А-Яню привычнее летать на метле, чем на мече.
Цзянь Янь соскочил на землю, небрежно прислонив метлу к стене.
— Простите за задержку, я зарылся в расчёты формирований и немного потерял счёт времени.
У Куэй Чжиянь слегка закружилась голова, но она с трудом удержала подобающее благородное выражение лица:
— Ничего страшного, дело превыше всего.
Цзянь Янь сделал шаг, другой… а затем осторожно приблизился к Гу Цзинъюню и незаметно ткнул его локтем в бок.
"Ну чего застыл, представляй нас скорее!"
Гу Цзинъюнь с трудом подавил смех. Повернувшись к Цзянь Яню, он произнёс:
— А-Янь, это моя тётушка, Куэй Чжиянь, Владычица Дворца Пурпурных Облаков.
А затем представил его Куэй Чжиянь:
— Тётушка, а это Цзянь Янь, мой спутник жизни.
Цзянь Янь мгновенно выступил вперёд и почтительно поклонился:
— Тётушка!
Держался юноша открыто и раскованно, а его чистый, звонкий голос прозвучал подобно удару нефрита о нефрит.
Симпатия Куэй Чжиянь к нему взлетела на недосягаемую высоту.
— Какой замечательный мальчик! — с искренней радостью воскликнула она, несколько раз повторив слово «замечательный».
Её обычно хладнокровное, строгое лицо озарилось тёплой, ласковой улыбкой.
Она ласково взяла Цзянь Яня за руку и вложила в неё пухлый красный конверт. Прежде чем кто-либо успел опомниться, Владычица достала ещё и увесистый свёрток, также вручив его юноше.
— Это мой подарок тебе при первой встрече. Забирай и не вздумай отказываться.
Цзянь Янь держал в руках свёрток, от которого отчётливо веяло восхитительным ароматом жареной утки. На мгновение растерявшись, он с улыбкой принял дары:
— Премного благодарен, тётушка.
Куэй Чжиянь кивнула и тихим, напутственным тоном произнесла:
— Этот свёрток открой только у себя в покоях, когда закроешь двери. Понимаешь?
— Хорошо! — откликнулся Цзянь Янь. Он не стал задавать лишних вопросов, решив, что речь идёт об особом этикете.
После короткого обмена приветствиями Куэй Чжиянь сослалась на усталость и попрощалась.
Направлялась она вовсе не на Пик Лотоса, отведённый для гостей, а прямо к запретным землям Секты Меча.
— Каждый раз, прибывая в Секту Меча, тётушка первым делом навещает мою матушку, — пояснил Гу Цзинъюнь.
В любую погоду, невзирая ни на что. Если только мир не рушился, она ни за что не изменяла этой привычке.
То, что она задержалась ради встречи с Цзянь Янем, уже само по себе было проявлением высочайшей благосклонности.
Цзянь Янь понимающе кивнул:
— Вот оно что.
Рядом с ними крутился Лин Ханьчжан, любопытно вытягивая шею:
— Цзянь Янь, а что тебе подарила Владычица? Пахнет просто невероятно!
Цзянь Янь слегка сжал красный конверт и пробежал по нему духовным зрением.
Внутри находились два кольца Сумеру. В первом лежала целая гора из миллиона духовных камней, а во втором — ценные самоцветы, волшебные артефакты и нотные записи для цитры.
Что же касается свёртка…
Цзянь Янь честно ответил:
— Тётушка велела открыть его только в комнате.
Лин Ханьчжан приуныл, а затем пискнул:
— А можно мне с вами?
Ему безумно хотелось узнать, что же такое приготовила Владычица после того, как всю дорогу расспрашивала о вкусах юноши!
Цзянь Янь нахмурился:
— Думаю, это не очень вежливо.
Судя по тону Куэй Чжиянь, содержимое свёртка не стоит показывать посторонним. Наверняка там скрывается какая-то редчайшая драгоценность!
Вот только от него явно пахло жареной уткой из Трактира Пьяного Бессмертного… Неужели это утка, приготовленная величайшим кулинаром?
Лин Ханьчжан упрямо заявил:
— Да я же сам чую этот восхитительный запах!
Цзянь Янь тут же крепче прижал свёрток к груди и предостерегающе прищурился:
— Ханьчжан, даже не думай!
Самая сочная утиная ножка принадлежит только его человеку!
Лин Ханьчжан: «…»
Гу Цзинъюнь сдержанно усмехнулся:
— Ханьчжан, смотрю, ты совсем страх потерял?
Юноша с обиженным видом ушёл прочь. Ну и жадины! Жалко им, видите ли, кусочка!
Ну и ладно! Он сам пойдёт в Трактир Пьяного Бессмертного и закажет себе хоть десять уток!
Когда они остались одни, Гу Цзинъюнь озадаченно спросил:
— А-Янь, ты ведь вроде бы предпочитаешь постную пищу?
В Секте Согласия и Радости жареные куры и утки всегда пользовались огромным спросом, однако Цзянь Янь никогда за ними не охотился, а порой и вовсе уступал птичьи ножки безуспешно пытавшемуся их добыть Фань Яну.
Гу Цзинъюнь с улыбкой погладил юношу по щеке:
— С чего это ты сегодня так загорелся утиным мясом?
Цзянь Янь удивлённо моргнул:
— А? Так я же для тебя её отвоевал!
Мужчина застыл.
Цзянь Янь совершенно искренне добавил:
— Тётушка так бережно упаковала эту утку, значит, она невероятно вкусная! Ты ведь любишь мясное и дня без него не проживёшь, вот я и решил оставить всё тебе. К тому же это подарок тётушки, а не простая еда.
Сердце Гу Цзинъюня затопила волна глубочайшей нежности.
— Спасибо, А-Янь, — шепнул он и мягко поцеловал юношу в лоб.
Меч Вопрошания Сердца со звоном вылетел из ножен и завис в воздухе.
Гу Цзинъюнь с улыбкой протянул руку:
— Пойдём. Провожу тебя в покои — откроем подарки.
Цзянь Янь сжал его ладонь, вспрыгнув на лезвие, и спросил:
— А как же моя метла?
— Слуги отнесут её во Дворец Лазурных Небес, — ответил Гу Цзинъюнь.