Лекарь, вызванный в спешке, тщательно осмотрел Цзянь Яня и вынес вердикт: никакой угрозы жизни нет, лишь крайнее истощение сил, требующее полноценного отдыха.
Гу Цзинъюнь тут же отправил Сун Хуа отпросить юношу у преподавателей.
— Ты и так занимаешься без устали, — непреклонно произнёс Молодой глава. — Один день отдыха вреда не принесёт.
Спорить с ним было бесполезно: лишившись аргументов, Цзянь Янь оказался волевым решением уложен в постель.
Из-за работы на аптекарском поле на одежде осталась грязь. Цзянь Янь достал волшебную палочку, намереваясь одним заклинанием очищения смахнуть пыль, но Гу Цзинъюнь перехватил его руку.
— Никакой магии, — строго возразил Гу Цзинъюнь. — Я уже приказал погреть воду для купания, всё будет готово с минуты на минуту.
— Зачем так усложнять? — вздохнул Цзянь Янь.
Цзинъюнь и ухом не повёл. Нахмурившись, он задумчиво произнёс:
— Вот если бы провести в твой двор термальный источник, горячая вода была бы под рукой всегда.
Цзянь Янь лишился дара речи.
Его обитель и так выделялась нескромными размерами и роскошью на фоне остальных, а собственный купальный источник и вовсе выглядел бы вопиющей, вызывающей пышностью.
— Решено, — подытожил Молодой господин Гу. — Я поручу Стражам Небесного Волка всё устроить, тебе ни о чём беспокоиться не придётся.
— Это слишком бросается в глаза, — попытался возразить Цзянь Янь.
— Проведём прямо к купальне позади спальни. Если сам не проболтаешься, никто и не узнает. — Цзинъюнь сделал паузу, его взгляд огладил лицо юноши с едва уловимой, притаившейся в уголках глаз угрозой. — Или... А-Янь планирует приводить в свою спальню и купальню кого-то ещё?
Цзянь Янь, разумеется, никакой скрытой подоплёки не уловил. Он лишь изумлённо вскинул взор на Гу Цзинъюня:
— Кого же ещё, кроме названого брата?
Одной этой фразы хватило, чтобы мгновенно сбить спесь и укротить пыл Молодого главы.
Гу Цзинъюнь расплылся в довольной улыбке:
— И то правда.
В этот момент мимо них проскользнул Сун Хуа с запиской об отгуле. Взглянув на своего господина, он лишь мысленно покачал головой.
«Эх, мужчины... Ну и ну».
* * *
Красавец Цзянь, никогда не пропускавший занятия и явившийся эталоном прилежания, впервые отпросился по болезни.
Эта новость вызвала немалое изумление. Обычные ученики поудивлялись и забыли, но проницательные люди сразу поняли: выпал редчайший шанс.
Не прошло и часа, как к дверям обители Цзянь Яня выстроилась целая вереница сочувствующих соратников.
Двое Стражей Небесного Волка, наряженные слугами пришедшего лекаря, непреклонной стеной встали у ворот и никого не подпускали.
— Что за самоуправство? Мы лишь хотим навестить младшего брата Цзяня, почему нас не пускают?
— Тяжело ли болен младший брат? Я принёс отборный линчжи и укрепляющие пилюли, чтобы поддержать его силы!
— Нужна ли старшему брату забота? Любезный, пропусти меня! Я расторопен и аккуратен, уж я-то точно смогу выходить его!
Стражи Небесного Волка хранили молчание, но мысленно диву давались: а Бессмертный господин и впрямь пользуется невероятным успехом.
Впрочем, кто бы ни пытался пройти, стражники намертво запирали ворота и сухо чеканили:
— Бессмертный господин в порядке, но ему нужен покой. Просим не шуметь.
— В обители есть все необходимые снадобья. Господин подарков не принимает, унесите обратно.
— За Бессмертным господином есть кому ухаживать, не беспокойтесь.
Стоило уйти одному, как на его месте тут же возникал другой. Очередь желающих казалась нескончаемой.
Вся проблема крылась в том, что в обычной жизни Цзянь Янь держался подчёркнуто холодно. Попытки завести с ним романтичные беседы о любви и поэзии наталкивались на непробиваемую стену.
В таких случаях Красавец Цзянь лишь недоумённо хмурился:
— Я не понимаю. Что конкретно ты имеешь в виду?
Видя его озадаченный вид, горе-ухажёры решали, что их вежливо отвергли, смущённо смеялись, роняли пару дежурных фраз и поспешно убирались прочь.
В Секте Согласия и Радости свято верили, что Красавец Цзянь просто притворяется непонимающим, дабы без лишних скандалов избегать нежелательного внимания и не ранить сердца признающихся.
Так за ним постепенно закрепилась слава неприступного и холодного гения, выплеснувшаяся далеко за пределы родной обители.
В Секте Тёмной Инь многие мечтали хотя бы мельком взглянуть на него, но Красавец Цзянь, унаследовав домоседство своего наставника, неделями не покидал двора, заставляя адептов Тёмной Инь лишь досадно вздыхать.
В Даосском храме Великого Небытия и вовсе возносили хвалу небесам: если бы ещё один ученик отрёкся от даосизма ради любви, старейшины Храма окончательно лишились бы рассудка.
И вот теперь недосягаемый недотрога внезапно занемог! Поухаживать за ним у постели, снискать его благосклонность — разве это не редчайшая удача?
Каждый надеялся опередить остальных, даже не подозревая, что кто-то уже давным-давно занял это место.
Лицо Молодого главы темнело с каждой минутой.
— Прогнать всех! — ледяным тоном приказал Гу Цзинъюнь. — Не сметь нарушать покой Бессмертного господина.
А-Яню вполне достаточно его одного! Что возомнили о себе эти смутьяны? Посягнуть на чужое решили? Мечтать не вредно!
Стражи Небесного Волка мгновенно исполнили приказ.
Военный лекарь, сменив доспехи на простой халат врачевателя и подхватив сундучок с лекарствами, выскочил за ворота. Сделав строгое лицо, он с порога обругал собравшихся за шумиху, велел соблюдать тишину и больше здесь не появляться.
Гневный лекарь скрылся во дворе, хлопнув дверью, а опешившие ученики застыли в растерянности.
В этот момент на сцену вышел Сун Хуа, умело взяв на себя роль миротворца.
— Прошу вас, расходитесь, — мягко произнёс он. — Больному необходим покой. Не превращайте благие намерения во вред.
Поразмыслив, ученики признали, что и впрямь перегнули палку, и со стыдом начали расходиться.
По дороге они увлечённо перешёптывались:
— А ведь Цзянь Янь, похоже, из невероятно знатного и богатого рода? Вы заметили, что и лекарь, и стража на воротах — явно не простые люди?
— Вчера ещё был здоров как бык, а сегодня слёг. И стоило ему заболеть, как тут же явился личный врачеватель с редкими снадобьями. В городских лечебницах этого лекаря ни разу не видели — неужто его выслала семья специально для защиты?
— А почему управляющий Сун из столовой так суетится вокруг него? И отгул сам относил, и у ворот дежурит...
Чем больше они размышляли, тем сильнее поражались вырисовывающейся картине.
— Тот таинственный выходец из великого клана, которого мы так долго не могли вычислить... Неужели это он?!
— Более чем вероятно!
— Подумайте сами: Трактир «Пьяный Бессмертный» начал сотрудничать с нашей сектой аккурат после того, как Цзянь Янь стал учеником наставника! Да и столовую отстроили ровно тогда же!
— А когда Красавец Цзянь приходит за едой, повар никогда не скупится! Накладывает с верхом, да ещё и по две куриные ножки за раз выдаёт!
— А я-то думал, всё дело в его неземной красоте...
— И я...
Ученики дружно умолкли, погрузившись в глубокое осознание.
Кто бы мог подумать! Невероятный богач из легенд — это Цзянь Янь!
Слухи пронеслись по Секте Согласия и Радости со скоростью урагана.
* * *
Сам же Цзянь Янь ни о чём не подозревал, беспробудно спав в своей спальне.
Создание масштабных магических формаций выпивало слишком много сил, особенно когда приходилось сплетать сразу несколько сложнейших заклинаний. Сочетать разнородные чары по принципу матрёшки, не нарушая их свойства, — задача колоссальной сложности.
Цзянь Янь справился за столь короткий срок по двум причинам. Во-первых, он подготовился заранее: с той самой минуты, как согласился помочь Гу Цзинъюню, он неустанно продумывал структуру заклинаний. Во-вторых, он обладал редчайшим магическим талантом и эльфийской кровью, даровавшей колоссальный бонус к магии природы.
Запасы маны истощились почти полностью. Приём зелий и медитация позволяли ускорить восстановление, но полноценный отдых давал силам вернуться естественным путём. Выпив восстанавливающее зелье собственного приготовления, Цзянь Янь лишь заложил основу, доверив остальное сну.
Полное истощение — восстановление — снова истощение — снова восстановление.
Подобный цикл являлся одним из главных способов расширения магических каналов.
Юноша проспал двое суток и открыл глаза лишь тогда, когда мана полностью восполнилась.
Шёлковый полог кровати приглушал лившийся снаружи свет.
Цзянь Янь сощурился, ощущая, как по меридианам и каналам вновь свободно течёт бурлящий поток магической и духовной энергии. Отрабатывающее в автоматическом режиме парное искусство Секты непрерывно гармонизировало две конфликтующие силы, мягко сплавляя их и заставляя подпитывать друг друга.
Физические силы, дух, мана и духовная энергия вернулись к пику. Более того — объём маны ощутимо вырос.
Цзянь Янь с изумлением осознал, что прямо во сне совершил прорыв.
Ступени магического мастерства делились на ученика, младшего мага, среднего мага, старшего мага, Великого мага, архимага, Великого архимага и Святого архимага.
Цзянь Янь застрял на уровне Великого мага и два года не мог продвинуться дальше. В этом мире, где концентрация частиц маны в воздухе была ничтожно мала, он и вовсе не надеялся на быстрый прорыв, рассчитывая лишь на долгую упорную работу и постепенное накопление сил. Каждый день он медитировал, поглощая лунный свет.
За долгое время барьер между Великим магом и архимагом истончился до толщины рисовой бумаги. И стоило истощить ману до капли, как во время глубокого сна организм начал жадно впитывать энергию из окружающей среды.
Река маны вышла из берегов, сокрушив преграду.
Цзянь Янь не ощутил ни малейшего дискомфорта — прорыв произошёл сам собой, пока он сладко спал.
Этот сон оказался невероятно освежающим.
Почувствовав изменения в теле, Цзянь Янь собрался подняться.
Сквозь тонкую ткань полога пробивался мягкий дневной свет. Юноша помнил, что засыпал в такое же время суток, и слегка удивился: неужели прошёл всего час-другой?
Он опёрся руками о матрас. От движения раздался тихий шорох.
За перегородкой мгновенно стихли тихие голоса, раздались поспешные шаги.
Полог кровати резко отдёрнули. Цзянь Янь чуть приподнял голову и столкнулся с тревожным, напряжённым взглядом Молодого главы.
— Что-то произошло? — ёкнуло сердце у Цзянь Яня.
Гу Цзинъюнь помог ему сесть, а затем не сдержался: подался вперёд и крепко обнял юношу.
— А-Янь, ты наконец-то очнулся, — хрипло выдохнул он.
— Разве я спал так долго? — изумился Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь слегка разомкнул объятия и произнёс:
— Ты пролежал без сознания двое суток. Тебя невозможно было разбудить.
В этот момент слуга аккуратно закрепил полог кровати. Цзинъюнь отошёл к столу, налил чашку тёплой воды и подал Цзянь Яню, едва ли не порываясь сам напоить его. Каждое его движение было полным такой осторожности, будто Цзянь Янь являлся хрупкой фарфоровой вазой.
Осушив чашку, Цзянь Янь ощутил, как отступает сухость в горле. Похоже, он и впрямь проспал очень долго.
— Я совершил прорыв, потому и спал дольше обычного, — пояснил он.
Гу Цзинъюнь замер, выражение его лица стало сложным:
— Ты... ты всегда совершаешь прорывы во сне?
— Не всегда, — тихо ответил Цзянь Янь. — Моя магия совершила качественный прыжок. Теперь я архимаг.
Он вкратце описал Гу Цзинъюню иерархию магических рангов и спокойно всё разъяснил.
— Заставил тебя понервничать, — виновато проговорил юноша.
Гу Цзинъюнь ничего не ответил, лишь кивнул и подозвал лекаря проверить пульс. Лишь убедившись, что всё в порядке, он окончательно расслабился.
— Впредь будь осторожнее. Никогда больше не опустошай резервы маны до конца, — настойчиво попросил Гу Цзинъюнь. — Всегда оставляй путь к отступлению. Если кто-то нападёт на тебя, пока ты в беспамятстве, что ты будешь делать?
— На улице я бы, разумеется, так не поступил, — с естественной простотой ответил Цзянь Янь. — Но ведь здесь рядом ты. Чего мне бояться?
Гу Цзинъюнь запнулся. Смесь радости, беспомощности и нежности затопила его душу.
Вдруг Цзянь Янь о чём-то вспомнил и в испуге вскинулся:
— Я проспал двое суток... А как же наставник?!
— Он приходил, — ответил Гу Цзинъюнь. — Я сам не показывался, попросил Сун Хуа провести его к тебе. Но долго пробыть не дал, сказал, что тебе нужен покой.
— И наставник не стал устраивать сцен?
— Попытался. Сун Хуа пришлось показать ему жетон Стражей Небесного Волка. И... есть ещё кое-что.
— Что именно?
Гу Цзинъюнь лёгким покашливанием скрыл неловкость:
— В Секте Согласия и Радости вовсю ходят слухи, будто тот самый загадочный выходец из великого клана — это ты.
Цзянь Янь ошеломлённо замер.
Только не это! Как они вообще до такого додумались?!
Его маскировка рухнула без единого шанса на спасение!
— Раз тебе лучше, проведай наставника, — посоветовал Гу Цзинъюнь. — Он очень переживал.
Цзянь Янь кивнул, сделал пару шагов и внезапно застыл.
— А почему ты называешь Преподобного Хэхуаня наставником? — озадаченно спросил он.
Гу Цзинъюнь сохранял абсолютное спокойствие:
— Разве мы не названые братья? Твой наставник — отныне и мой наставник.
Цзянь Янь серьёзно задумался над его словами.
— И то правда. А ты смышленый! — похвалил он.
— Угу, — с невозмутимым видом отозвался Гу Цзинъюнь. — Я всегда такой.
* * *
Цзянь Янь отправился в соседние покои к Преподобному Хэхуаню.
Едва он вошёл, Преподобный бросился к нему, схватил за плечи, повернул во все стороны и принялся пристально осматривать.
— А-Янь, ты в порядке?! С чего вдруг слёг без чувств?!
— Я совершал прорыв, — ответил Цзянь Янь.
Наставник и прибежавшие на шум старшие брат и сестра ошеломлённо замерли.
— Прорыв... во сне?!
— Ну да, — кивнул Цзянь Янь и добавил: — Вообще-то это редкость.
Преподобный Хэхуань оторопел:
— Выходит, такое уже случалось?
— В детстве один раз было, — признался Цзянь Янь.
Тогда он перешёл со ступени ученика на уровень младшего мага.
Троица лишилась дара речи.
— За что мне эта несправедливость? — с лютой завистью протянул Фань Ян. — Я тоже хочу спать и прокачивать культивацию!
— Если об этом узнают в секте, тебя возненавидят все от мала до велика, — тяжело вздохнула Янь Юйшань.
Преподобный Хэхуань внезапно сменил тему:
— Раз А-Янь здоров, пора поговорить о Стражах Небесного Волка.
Цзянь Янь промолчал.
— С какого перепугу личная гвардия Молодого главы Секты Меча дежурит в твоём дворе?! — возопил Преподобный. — А заместитель командующего Стражами под видом главного повара прислуживает тебе в столовой?!
В Янь Юйшань мгновенно вспыхнула ярость:
— По секте ходят слухи, что ты и есть тот богач! — Заломив руки в отчаянии, она возопила: — Мои пятьдесят лянов серебра-а-а!
Цзянь Янь вновь лишь виновато вздохнул.
Фань Ян молча сжал в кулаке выигранные пятьдесят лянов и тихонько радовался в уголке.
Янь Юйшань схватила Цзянь Яня за воротник и принялась отчаянно трясти:
— Почему ты не сказал мне?! Это же... целых... пятьдесят... лянов!
Цзянь Янь стоял твёрдо как скала. Лишь верхняя половина его тела покачивалась из стороны в сторону, а ноги не сдвинулись ни на цунь.
Его взор оставался чистым, невинным и слегка обиженным.
— Старшая сестра, я ведь говорил тебе. Ты сама не поверила.
Янь Юйшань замерла:
— Говорил?..
Она судорожно копалась в памяти, пока до неё не дошло.
И впрямь говорил! Он же ещё отговаривал её от азартных игр!
Янь Юйшань оттолкнула Фань Яна, уселась в угол спиной к остальным и впала в глубочайшую депрессию:
— Всё, завязываю со ставками! С этого дня — ни лян на кон!
— Э-э... — протянул Цзянь Янь.
— Сестра, — подал голос Фань Ян, — дурачь нас, если хочешь, но себя-то хоть не обманывай.
— Хе-хе, — ядовито усмехнулся Преподобный Хэхуань.
Янь Юйшань развернулась с пылающим взором. Фань Ян тут же выпалил во весь голос:
— Так в чём главная загадка?! Какое отношение А-Янь имеет к Молодому главе Гу?!
В комнате воцарилась звонкая тишина.
Преподобный Хэхуань вспомнил, как синий дымок вился над поминальными табличками предков-основателей.
И его озарило!
Глаза Преподобного вспыхнули безумной радостью.
— А-Янь! Вы с Молодым главой... в ТЕХ самых отношениях?! Ты наконец-то нашёл себе спутника жизни, да?!
Цзянь Янь недоумённо издал:
— А?
Это «А?» разбило сердце Преподобного на тысячи осколков.
— Неужели нет?! Не верю! — не сдавался Преподобный. — Скажи наставнику правду!
Цзянь Янь и Молодой глава Гу? Какая ещё пара?
— Молодой глава Гу — мой названый брат, — честно ответил юноша.
Фань Ян и Янь Юйшань лишились дара речи.
Преподобный Хэхуань обомлел:
— Вот это поворот! Ты... ты что, незаконнорожденный сын старого главы Секты Меча?!
Какая ересь! Цзянь Янь поспешил очистить имя своего второго отца:
— Мы с Гу Цзинъюнем принесли клятву названых братьев!
— В самом деле? — с подозрением переспросил Преподобный. — И никаких скрытых чувств?
— Самые чистые братские узы, — твёрдо заверил Цзянь Янь.
Сколько Преподобный ни допрашивал его, Цзянь Янь стоял на своём. Его взгляд был даже чище и твёрже, чем у молящегося перед алтарём даоса.
Сердце Преподобного Хэхуаня окончательно остыло. От досады он перешёл к угрозам:
— Смотри у меня! Если я узнаю, что ваши братские чувства переросли в любовь — пожалеешь!
— Мои чувства к брату известны Небу и Земле, — свято пообещал Цзянь Янь. — Они ни за что не изменятся!