Встретившись с Гу Цзинъюнем, Цзянь Янь окончательно избавился от тревоги.
Прежде он торопился найти зацепки, чтобы развеять чары лабиринта, теперь же резко замер, принявшись хлопотать о спутнике. Цзянь Янь расспросил Гу Цзинъюня, не мучит ли его жажда или голод, а услышав отрицательный ответ, полюбопытствовал, что пришлось пережить молодому господину Гу после входа в обитель.
— Меня забросило не на саму гору Цинъян, а на ровный тракт неподалёку от её подножия, — начал объяснять Гу Цзинъюнь. — У входа в ущелье висела табличка с предупреждением о чарах лабиринта и запрете вольно входить. Поглядев на неё, я не собирался подниматься, а намеревался лететь на мече к Восточным вратам. Но не успел сделать и пары шагов, как с горы Цинъян донёсся громовой раскат. Я обернулся и смутно разглядел в небе силуэт — по спине узнал тебя. Лабиринт горы Цинъян и впрямь силён: едва ступив сюда, я сам чуть было не сбился с толку. К счастью, запомнил, где проходила изначальная тропа, и выбрался на главный тракт. Дорога постоянно видоизменялась, но я упорно двигался прямо. А потом услышал твои сольные рулады на флейте и пошёл прямо на звук.
— Кто же по собственной воле лезет в ловушку? — покачал головой Цзянь Янь.
— Там, где ты, я пройду хоть сквозь горы клинков, хоть через море огня, — шутливо фыркнул Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь лишь вздохнул от такой неисправимости.
— Брат, у тебя лба коснулся пот, — юноша достал платок.
Гу Цзинъюнь взбегал на гору во весь опор, а став «смертным», неизбежно взмок, какова бы ни была его выносливость.
Услышав его слова, мужчина слегка нахмурился и осторожно отстранил юношу от своей груди.
Цзянь Янь замер с платком в руке, недоумённо хлопнув ресницами:
— Что такое?
— Вдруг от меня разит потом? — пояснил Гу Цзинъюнь.
— Вовсе нет.
Цзянь Янь бережно отёр влагу с его лба. Заметив, что собеседник всё ещё невольно хмурится, он ненадолго задумался и с лёгким шорохом извлёк волшебную палочку.
— Сейчас я явлю тебе волшебство, — с улыбкой произнёс Цзянь Янь.
Шёпотом прочтя наипростейшее Заклятие Очищения, он израсходовал добрую половину оставшихся резервов магии, однако ничуть не расстроился. Зелий для восполнения маны и магических камней у него было в избытке! Чего бояться?
Едва заклинание вступило в силу, как слегка взъерошенный молодой господин Гу мгновенно вернул себе исполненный изящества вид.
— А-Янь, ты всё ещё способен колдовать? — изумился Гу Цзинъюнь.
— Духовная энергия заблокирована, а вот магия работает, пусть и расходуется куда быстрее обычного, — кивнул Цзянь Янь и коротко обрисовал, как едва не попал под удар молнии. — Здешние чары запрещают полёты. Даже на метле не подняться.
— Значит, срезать путь не выйдет, придётся искать выход из лабиринта старыми проверенными способами, — подытожил Гу Цзинъюнь.
— В месте, куда я упал, могли остаться зацепки или карта, — предложил Цзянь Янь.
И они отправились назад.
Как говорится, подниматься в гору тяжело, а спускаться — и подавно. Впрочем, найдя друг друга, спутники больше не испытывали одиночества. За непрерывными разговорами и шутками путь, обычно занимавший полдня, пролетел всего за один час.
Они вновь оказались у той самой бамбуковой рощи.
Цзянь Янь увлёк Гу Цзинъюня в глубь зарослей, шагая по тропе из зелёного камня к самому центру массива.
Давно стемнело, и в бамбуковой чаще не осталось ни лучика света — царила непроглядная, мрачная тьма.
Плиты укладывались с зазорами, поверхности изобиловали выбоинами и мелким щебнем. Каким бы зорким в темноте ни был Цзянь Янь, едва ступив под сень деревьев, он оступился. Потеряв равновесие, юноша качнулся, но Гу Цзинъюнь ловко подхватил его под локоть:
— Осторожнее.
— Угу.
Привыкнув быть культиватором, способным одним взмахом ладони крушить горы и вспять обращать реки, он с трудом приспосабливался к ограниченным возможностям обычного смертного.
Гу Цзинъюнь достал светильник и ночную жемчужину. Но не успел он вложить сияющий шар в ладонь Цзянь Яня, как на кончике волшебной палочки юноши вспыхнул мягкий огонёк.
Сгусток света оформился в небольшую сферу и поплыл над их головами, озаряя пространство на пару метров вокруг. Свечение не отличалось яркой мощью, но для ночной тьмы его вполне хватало.
— Теперь мы ничего не проглядим! — улыбнулся Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь убрал фонарь и искренне признал:
— Магия — невероятно удобная штука.
— Просто повезло, что её не заблокировали, — сдержанно отозвался Цзянь Янь. — Если бы заклятия не работали, пришлось бы зажигать факелы.
Вскоре они добрались до центральной поляны — того самого места, куда первично попал Цзянь Янь.
Здесь простирался широкий пустырь, неподалёку от которого всё ещё темнели обугленные следы от удара небесной молнии.
— Странно, — Цзянь Янь слегка нахмурился. — Раньше тут росла густая бамбуковая роща.
Расколотые молнией стволы бесследно исчезли, а смятые под их тяжестью заросли волшебным образом выпрямились. И лишь на этом пятачке не было ни каменных плит, ни зелёных стеблей — под ногами простиралась сухая бурая земля.
— Осматриваем всё вместе, не разделяясь, — предупредил Гу Цзинъюнь.
— Хорошо, — согласился Цзянь Янь.
Кто знает, не разлучит ли их лабиринт, стоит только отступить на пару шагов? Осторожность лишней не бывает.
Они въедливо обследовали каждый сантиметр. Посчитав освещение скудным, Цзянь Янь сотворил ещё одну сферу света, да вдобавок взял в руку ночную жемчужину, направляя её сияние в самые тёмные углы.
В итоге прямо под сожжённой молнией землёй они выкопали сундук с сокровищами.
Поддев крышку мечом, Гу Цзинъюнь вскрыл замок. Но едва крышка поддалась, он внезапно замер и резко обернулся с громким окликом:
— Кто здесь?!
Цзянь Янь вздрогнул, мгновенно поджался и устремил взгляд в сторону, куда смотрел спутник.
В зарослях мелькнула тёмная тень. Затаившийся между стволами силуэт, отбрасываемый светом на валун, очертаниями напоминал приземистого медвежонка.
Мысленным усилием Цзянь Янь направил сгусток света вслед за незнакомцем. Тень шарахнулась в сторону, но уйти не успела. Световой луч высветил нарушителя спокойствия с безупречной чёткостью.
Пред ними предстал упитанный кролик размером с человеческое предплечье.
— Обычный дикий кролик, — сорвалось у юноши. Но тут же он поправился: — Нет, немыслимо! На горе Цинъян не сыщешь даже пичуги, откуда здесь взяться кролику?
— Поймаем его! — мгновенно принял решение Гу Цзинъюнь.
На дне сундука лежал свиток с чертежом. Не теряя времени на разглядывание, они убрали его в Кольцо Сумеру и ринулись в погоню.
Однако зверёк оказался вовсе не простым: его прыгучесть и скорость бега поражали воображение! Мощно оттолкнувшись задними лапами, он взмывал выше кроны бамбука — а ведь стебли достигали десятка метров в высоту!
Как ни старались спутники, схватить ушастого не удавалось.
Даже лишившись духовных сил, культиваторы сохраняли превосходящие обычных людей физические данные, но всё равно выглядели глупцами, которых обвели вокруг пальца. Кролик не имел духовной энергии, зато обладал выносливостью и умом настоящего демонического зверя.
Все засады и силки он с лёгкостью огибал, показывая хитрость, превосходящую лисью. При этом он молча уплётывал во весь опор, чутко прядая ушами и не подпуская преследователей ближе чем на метр.
Спустя четверть часа, сидя в засаде среди высокой травы, молодые люди не знали, смеяться им или плакать. Кто бы мог вообразить, что молодой господин Секты Меча и признанный сильнейший мастер Секты Согласия и Радости посреди ночи будут изощряться в попытках поймать кролика?
Заметив, что погоня прекратилась, ушастый тоже остановился. Словно опасаясь, что ловцы плюнут на всё и уйдут, он надул щёки и выплюнул кольцо. Зажав его в зубах, зверёк нарочито выбежал на освещённое место, демонстрируя находку затаившимся людям.
— Это Кольцо Сумеру, — прошептал Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь извлёк достатый из сундука свиток и развернул его. Склонившись друг к другу головами, они въедливо всмотрелись в изображение.
На пергаменте набросали схему формации — мало того, что она напоминала детские каракули, так ещё и обрывалась на середине.
Гу Цзинъюнь молча свернул свиток. Не оставалось сомнений: недостающая половина скрывалась в Кольце Сумеру, удерживаемом кроликом.
— У меня припасено ещё пару способов расставить силки, которым меня обучил один старый охотник во время странствий, — помыслив, произнёс Гу Цзинъюнь. — В крайнем случае...
Мужчина осёкся и перевернул ладонь: на ней лежала пилюля, источавшая тонкий лекарственный аромат.
— Приняв её, я сумею преодолеть запрет и на один час силой вернуть культивацию уровня Воплощения Пустоты.
Тогда ушастый проныра гарантированно не уйдёт.
— Каковы последствия? — нахмурился Цзянь Янь.
— Пустяки — лёгкое головокружение, ничего страшного, — небрежно отмахнулся Гу Цзинъюнь.
Разумеется, всё было далеко не так безобидно, как он пытался представить. Цзянь Янь мгновенно раскусил этот манёвр.
— И не думай, — сурово отрезал юноша. — Мы не знаем, какие испытания ждут впереди за пределами лабиринта. Как ты можешь калечить себя в самом начале пути?
Не дав собеседнику возразить, он сжал в пальцах волшебную палочку.
— Забыл, брат? Я ведь эльф, а кругом простирается лес.
— У тебя почти не осталось магии, не перенапрягайся, — возразил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь лишь улыбнулся:
— Этого вполне хватит.
Он вручил спутнику шесть магических камней, подробно указав, куда их следует заложить, и изложил свой замысел.
Гу Цзинъюнь кивнул и, пригнувшись, бесшумно выскользнул из укрытия.
Цзянь Янь же извлёк из Кольца Сумеру изящный деревянный лук со стрелами — то самое оружие, которым пользовался ещё в детстве. В его тёмных глазах вспыхнул азартный огонёк с примесью ностальгии.
В раннем возрасте он постигал магию и стрельбу из лука под руководством матери, не раз ходил с сородичами на лесную охоту. Позже, повзрослев, он целиком увлёкся искусством меча, отложив лук и берясь за него лишь изредка.
Однако древняя кровь, текшая в его жилах, делала каждого эльфа врождённым метким стрелком — от мала до велика. Негаснущая память тела позволяла Цзянь Яню не сомневаться в точности выстрела. К тому же он подстраховался.
Кролик тем временем развалился на траве, лениво пощипывая дикие стебли. Выглядел он безмятежно и никуда не торопился. Если обычно люди ждали кролика у пня, то нынче ушастый караулил двуногих с кольцом в зубах.
Набежал прохладный ночной ветерок, и Гу Цзинъюнь мгновенно замёр. Кролик ничего не заметил: он продолжал гипнотизировать взглядом кусты, где затаился Цзянь Янь, даже не подозревая, что одного из преследователей там уже нет. Поудобнее устроившись, зверёк принялся блаженно греться в лучах луны.
Облегчённо переведя дух, Гу Цзинъюнь осторожно прикопал в землю первый магический камень и отступил к следующей точке. За всё время он не шелохнул ни единой травинки, а его шаги не издали ни звука. Действуя стремительно, он вскоре заложил последний, шестой камень.
Завершив подготовку, Гу Цзинъюнь, как уговаривались, выскочил из засады сбоку и с шумом ринулся на кролика.
Вскрикнув от неожиданности, перепуганный зверёк метнулся прямо вперёд.
Он нёсся с невероятной скоростью гепарда — подлинная молния! Не будь он лишён духовной энергии, по силе вполне сошёл бы за культиватора стадии Первозданного младенца...
Перед глазами Гу Цзинъюня лишь мелькнул размытый силуэт, и он схватил руками пустой воздух, скрывшись в траве.
Кролик победно обернулся. Гу Цзинъюнь сделал вид, будто возобновляет погоню.
Ушастый рефлекторно развернулся, чтобы задать дёру, как вдруг со всего размаху врезался головой в невидимую преграду, похожую на прозрачный магический барьер.
«@#￥%!!» — гневно заверещал кролик, адресуя проклятия небу. Звуки не походили ни на человеческую речь, ни на наречие демонических зверей, так что ни Цзянь Янь, ни Гу Цзинъюнь ничего не разобрали.
Но тут с неба грохнул молниеносный разряд, пробивший в магическом куполе трещину.
Гу Цзинъюнь обомлел: «...»
Цзянь Янь замер: «...»
Этот проныра что, умеет призывать подмогу свыше?!
Кролик оказался в сговоре со здешним лабиринтом! Запертый внутри магической сферы, он нарезал круги, неуловимый, словно молния.
Затаив дыхание, Цзянь Янь не обращал внимания на сгущающиеся над головой грозовые тучи. Он вложил в лук магическую стрелу.
Замерши в полуприседе на расстоянии, юноша устремил на цель холодный, как застывший омут, взгляд. Какая бы чертовщина ни творилась вокруг, его лицо сохраняло абсолютную невозмутимость. В его мире существовала лишь добыча.
Тетива натянулась до предела.
Нужен был лишь один-единственный миг.
Скорость зверя поражала, и без феноменальной зоркости засечь его траекторию было невозможно. Цзянь Янь отсчитывал удары сердца, отслеживая каждое движение ушастого.
На грани между двумя ударами пульса Гу Цзинъюнь вынудил кролика сменить направление. Тот оттолкнулся лапами, разворачивая корпус.
В доли секунды спущенная тетива запела!
Раздался свист. Не успев ничего сообразить, кролик оказался пробит стрелой насквозь и приколочен к земле.
Крови не пролилось.
Фигура ушастого размылась, обращаясь в прозрачную дымку, и постепенно истаяла без следа, оставив после себя лишь стрелу и кольцо. Кролик изначально не был живым существом — лишь иллюзией, порождённой лабиринтом.
В тот же миг магический барьер окончательно развалился под ударом молнии. Однако грозовые тучи больше не расточали молний и медленно рассеялись вслед за исчезающим фантомом.
Гу Цзинъюнь обернулся.
Под серебряными лучами луны высился юноша с натянутым луком в руках. Его лицо дышало суровой прохладой, а в тёмных, как смоль, зрачках всё ещё мерцал огонёк азартной охоты.
Гу Цзинъюнь от души улыбнулся:
— Великолепный выстрел, А-Янь.
Когда Цзянь Янь подошёл ближе, намеренный изучить содержимое Кольца Сумеру, Гу Цзинъюнь преградил ему путь.
Застигнутый вплотную, Цзянь Янь оказался вовлечён в пылкий поцелуй. Невольно ответив на него, юноша после расставания губ недоуменно воззвал к обнимающему его мужчине:
— С чего это вдруг?
— С того, что с каждым днём я люблю тебя сильнее, чем прежде, — ответил Гу Цзинъюнь.
А любовь к человеку — вещь, которую невозможно сдержать или утаить.