Что вообще значит «плавить пилюли в кухонной утвари»?
Гу Цзинъюнь решительно ничего не понимал. Теряясь в догадках, он поспешил к главному двору. Едва миновав резные ворота-чуйхуа, он застал занятную картину: прямо на пороге стоял Цзянь Янь, целился короткой палочкой в небо и что-то негромко произносил.
В следующее мгновение клубившийся над усадьбой едкий дым стремительно рассеялся. Следом пронесся вихревой водяной смерч, слизавший всю сажу и грязь, оставшиеся после взрыва, но не оставивший после себя ни единой лишней капли.
Пара вдохов — и двору вернулись привычный покой и безупречная чистота, а в вышине вновь заалели вечерние облака.
Цзянь Янь опустил руку, собираясь спрятать палочку в рукав, но вдруг заметил застывшего неподалеку мечника в черных одеждах. В руке тот что-то нес.
Цзянь Янь инстинктивно сжал древко крепче.
«И когда он успел появиться?! — пронеслось в голове. — Я ведь даже ничего не почувствовал... Насколько же высока его культивация?!»
А ведь он специально отослал Цибао с остальными слугами, чтобы спокойно навести порядок с помощью палочки. Беспалочковой магией он пока владел недостаточно уверенно — сотвори он водяного дракона без проводника, того и гляди снес бы постройки подчистую.
— Ты... — неуверенно начал Цзянь Янь, — ты всё видел?
Мужчина с мечом за спиной кивнул и зашагал к нему. Не дав собеседнику опомниться, Гу Цзинъюнь заговорил первым — в его голосе звенело искреннее восхищение, и он ни словом не обмолвился о том, что недавняя стряпня едва не разнесла половину дома:
— Филигранное мастерство, господин бессмертный! Провести водяного дракона вдоль резной стены и не задеть ни единого выступа — поистине тончайший контроль духовных сил.
Цзянь Янь промолчал.
Похоже, расспрашивать о палочке никто не собирался.
— Этот короткий жезл — твой артефакт? — тут же поинтересовался Гу Цзинъюнь.
«Всё-таки спросил...»
Отпираться не имело смысла, и Цзянь Янь кивнул:
— Угу.
— Разве господин бессмертный идет не по пути меча?
— Я... я изучаю и то, и другое, — ответил Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь не придал этому значения. Совмещающих искусство меча и заклинательские чары хватало, так что он лишь понимающе хмыкнул и легко сменил тему.
Цзянь Янь не удержался:
— И больше ничего не спросишь?
— О чем же? — удивился Гу Цзинъюнь. — Об артефакте?
— Он ведь... выглядит довольно странно.
— Вовсе нет, — улыбнулся Гу Цзинъюнь. — Обычный артефакт в виде короткого жезла. Я видал подобные не раз. Разве что твой сработан куда изящнее тех, что продаются в лавках.
Цзянь Янь резко повернул голову, голос его дрогнул от волнения:
— Ты... ты уже видел такие?!
Гу Цзинъюнь кивнул:
— В городе ими торгуют на каждом шагу, на любой вкус. Если любопытно, завтра могу прогуляться с тобой по лавкам.
— Договорились.
Цзянь Яню и впрямь не терпелось взглянуть на местный товар, так что он без колебаний согласился.
Гу Цзинъюнь отчего-то обрадовался едва ли не больше него самого: он улыбнулся, а во взгляде заиграли теплые искры.
— Идем ко мне во двор. Я прихватил сладостей — не знаю, придутся ли тебе по вкусу.
Цзянь Янь покорно последовал за ним. Вместо того чтобы войти к себе, они обогнули угол, прошли по длинной крытой галерее, переступили еще один порог ворот-чуйхуа и оказались в соседнем дворе.
Главная усадьба занимала немалую территорию: по бокам располагались Восточный и Западный флигели, а в центре высились покои самого молодого господина Гу.
Цзянь Яня поселили в Восточном флигеле, аккурат по левую руку от покоев хозяина.
Их разделяла всего одна стена, но чтобы пройти через парадные двери, приходилось наматывать изрядный крюк.
Во дворе стояли каменный стол и табуреты. Поставив коробку со сладостями на гладкую столешницу, Гу Цзинъюнь поманил гостя:
— Присаживайся.
Цзянь Янь кивнул и сел, но взгляд его так и остался прикован к высокой каменной ограде — перегородке между Восточным флигелем и покоями Гу Цзинъюня.
— Что ты там высматриваешь? — поинтересовался мечник.
Цзянь Янь честно признался:
— Думаю о том, что нас разделяет всего одна стена, а кругом идти так долго. Столько лишних поворотов... Куда проще было бы...
— Что?
— Перемахнуть через стену. Так ведь быстрее.
Мечник в черном на миг опешил, а затем не сдержал тихого смешка:
— Твоя правда.
— Так вот почему ты утром не пошел через ворота, а перелез через стену ко мне? — совершенно серьезно уточнил Цзянь Янь. — Теперь я понимаю.
Гу Цзинъюнь поперхнулся воздухом:
— Кха-кха-кха!..
От такого ошеломительного вывода молодой господин едва не задохнулся.
Как назло, именно в этот момент подоспел слуга с подносом. Разливая чай по пиалам, он бросал на своего господина на редкость выразительные взгляды.
—... Всё было совсем не так, — сквозь зубы процедил Гу Цзинъюнь.
Слуга с преувеличенной покорностью опустил глаза:
— Молодой господин, не извольте беспокоиться. Слуга туг на ухо, ничегошеньки не слышал.
«Да ты каждое слово до последней капли впитал!»
Гу Цзинъюнь помрачнел:
— Пошел вон.
Слуга мигом пристроил чайник на край стола, отвесил безупречный поклон и припустил прочь со всей прытью, боясь ненароком уловить еще хоть звук.
— Я сказал что-то не то? — с сомнением спросил Цзянь Янь.
— Вовсе нет, не бери в голову, — мягко успокоил его мечник, но при этом отвел взгляд в сторону.
Цзянь Янь склонил голову набок и подался вперед.
— Тогда почему ты не смотришь на меня?
Зрение у него было отменным, и сквозь темные пряди он отчетливо разглядел вспыхнувший багрянцем кончик уха.
— Молодой господин, твои уши...
Гу Цзинъюнь с шелестом одежд вскочил на ноги:
— Вспомнил! Мне нужно срочно распорядиться кое о чем. Посиди пока, угощайся чаем и сладостями. Я мигом!
— Постой...
Цзянь Янь поднял руку, пытаясь остановить его, но не успел. Гу Цзинъюнь пустил в ход цингун и в пару неуловимых скачков буквально испарился со двора.
Цзянь Янь поджал губы и медленно опустил ладонь.
Он остался сидеть на каменном табурете, прямой как сосна. Он машинально комкал ткань на коленях, но, спохватившись, торопливо разгладил подол.
Коробка со сладостями так и стояла открытой, свежезаваренный чай постепенно остывал, однако Цзянь Янь не притронулся ни к чему — даже не поднес чашку к губам.
Прошло около четверти часа.
Шелестя шелком одежд, Гу Цзинъюнь вернулся. Лицо его вновь обрело привычную невозмутимость, а облик — былую безупречную стать.
Подойдя ближе, он с удивлением заметил, что гость не сделал ни глотка, да и сладости остались нетронутыми. Взглянув на плотно сжатые губы Цзянь Яня, Гу Цзинъюнь мгновенно всё понял.
— Послушай, ты правда ни в чем не ошибся, — с виноватой улыбкой произнес Гу Цзинъюнь. Это ведь у него самого сдали нервы, при чем тут Цзянь Янь?
— Молодому господину Гу незачем щадить мои чувства, — ровным тоном отозвался Цзянь Янь. — Если я виноват, говори прямо.
Помолчав, он добавил:
— К тому же это твоя усадьба. Ты хозяин, я — гость. Если не хочешь меня видеть, не нужно заставлять себя. Уйти следовало мне, а не тебе.
Цзянь Янь поднялся со своего места. Голос его звучал глуховато, с явной ноткой обиды:
— Это моя вина. Я не следил за языком и выставил тебя на посмешище перед слугами. Прости.
Гу Цзинъюнь совсем растерялся. Зацепившись за последнюю фразу, он осторожно спросил:
— А ты... понял, почему он надо мной насмехался?
Цзянь Янь кивнул.
Заподозрив неладное, Гу Цзинъюнь уточнил:
— И почему же?
— Молодой господин Гу — человек знатный и влиятельный, — на полном серьезе объяснил Цзянь Янь. — Лазить через стены недостойно и неприлично. Это роняет твое достоинство.
Гу Цзинъюнь потерял дар речи.
«Ты и впрямь ничегошеньки не понял!..»
Стыдно-то стыдно, вот только не из-за «попрания благородного статуса», а из-за того, что он тайком пробрался через забор, лишь бы поглазеть на него!
Горькая ирония: его безупречная репутация пала жертвой одной-единственной простодушной фразы Цзянь Яня. А виновник даже в толк взять не может, где ошибся!
Гу Цзинъюнь прикрыл глаза и тяжело вздохнул:
— Да я через заборы лазил сотни раз. Он посмеивался вовсе не над этим, а...
Цзянь Янь всем своим видом выражал готовность внимать.
Окончательно смирившись с неизбежным, Гу Цзинъюнь выложил правду:
— Он насмехался над тем, что я позабыл о всяком приличии и ни свет ни заря полез через стену ради тебя, даже не потрудившись войти через ворота.
Цзянь Янь пару секунд обдумывал услышанное, после чего покачал головой:
— Не понимаю. Разве это не одно и то же?
На лице Гу Цзинъюня появилось выражение «ну разумеется, кто бы сомневался».
— Не обращай внимания, эти бездельники совсем от рук отбились. Велю ему драить отхожие места.
Гу Цзинъюнь ласково коснулся волос Цзянь Яня надо лбом и мягко усадил его обратно на табурет. Во взгляде мечника сквозила теплая нежность:
— Такой характер... И где тебя только растили?
Цзянь Янь поднял глаза и после короткого раздумья ответил:
— Я вырос в лесу. Чаще всего общался не с людьми, а с лесными зверями и птицами. А еще...
— М?
—...с сородичами матери. Но большинство из них давным-давно покинули суетный мир смертных, так что они чисты и простодушны.
— Вот оно что, — кивнул Гу Цзинъюнь. — Потому и ты такой: наивный.
Цзянь Янь нахмурился:
— Вовсе я не наивный. У меня уйма скрытых замыслов.
Гу Цзинъюнь не сдержал смешка.
Не понимая, над чем собеседник опять потешается, Цзянь Янь насупился и молча взял из коробки пару пирожных, принявшись жевать.
Гу Цзинъюнь выплеснул остывший чай и наполнил пиалу свежим. Сам он к сладостям не притронулся — лишь подпер щеку ладонью и с улыбкой наблюдал за каждым движением гостя.
— Ты сам их купил, почему не ешь? — спросил Цзянь Янь.
— Мне достаточно просто смотреть на тебя, — полушутя отозвался мечник.
Цзянь Янь глубоко задумался:
— Хочешь сказать, один мой вид утоляет твой голод? Что это за странная техника воздержания от пищи? Никогда о такой не слышал.
Гу Цзинъюнь онемел.
«Ладно... Проехали!»
«В конце концов, в этой непробиваемости и кроется очарование бессмертного господина Цзяня», — мысленно утешил себя Гу Цзинъюнь.
Решив не заходить в тупик, мечник сменил тему:
— Мне доложили, что ты сегодня с утра занимался созданием пилюль.
— Да, ставил опыты. Но ничего не вышло.
— Говорят, ты использовал кухонную посуду?
—... Посуду?
Сколько можно повторять? Неужели эти люди до сих пор уверены, будто он варит снадобья в суповом котле?
Цзянь Янь со вздохом покачал головой:
— Это мой тигель.
— Позволишь взглянуть?
Цзянь Янь без лишних церемоний извлек котел из Кольца Сумеру и протянул его собеседнику.
Гу Цзинъюнь принял посудину, повертел в руках и опустил взгляд.
«... Да это же обычная кастрюля».
Форма, конечно, слегка непривычная, но суть явно та же самая. Ни малейшего сходства с настоящей алхимической печью.
Возвращая котел владельцу, Гу Цзинъюнь всерьез заподозрил, что Цзянь Янь, проведя юность в глуши, вышел на большак и тут же попался на удочку мошенников.
Уж слишком доверчивым выглядел этот бессмертный господин — идеальная добыча для любого пройдохи.
— Этот котел не такой, как прочая посуда, — тем временем пояснил Цзянь Янь.
Уверенность мечника в чужом обмане лишь окрепла:
— И в чем же разница?
Цзянь Янь тут же принялся с жаром расхваливать вещицу:
— На нем вырезаны чародейские руны! Они не просто усиливают действие снадобий, но и заметно ускоряют варку, а при готовке по древним рецептам повышают шанс на успех. Да и материал отличный — устойчив к взрывам, повредить почти невозможно.
Он даже ткнул пальцем в узоры, показывая их Гу Цзинъюню.
Начертание рун казалось совершенно чуждым — мечник никогда прежде не встречал ничего подобного. Он провел подушечками пальцев по бороздкам металла и в самом деле ощутил пульсирующую внутри странную силу.
Помолчав, Гу Цзинъюнь медленно произнес:
—... И впрямь занятная вещь. И во сколько же она тебе обошлась?
Цзянь Янь просиял: наконец-то нашелся знаток!
— На вес золота! С огромным трудом достал, пришлось даже на черном рынке сбыть несколько склянок с зельями, — с гордостью похвастался он.
«Эта железка стоит баснословных денег?!»
Гу Цзинъюнь мысленно процедил сквозь зубы холодную угрозу.
Какая же тварь осмелилась так нагло одурачить Цзянь Яня?! Попадись этот мерзавец ему в руки — язык вырвет без лишних разговоров!