История со счетами выплыла наружу меньше чем через полчаса.
Спокойно задав лошадям корму и погладив их по шеям, Цзянь Янь неспешным шагом вернулся в главный двор. Найдя Гу Цзинъюня, он без лишних обиняков изложил ему суть дела.
Прошло не более четверти часа.
Управляющий Цао едва успел запихнуть под кровать поддельные книги счетов, как дверь его комнаты с треском вылетела от удара — внутрь ворвался отряд Стражей Небесного Волка.
Цао в панике возопил:
— Господа стражи, что происходит?! Что случилось?!
Сун Хуа, сохраняя ледяное выражение лица, отрезал:
— Управляющий Цао, на тебя поступил донос. Фальсификация счетов, казнокрадство и взяточничество.
— Невероятно! Кто посмел оболгать меня?! — запричитал Цао. — Я предан Молодому главе и никогда не пошёл бы на подобный обман!
— Правда это или ложь, выяснится после обыска, — сжато бросил Сун Хуа и скомандовал: — Обыскать здесь всё!
Стражи ринулись исполнять приказ, перерыв комнату вверх дном. Цао попытался оказать слабое сопротивление, но Сун Хуа одним ударом под колени сбил его с ног, а двое стражей тут же прижали казнокрада к полу.
Управляющий лишь беспомощно наблюдал, как из-под кровати извлекают утаённые фолианты. Глаза его наполнились отчаянием.
Не должно так быть!
Молодой господин вчера смотрел книги лишь мельком, проверил прибыльность за месяц и потерял к ним интерес. Почему вдруг решил перепроверить?
Какой щенок сдал его?!
Управляющий мысленно скрежетал зубами от ненависти. Сперва он заподозрил слугу, помогавшего прятать счета, но тут же отбросил эту мысль: они в одной лодке, да и компромат на парня у него имелся, так что тот не посмел бы пойти на предательство.
Затем он поочерёдно перебрал в голове всех посвящённых и давних недоброжелателей.
Растрата сама по себе считалась тяжким преступлением, а уж посягательство на серебро Молодого главы Секты Меча и подавно граничило с безумием. В мире смертных провинившегося слугу могли засечь до полусмерти или продать без лишних разбирательств, а если дело доходило до властей — содрать три шкуры.
Теперь же, хоть он и оставался обычным человеком, службе его позавидовали бы многие — он работал на бессмертных! Случиться могло что угодно, вплоть до казни. Чиновники империи не стали бы рисковать отношениями с культиваторами ради жизни какого-то слуги.
Ноги Цао подкосились. Стражи фактически волокли его под руки, пока не притащили к Гу Цзинъюню.
Швырнув казнокрада на середину залы, стражник отряхнул руки:
— Молодой глава, задерживаемый доставлен.
Управляющий повалился ничком, отчаянно бьясь лбом о пол:
— Молодой глава, смилуйтесь! Я невиновен! Выслушайте меня!
Гу Цзинъюнь восседал во главе зала и неторопливо протирал свой меч мягкой тканью. На вопли он не обращал ни малейшего внимания, даже века не поднял.
Цзянь Янь намеренно устроился в углу за резной ширмой, чтобы не мешать Гу Цзинъюню вершить суд.
Один из стражей тихо подкрался к нему, словно цирковой ловкач: на одной руке он умудрялся держать три-четыре блюда с жареными семечками и нарезанным сочным арбузом с серебряными шпажками, а в другой нес кувшин с чаем.
— Бессмертный господин, я знаком с традициями Секты Согласия и Радости, — ухмыльнулся стражник, шепотом отчитываясь о проделанной работе. — Разве можно наблюдать за подобным зрелищем без угощения?
Цзянь Янь лишился дара речи.
Неужели привычка учеников Хэхуаньцзун грызть семечки при любом удобном случае стала известна на весь мир?
Вообще-то он не собирался ничего есть. Но раз уж принесли... Цзянь Янь зачерпнул горсть семечек и показал стражнику большой палец. Тот довольный гордо хлопнул себя по груди, выражая готовность исполнить любой каприз.
В зале тем временем продолжался допрос.
Задержали и слугу, обыскав его каморку до последнего лоскута одежды. Сун Хуа передал найденные доказательства:
— В комнате слуги обнаружено десять лянов золота и два духовных камня высшего качества — плата за укрывательство. В спальне управляющего Цао, помимо утаённых книг, найден пространственный мешок. На нём лежит барьер, открыть который может только хозяин.
— Вскрыть, — равнодушно повелел Гу Цзинъюнь, не отрываясь от просмотра счетов.
Цао побледнел.
Алая вспышка озарила ладонь Сун Хуа. Он начертил в воздухе древние знаки; символы сплелись в сложную, непрерывно видоизменяющуюся печать, от которой веяло колоссальной силой.
Стражник, стоявший у ширмы, наклонился к уху Цзянь Яня:
— Командир Сун раньше обучался во Вратах Тысячи Законов. Он признанный мастер магических формаций.
Цзянь Янь лузгал семечки, слушая пояснения.
Сун Хуа коротко выдохнул. Сияющие иероглифы сжались, сгустившись в короткий клинок. Острие вонзилось в пространственный мешок.
Раздался звонкий хруст. Алый свет хлынул из мешка, духовная энергия грубо разнесла защитную печать в щепки.
Управляющий Цао плюнул кровью и обмяк, потеряв остатки сил.
— Разве он не смертный? — тихо спросил Цзянь Янь. — Откуда у него возможность пользоваться пространственным мешком?
— В его жилах есть малая толика духовной энергии, — шепнул страж, показом пальцев демонстрируя ничтожность этой капли. — Должно быть, дорвался до пилюль, пользуясь положением. Энергии там ровно столько, чтобы открыть мешок да стать чуточку сильнее обычного человека.
— Понятно.
В центре залы Сун Хуа заглянул внутрь духовным зрением и доложил:
— В мешке содержится по десять тысяч лянов золота и серебра, несколько тысяч духовных камней высшего качества, множество камней средних и низших рангов, а также целая россыпь разного рода пилюль.
Цзянь Янь чуть не выронил кусочек арбуза.
Сколько-сколько?! Вот уж воистину сказочные богатства.
Цао лежал ничком, лицо его стало смертельно бледным, губы тряслись.
Сун Хуа передал пространственный мешок Гу Цзинъюню.
Гу Цзинъюнь подбросил мешок на ладони:
— А ты времени даром не терял. Нагреб десятки тысяч лянов, а своему помощнику бросил жалкие десять лянов золота. Не скуповато ли?
Слуга переменился в лице. Управляющий нагреб целую гору сокровищ, а ему, рисковавшему головой, швырнул кость!
— Молодой глава, смилуйтесь! Я с самого детства верой и правдой служил семье Гу, пятьдесят лет трудился на Торговую гильдию Нефритового Источника и на вас! Я всегда был осмотрителен и честен, не допускал ни единой оплошности! Ныне меня попутал бес, я оступился. Готов вернуть всё до последнего гроша и понести любое наказание! Только умоляю, помяните мою верную службу и пощадите!
Управляющий окончательно забыл о гордости, бился лбом о каменные плиты, моля о пощаде.
— Назови способы, какими утаивал средства, — скомандовал Гу Цзинъюнь.
Цао замешкался, но поддался давлению:
— Порой накидывал цену сверху и забирал разницу себе, не внося в официальные книги... А ещё тайком сбывал пилюли и артефакты в переулок Весенних Вод. Там у девушек и молодых господ дело кипит, спрос на подобный товар не иссякает.
Цзянь Янь поинтересовался у своего «комментатора»:
— А что за место этот переулок Весенних Вод?
Стражник поперхнулся. Почувствовав на себе тяжелый, предупреждающий взгляд Молодого главы, он мгновенно запечатал рот и, утирая холодный пот, пролепетал:
— Э-э... Понятия не имею, господин.
Цзянь Янь смерил его подозрительным взглядом. Бедный стражник едва не плакал от напряжения.
— Ладно, — Цзянь Янь взял пиалу с чаем. — Не хочешь — не говори.
Стражник облегченно вздохнул и принялся усердно подливать ему чай.
Гу Цзинъюнь тем временем продолжал выслушивать откровения Цао о том, как тот наживался на продаже возбуждающих снадобий. Торговая гильдия Нефритового Источника славилась тем, что могла достать абсолютно всё, и клиенты из переулка Весенних Вод не были исключением. Но зачем продавать из-под полы?
Гу Цзинъюнь нахмурился:
— Какими пилюлями ты торговал?
— Пилюлями Согласия и Радости...
Цзянь Янь едва не поперхнулся чаем. Нарушив молчание, он подал голос из-за ширмы:
— Секта Согласия и Радости строго ограничивает объемы и каналы сбыта этих пилюль. Где ты берёшь товар? Это официальные поставки?
Цао, зная, кем является этот бессмертный для Молодого главы, спешно повернулся к ширме:
— Отвечаю бессмертному господину: конечно же нет. В делах любовных эти пилюли...
— Говори по существу! — грозно перебил Гу Цзинъюнь.
От дохнувшего на него убийственного намерения Цао задрожал:
— Д-да, Молодой глава! Пилюли мне поставлял один из учеников Секты Согласия и Радости. Я продавал их с десятикратной наценкой, а выручку мы делили поровну.
Цзянь Янь онемел.
Кто-то посмел тайком торговать снадобьями его младшего дяди-наставника?! По правилам секты за нелицензированную торговлю полагается штраф в десятикратном размере от продаж. При таких масштабах сумма выйдет астрономическая!
— Покажи пилюлю, — попросил Цзянь Янь. — Принесите одну, я взгляну.
Управляющий снова опешил. Бессмертный господин Цзянь казался неземным созданием, чуждым мирских страстей, и связать его имя с подобными снадобьями не поворачивался язык.
— Что застыл? — поторопил Цзянь Янь.
— Бессмертный господин, снадобья находятся у Молодого главы...
Сун Хуа слегка откашлялся:
— Прошу прощения, Молодой глава, я не успел изучить содержимое каждого флакона.
Гу Цзинъюнь погрузил духовное зрение в мешок и в мгновение ока перебрал хранящиеся там предметы. Найдя нужный флакон среди кучи разнообразных снадобий, он извлек одну круглую шарик-пилюлю.
Не дожидаясь, пока стражи принесут её за ширму, Цзянь Янь вышел сам. Рассматривать подобную находку из-за ширмы было неудобно.
Взяв пилюлю, он внимательно изучил её. Затем достал из своего кольца Сумеру нефритовую склянку, высыпал на ладонь настоящее снадобье и сравнил оба образца. Затаив дыхание, чтобы случайно не вдохнуть испарения, он пристально вгляделся в форму и цвет, после чего убрал обе обратно.
Оба слуги ошарашенно замерли. Как у этого чистого, словно неземной лотос, бессмертного господина при себе оказалась пилюля Согласия и Радости?! Да ещё и с таким знанием дела он её разглядывал!
Цзянь Янь нахмурился, выражение его лица стало крайне недвусмысленным:
— Цзинъюнь, тут что-то не так. У управляющего Цао не пилюли Согласия и Радости, а лишь подделка, внешне похожая на оригинал. Ученик секты просто надул его.
— Подделка?! — вытаращил глаза Цао.
— Очень умелая фальшивка, — подтвердил Цзянь Янь. — Внешнее сходство разительное, но состав иной.
Младший дядя-наставник, опасаясь отравлений и фальсификаций, специально обучил всех учеников распознавать подделки по мельчайшим признакам. Похоже, тот горе-торговец из секты побоялся продавать настоящие пилюли и потчевал покупателей искусной имитацией...
Слуга не удержался от выкрика:
— Не может быть, бессмертный господин! Я сам пробовал такую пилюлю — силы приливают неимоверные, всю ночь напролёт как огурчик!
Цзянь Янь растерялся:
— Всю ночь напролёт? Не слыхал, чтобы пилюли Согласия и Радости вызывали бессонницу.
Сун Хуа и стражники побледнели от ужаса. Говорить такие непристойности в присутствии бессмертного — верная смерть!
— Наглец! — взревел Гу Цзинъюнь, и лицо его потемнело от ярости. — Заткнуть ему рот и вышвырнуть вон!
Стражи немедленно скрутили слугу и уволокли.
— Сун Хуа, допроси его досконально. Наказать по всей строгости наших законов.
— Слушаюсь, Молодой глава.
Управляющий Цао весь вострепетал:
— Молодой глава, а как же старый слуга?..
— Останешься здесь. Ответишь на все вопросы бессмертного господина. Все награбленное изъять, оштрафовать в десятикратном размере, с должности снять. Назначить десять ударов палками.
Это наказание было милосердным, хотя десятикратный штраф загонял его в пожизненную кабалу. Но главное — жизнь сохранена!
— Благодарю за милосердие, Молодой глава! — со слезами на глазах вымолвил Цао.
Цзянь Янь расспросил Цао о подробностях сделок с тем учеником и в конце спросил:
— Где его найти?
— Ученики Секты Согласия и Радости — желанные гости в переулке Весенних Вод. Наверняка он сейчас прохлаждается в одном из тамошних увеселительных заведений.
Цзянь Янь твердо решил отыскать дельца. Торговля фальшивками недопустима — это бросает тень на репутацию его младшего дяди-наставника.