Цзянь Янь твердо вознамерился отправиться в Переулок Весенних Вод. Как спутники ни пытались его отговорить — все усилия оказались тщетными. Вереница уговаривавших едва не дошла до отчаяния, ведь казалось, будто рушится небо.
— Этот проходимец барыжит подделками, прикрываясь именем младшего дяди-наставника, — веско произнес Цзянь Янь. — Если не пресечь это немедленно, сокрушительный удар будет нанесен по чести всей нашей обители.
Секта Согласия и Радости относилась к Цзянь Яню с искренним теплом. Ученики жили в согласии, наставники щедро делились тайным искусством и знаниями, да и в повседневной жизни заботились о нем без устали. Единственной оплошностью оставались разве что непрестанные попытки сосватать его с кем-нибудь, в остальном же секта была безупречна.
Цзянь Янь искренне пекся о чести обители, а потому твердо решил лично вытащить фальшивомонетчика на свет божий.
— Дело нужно уладить как можно скорее. Нельзя позволить ему и дальше наживаться на обмане, прикрываясь чужим именем.
— Более того, — добавил Цзянь Янь, — даже если бы снадобья были настоящими, тайная скупка по дешевке с последующей перепродажей втридорога недопустима. На сей счет у нас есть прямые уставные запреты.
— Я отправлю Стражей Небесного Волка, они все найдут, — предложил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь покачал головой:
— Нет. Я хочу провести расследование лично.
Гу Цзинъюнь лишь беспомощно вздохнул.
— А что не так с Переулком Весенних Вод? Мне туда нельзя? — Цзянь Янь насупился.
— Это место утех и разврата. Там царит полнейший хаос, — объяснил Гу Цзинъюнь.
— Что? — Цзянь Янь не понял игры слов. — Хочешь сказать, там торгуют фейерверками и запускают их?
Все присутствующие онемели.
«...»
Цзянь Янь с широким жестом отмел сомнения:
— От праздничных огней всегда летят искры и пепел. На крайний случай буду держаться подальше от самых людных мест и не стану лезть под салюты. Да если и замараюсь пеплом — не беда, я в совершенстве владею Заклятием Очищения.
Спутники снова погрузились в молчание.
«...»
Для ученика Секты Согласия и Радости этот бессмертный господин был истинно чистым истоком среди мутных вод.
Цзянь Янь уставился прямо на Гу Цзинъюня:
— Мне действительно нельзя? Я правда очень ловко использую Заклятие Очищения.
Гу Цзинъюнь не выдержал этого умоляющего взгляда и сдался:
— Ладно. Поехали.
— Молодой господин! — опешили Сун Хуа и остальная свита.
Гу Цзинъюнь поднял руку, останавливая их, и добавил:
— Но мы договоримся на берегу. Три условия.
Цзянь Янь нахмурился: «Зачем столько сложностей ради какого-то рынка фейерверков? Неужто там царят особые законы или под этим названием скрывается теневой притон?»
Впрочем, в подобном месте действительно могли продавать фальшивые Пилюли Согласия и Радости.
— А-Янь? — окликнул его Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь кивнул:
— Излагай.
— Во-первых, ни при каких обстоятельствах не пей там хмельного — кто бы тебе его ни поднес. Во-вторых, я пойду с тобой, и ты не должен выходить из поля моего зрения.
— Договорились. Третье?
Гу Цзинъюнь с особым нажимом произнес:
— Если с тобой заговорят... странные личности — игнорируй их. Всех до единого, независимо от возраста и пола. И если под каким-либо предлогом тебя попытаются увести в укромное место, не иди за ними и уж тем более не поддавайся жалости.
Цзянь Янь пробормотал:
— Слышал бы ты себя... Будто трехлетнее чадо наставляешь.
— Оказавшись в подобном заведении, ты будешь похож на дитя, несущее в руках золотой слиток, — возразил Гу Цзинъюнь. — Вокруг смертельная опасность, а ты даже не осознаешь этого.
— Скажешь тоже... — попытался защититься Цзянь Янь. — В своем прежнем мире я не раз в одиночку ходил на черные рынки. Все сделки проходили гладко, и никто не сумел меня провести или обмануть.
— И когда ты торговлей занимался, — с улыбкой уличил его Гу Цзинъюнь, — ты ведь обращался только к знакомым людям, делал все в спешке и не обронил ни единого лишнего слова?
Цзянь Янь кивнул:
— А откуда ты знаешь, брат?
— Ты душой чист, А-Янь, просчитать тебя не составляет труда, — усмехнулся Гу Цзинъюнь. — Утверждаешь, стало быть, что тебя невозможно опоить и провести?
Цзянь Янь убежденно кивнул:
— Именно!
— Отлично, — решительно заключил Гу Цзинъюнь. — Помни о том, что пообещал.
* * *
В Переулке Весенних Вод бурлило веселье. Народу собралось неисчислимое множество — от почтенных мужей до откровенного сброда.
Здесь находили усладу на любой вкус: кто-то пришел послушать музыку да посмотреть представление, а кто-то — ради плотских утех. Некоторые заведения предлагали весьма умеренные цены, вполне доступные простым горожанам. Но чем богаче выглядел терем и чем выгоднее стояло здание, тем дороже обходилось развлечение — рядовому люду туда вход был заказан, двери открывались лишь для знати и богачей.
И это был всего лишь город Ичжоу, а не столица империи — иначе размах беспутства оказался бы куда внушительнее.
На самом деле «Переулок Весенних Вод» — лишь общее название целого квартала из множества улочек, огибавших полукольцом прозрачное озеро. По вечерам вдоль берегов скользили пышно украшенные плавучие дома с красными фонарями, медленно рассекавшие темную гладь.
Разыскать человека в таком муравейнике — задача не из легких. На счастье спутников, Цао У — смещенный с должности управляющий — имел прямую связь с предприимчивым учеником и точно знал, где тот обычно останавливается, так что иголку в стогу сена искать не пришлось.
Карета неприметного вида медленно катилась по улице. На облучке сидели Сун Хуа, нарядившийся старшим слугой, и один из Стражей Небесного Волка.
Чтобы не мешать делу, исполнение наказания Цао У — десять ударов палками — временно отложили. Управляющий понимал: молодой господин дарует ему шанс загладить вину, и если всё пройдет без сучка и задорин, экзекуции удастся избежать. Мечтая сберечь свои бока, Цао У выкладывался на полную.
Пока экипаж не добрался до места, он поспешил изложить историю своего знакомства с дельцом. Но поскольку речь заходила о вещах весьма интимного свойства, а прямо на него устремлялись чистые, невинные глаза бессовестно красивого бессмертного господина, Цао У казалось, будто он сквернит слух юноши, отчего повествование выходило рваным и занавоженным сомнительными паузами:
— Его зовут Хань Линь... Наше знакомство произошло, когда я... э-э... зашел в Переулок Весенних Вод проведать одну знакомую девицу. Поскольку годы уже не те, в некотором отношении... хм... силы стали подводить. Хань Линь спросил, не нужны ли мне Пилюли Согласия и Радости, и я купил у него пузырек.
Цао У скороговоркой пробормотал эти подробности и поспешил продолжить:
— Надобно сказать, снадобье это отменное и без вреда для тела, да только Секта Согласия и Радости не продает его налево и направо. Достать настоящие пилюли со стороны — задача почти невыполнимая, оттого цена на них заоблачная. Когда Хань Линь предложил мне товар, я и сам усомнился в подлинности, однако снадобье оказало удивительно похожий эффект.
Цзянь Янь упустил всю любовную шелуху и цепко ухватился за главное:
— Похожий? То есть разница всё же была?
— Бессмертный господин, я ведь настоящих пилюль от вашей обители отродясь не пробовал, потому и утверждать не берусь, — честно признался Цао У. — А заговорил о различиях только потому, что из-за этого однажды случился скандал.
Гу Цзинъюнь подал голос:
— Рассказывай подробнее.
Цао У выложил все без тайн.
Слава о Пилюлях Согласия и Радости гремела повсюду, но мало кому выпадал случай испробовать их лично. Однако в Ичжоу хватало скрытых мастеров и искушенных дельцов; нашелся покупатель, знавший настоящий вкус снадобья. Испробовав подделку, он мгновенно распознал подвох.
Хоть оба снадобья и разжигали страсть, оригинал не имел никаких побочных действий, тогда как после пойла Хань Линя наутро человек чувствовал себя полностью разбитым и мечтал лишь о том, чтобы уткнуться в подушку.
Увидев столь разительное отличие, разгневанный покупатель тут же явился требовать деньги назад.
Вообще-то Хань Линь сбывал товар через посредников и дела с конечным покупателем не имел. Но Цао У, испугавшись шума и сам усомнившись в товаре, вызвонил Хань Линя и потребовал, чтобы тот лично объяснился с клиентом.
Хань Линь явился на вызов и без лишних реверансов с порога обругал покупателя последними словами, заглотав того живьем: мол, сам не шаришь в снадобьях, тело дряхлое, сила духа никудышная — нечего валить на пилюли собственную немощь!
Цзянь Янь и Гу Цзинъюнь переглянулись.
— И покупатель... поверил? — уточнил Цзянь Янь.
— Поверил, — вздохнул Цао У.
—... Какой-то нелепый вздор, — высказал сомнение Цзянь Янь.
Цао У сгорал от стыда, не смея поднять глаз, и виновато пробормотал:
— Хань Линь весьма хорош собой, но нравом вспыльчив и на язык остёр. Покупатель же сам был согрешить не прочь... Стоило Хань Линю осыпать его бранью, как у того в голове всё смешалось, вспыхнули совсем иные желания, и до истинности пилюль ему дела больше не было.
Слова громоздились одно на другое. Цзянь Янь понимал каждое слово по отдельности, но собранные вместе, они превращались в бессмыслицу.
С какой стати человек, пришедший с претензией, после ругани вдруг передумал возмущаться?
Что это еще за «иные желания»?
Даже Гу Цзинъюнь на мгновение застыл в замешательстве, и лишь сбавив ход мыслей и прокрутив сказанное еще раз, постиг сокрытый намек Цао У.
Цзянь Янь, несмотря на весь свой кроткий нрав, окончательно потерял терпение:
— Что за муть ты несешь?! Неужто нельзя сказать прямо?!
Гу Цзинъюнь порывался остановить его, но взглянул на путь, куда они держали дорогу, и решил промолчать.
«Пусть А-Янь заранее расширит кругозор».
Цао У, получив молчаливое одобрение молодого господина, выложил все как есть:
— Клиенту до того припало по вкусу быть обруганным Хань Линем, что в нем проснулся блудный бес. Ему захотелось провести с ним ночку-другую, тут уж не до подделок стало!
Цзянь Янь: «...»
Цзянь Янь: «???»
Чего-о?
На лице бессмертного господина застыло полное недоумение. Что это за диковинные выкрутасы?
С какой радости кого-то может распалять брань?!
— А-Янь, не бери в голову. В Переулке Весенних Вод таких чудаков пруд пруди, — Гу Цзинъюнь погладил юношу по голове, воспользовавшись случаем выдать наставление: — Вот почему я и говорю: держись от странных людей подальше. Понял?
Цзянь Янь погрузился в молчание.
Цао У осторожно поинтересовался:
— У бессмертного господина еще остались вопросы?
Цзянь Янь медленно проговорил:
— Положим, с тем клиентом всё ясно. Но ведь ты и сам сомневался в снадобье. Цао У... тебя что, тоже распалила брань?
Цао У: «...»
Молчание стало самым красноречивым ответом.
Цзянь Янь без лишних слов аккуратно потянул Гу Цзинъюня за рукав и спрятался за широкую спину названого брата. Гу Цзинъюнь охотно заслонил его собой.
Цао У от стыда закрыл лицо руками, мечтая выпрыгнуть из экипажа и провалиться сквозь землю!
* * *
Тем временем экипаж катился по улицам Переулка Весенних Вод. Легкий ветерок шевелил кисейные шторки, и сквозь щели внутрь проникали кокетливый хохот, пьянящие звуки струн и флейт, а вместе с ними — приторно-сладкий аромат заморских благовоний.
Цзянь Янь прильнул к окну, втянул носом воздух и тут же отшатнулся, прикрыв нос рукавом:
— Что за запах? Слишком едкий.
Цао У открыл было рот, но Гу Цзинъюнь опередил его:
— В Переулке Весенних Вод каждое заведение окуривает помещения своими духами. Народу проходит много, вот ароматы косметики и притираний и смешиваются в единую гущу.
Цао У моментально захлопнул рот.
Спустя некоторое время Цзянь Янь спросил:
— А долго еще до Терема Голубых Перьев?
В Тереме Голубых Перьев Хань Линь проводил большую часть времени; там же совершались их сделки с Цао У.
Гу Цзинъюнь приподнял штору, глянул на улицу и отпустил ткань:
— Еще одну улочку проехать.
Цзянь Янь озадаченно спросил:
— Брат, а откуда ты так хорошо знаешь Переулок Весенних Вод?
Гу Цзинъюнь: «...»
Цао У: «!!»
Управляющий от ужаса сжался в комок и постарался забиться в угол, обратившись в невидимую перепелку.
— Ты уже бывал здесь? — допытывался Цзянь Янь.
— Бывал... один раз, — Гу Цзинъюнь постарался сохранить невозмутимый вид. — Но я приходил исключительно по делу! Тогда появилось известие о Женьшене Небесного Шелконоса и Яда, а Долина Свежего Ветра очень в нем нуждалась.
Женьшень Небесного Шелконоса и Яда был одним из ключевых ингредиентов для противоядия.
Цзянь Янь кивнул, его голос звучал ровно, как и всегда:
— А-а, вон оно что.
— Это правда! Со мной была целая свита, Сун Хуа и Цзи Цзыхэн тоже там находились — можешь у них спросить, А-Янь. Как только дело решилось, я сразу увел людей и не задерживался в этом месте ни на миг!
Гу Цзинъюнь окончательно утратил хладнокровие и готов был поклясться небесами, лишь бы доказать свою чистую совесть.
Цзянь Янь только хлопал глазами:
— А? Ладно... — Он заколебался и добавил: — А зачем мне у них спрашивать?
— Чтобы убедиться, что я не лгу, — отчеканил Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь улыбнулся:
— Тогда тем более незачем. Разве брат хоть раз обманывал меня? Но если уж спрашивать... тот Женьшень Небесного Шелконоса и Яда в итоге достался тебе?
— Достался, — ответил Гу Цзинъюнь.
— Ну и славно, — Цзянь Янь тепло улыбнулся.
Цао У смахнул холодный пот со лба.
«Ну и связь между молодым господином и бессмертным... На мгновение показалось, что сейчас грянет буря».
Прикрывая нос рукавом, Цзянь Янь эфесом меча приподнял угол шторки и стал с любопытством поглядывать наружу.
Заведения здесь сплошь зовутся «Терем такой-то» да «Павильон сякой-то» — резные карнизы, пестрые фонари, море огней. У дверей зазывают гостей юноши и девицы, да и среди гуляк встречались люди обоих полов. Будь у тебя деньги — и в Переулке Весенних Вод найдется всё, чего душа пожелает.
Выглядывая наружу, Цзянь Янь нечаянно встретился взглядом с утонченным юношей, стоявшим у дороги.
У того глаза мгновенно вспыхнули радостью. Сделав быстрый шаг к экипажу, он созвал елейным голосом:
— Господин! Постойте, прошу вас!..
Цзянь Янь огляделся по сторонам:
— Это он мне?
Не успел он договорить, как тяжелая ладонь опустилась через его плечо и задернула штору.
Оклики звучали все ближе, слышался быстрый семенящий шаг.
— Прогони его, — сухо велел Гу Цзинъюнь.
С облучка донеслось согласное «Есть!».
Народу в переулке было пруд пруди, карета плелась еле-еле. Сун Хуа передал вожжи соратнику, спрыгнул на мостовую и, придерживая меч в ножнах, преградил путь назойливому юноше.
— Зачем ты преследуешь экипаж? — строго спросил Сун Хуа.
Юноша мазнул взглядом по длинному мечу — пусть лезвие и скрывалось в ножнах, холодок от оружия ощущался отчетливо.
В Переулке Весенних Вод дураков не держали. Юноша тут же отступил на пару шагов и с лебезящей улыбкой запричитал:
— Господин, вы меня не так поняли! Я лишь хотел узнать, не желает ли ваш господин пожаловать к нам на кубок вина!
— Не преследуй карету, — отрезал Сун Хуа и развернулся, чтобы уйти.
Юноша закричал вдогонку:
— Эй, да постойте! Господин, коли твой хозяин развлекаться не хочет, может, сам заглянешь?
Сун Хуа только прибавил ходу.
Юноша скривил губы и фыркнул:
— Скучно с вами...
В экипаже Гу Цзинъюнь строго спросил:
— О чем мы договаривались перед тем, как въехать сюда?
Цзянь Янь почувствовал себя несправедливо обиженным:
— Да я же с ним и словом не обмолвился! Просто случайно пересекся взглядом...
И вопрос-то о прохожем был задан без всякого заднего умысла, у юноши и в мыслях не было выходить из кареты ради «развлечений».
Гу Цзинъюнь не нашел, что возразить. Цзянь Янь и вправду ни в чем не провинился. Человек попал в незнакомое место, разглядывал улицу из любопытства — разве это грех?
Цзянь Янь снова осторожно приподнял штору и тут же столкнулся взглядом с другим зазывалой. Едва тот заметил бессмертного, как собрался рвануть прямо к экипажу. Цзянь Янь испуганно выронил ткань.
— Да почему они, стоит мне глянуть на них, тут же несутся ко мне сломя голову? — растерялся Цзянь Янь. — Так дело не пойдет. Как же мне тогда передвигаться по переулку?
Гу Цзинъюнь разинул рот, собираясь ответить, но...
Вот он — шанс состричь палочные удары!
Сообразительный Цао У опередил его:
— Бессмертный господин может надеть шляпу-мили с занавеской! Она полностью скроет лицо от чужих глаз.
Цзянь Янь просиял и похвалил:
— А ведь замечательная мысль!
Гу Цзинъюнь медленно прикрыл рот и одарил Цао У свирепым, испепеляющим взглядом.
Цао У мгновенно сжался от страха, но ни капли не пожалел о содеянном.
Как говорится в народе, просить о помощи нужно правильного человека!
Теперь-то он наглядно увидел: молодой глава — до мозга костей под каблуком у своего названого брата. Чем выслуживаться перед Гу Цзинъюнем, куда полезнее снискать расположение бессмертного господина.
Сотня угодливых фраз перед молодым главой не стоит и одной похвалы, вскользь роненной Цзянь Янем!