Цзянь Янь и Гу Цзинъюнь провели в тайном царстве несколько дней подряд. Впрочем, сказать, что они лишь тешились плотскими утехами, было бы не совсем верно: юноши усердно «практиковались». Пусть и в форме мужеложского двойного совершенствования.
Оба юноши были признанными гениями, сокрушительными талантами своего поколения. Каждый из них и в одиночку развивался в разы быстрее обычных культиваторов, а объединив силы с помощью искусно выверенных техник Секты Согласия и Радости, на собственном опыте ощутил, каково это — совершать стремительные прорывы каждый божий день.
Скорость их духовного роста уподобилась взлёту небесной стрелы: уже на второй день после первого союза их мощь совершила невероятный скачок.
А к тому моменту, когда небесный корабль приземлился на вершине горы неподалёку от обители Секты Согласия и Радости, оба и вовсе одновременно вступили на стадию Преодоления Невзгод!
Фундамент Гу Цзинъюня давно отличался глубиной. Разрушив оковы сердечных демонов, он ощутил, как давнее узкое горлышко размыкается, так что его прорыв оставался лишь вопросом времени и внутреннего настроя.
С Цзянь Янем всё было иначе.
У него за плечами не имелось столетий накопленного опыта — он едва миновал возраст совершеннолетия. И всё же после нескольких дней неукротимого двойного совершенствования юноша махом перемахнул через два великих ранга!
Цзянь Янь прекрасно понимал причину.
Искусство Согласия и Радости изначально благоприятствовало самому обладателю методики. В вопросах парного духовного союза его выгода оказывалась на несколько десятков процентов выше, чем у Гу Цзинъюня.
К тому же... он по сути занимался двойной культивацией самого себя!
Когда основной процесс завершился, Цзянь Янь должен был остановиться на пике стадии Воплощения Пустоты. Однако в последний миг магия, таившаяся в его теле, дала финальный толчок, помогла преодолеть заветную преграду и органично, будто бы сама собой, вывела его на стадию Преодоления Невзгод.
Юноша размышлял об этом: похоже, во время парной практики в циркуляцию вовлеклась не только духовная энергия ци, но и магия приложила к этому руку. Так и возник эффект, когда целое превышает сумму частей, принеся колоссальную пользу им обоим.
Ведь и его магический потенциал заметно возрос... хотя, по логике вещей, прибавляться должна была лишь духовная сила.
Как бы то ни было, это стало приятной неожиданностью. А главное — доказательством того, что они всё ближе подбираются к заветному вознесению.
Находясь на пике стадии Преодоления Невзгод, культиватор способен в любой момент призвать небесную кару и взойти в высшие сферы — стоит лишь пожелать.
Впрочем, ураган небесного грома всегда таит в себе смертельный риск: одна неверная мысль — и кары отбросят тебя в самое начало. Потерять духовные силы — ещё полбеды, можно начать с нуля; но если сгоришь в небесном пламени, даже душа не сохранит своей целостности.
Мастеров на стадии Преодоления Невзгод во всем мире культивации считанные единицы, и практически все они — седые почтенные старцы, перешагнувшие тысячелетний рубеж.
И вдруг разом появляются ещё двое: одному едва исполнился век, а второй и вовсе юнец! Если подобная весть выплеснется наружу, она всколышет все Пять земель.
Цзянь Янь не ожидал, что каноны Секты Согласия и Радости окажутся настолько могущественными. Недаром этот путь считается единственной короткой тропой, одобренной самим Небесным Дао.
Вот только злоупотреблять им не следовало.
Помимо первых нескольких союзов, все последующие приносили вполне умеренный, стандартный прирост сил.
Цзянь Янь предался неге лишь на пару дней. Едва оправившись от изумления, он вернулся к привычному укладу и со всей страстью взялся за работу — естественно, в самом благочестивом смысле этого слова.
Гу Цзинъюнь при виде подобной рьяности не находил слов.
Ведь ещё глубокой ночью Цзянь Янь со слезами всхлипывал, моля о пощаде и твердя, что сейчас развалится на части, после чего в полном изнеможении погружался в сон.
Однако на рассвете, стоило первому лучу солнца проскользнуть в покои, юноша с поразительной точностью открывал глаза и решительно сбрасывал со своего тела тяжелую мужскую руку.
— А-Янь? — Гу Цзинъюнь каждый раз полагал, что тот просто встаёт отпить воды.
— Пора фехтовать, — на полном серьёзе объявлял Цзянь Янь.
—...?? — Гу Цзинъюнь даже не знал, как описать то потрясение, что охватывало его в такие минуты.
Цзянь Янь вдобавок ещё и тормошил его:
— Брат, вставай, пойдём тренироваться вместе! Нечего отлёживать бока!
Гу Цзинъюню ничего не оставалось, кроме как поневоле втягиваться в эту безумную гонку.
В такие моменты он думал, что в этом, пожалуй, и кроется их главное различие.
У одного мысли вертелись исключительно вокруг схемы «обнять жёнку, поцеловать и прижаться покрепче».
У второго же голова была забита кличами: «Меч ко мне!», «Посох ко мне!», «Почему мы опять целуемся?.. Ладно, поцелуемся для галочки. Всё, закончили, меч ко мне!!»
* * *
Меч Вопрошания Сердца мгновенно выскочил из ножен и повис в воздухе прямо перед ними.
Гу Цзинъюнь привычным движением обнял юношу со спины и увлёк его за собой в полёт. Цзянь Янь расслабленно откинулся на его грудь: путешествуя с Гу Цзинъюнем, ему никогда не приходилось беспокоиться о дороге или страшиться бешеной скорости.
Они направлялись прямиком к Секте Согласия и Радости. Лиц никто из них не скрывал, а потому, пролетая над городком Аньшуй, они тут же привлекли внимание прохожих.
— Смотрите! Это же Цзянь Янь!
— Старший брат Цзянь наконец-то вернулся в секту! Живее, известите членов фан-клуба: устроим для него пышный пир!
—... Постойте-ка! А кто это его держит?!
— Кажется, молодой господин Гу из Секты Меча!
— Так они что, и вправду парочка?!
Толпа зевак застыла с разинутыми ртами. Они задрали головы, ошарашенно провожая взглядом клинок.
Там, на мече, высокий статный мужчина сжимал в объятиях прославленного бессмертного господина Цзяня, властно обхватив его тонкую талию сильной рукой и совершенно не скрывая своих прав на него.
Клинок пронёсся над городом на максимально допустимой скорости и мгновенно скрылся из виду.
Народ ещё долго стоял, раскрыв рты и поворачивая головы вслед за пролетевшим мечом, словно подсолнухи за солнцем. Лишь когда стальная полоса истаяла в небесах, среди улочек вспыхнула новая волна оживлённого гула.
Пролетая над восточной частью городка, Цзянь Янь заметил знакомые очертания.
Полдень ещё не наступил, и лавка семейства Хуан вовсю работала. Возле дверей по ветру размеренно раскачивались вывески: «Жареная курица от Хуан» и «Курица нищего от Хуан».
Это было заведение двух оборотней-ласок, которые когда-то отнеслись к Цзянь Яню с искренним добродушием. Сочные куры, которых они готовили, пользовались невероятной популярностью у адептов Секты Согласия и Радости, уступая в рейтингах разве что утке по-пекински из Трактира Пьяного Бессмертного.
Цзянь Янь немного подумал и слегка похлопал Гу Цзинъюня по плечу:
— Я бы хотел прихватить для наставника одну курицу нищего.
Гу Цзинъюнь не стал возражать и плавно направил меч вниз. По правде говоря, он согласился бы на абсолютно любое предложение юноши.
Цзянь Янь уже приводил его сюда прежде, поэтому Брат Хуан с первого взгляда узнал их и радушно замахал рукой:
— Янь-эр, ты вернулся! — воскликнул он с восторгом.
— Как ваши дела, старший? Как поживает невестка? — с улыбкой поинтересовался Цзянь Янь.
— Всё замечательно, у нас всё хорошо! А вот ты-то теперь настоящая знаменитость! — отозвался Брат Хуан.
Цзянь Янь сразу догадался:
— Вы о Великом состязании сект?
Брат Хуан весело расхохотался:
— А о чём же ещё! Нынче из каждого утюга слышно, что первенство состязаний вырвал бессмертный господин Цзянь Янь из Секты Согласия и Радости! Твой фан-клуб за одну ночь разросся в несколько раз!
Цзянь Янь: «...»
Гу Цзинъюнь: «...»
Откуда вообще взялся этот фан-клуб?
Взгляд Брата Хуана переместился на Гу Цзинъюня, скользнул ниже и замер на их переплетённых пальцах.
На лице ласки отразилась крайняя степень недоумения. Он подался ближе и тихо спросил:
— Янь-эр, ты же сам говорил, что вы с молодым господином Гу — просто близкие друзья?
Ладно бы просто держались за руки, но переплетать пальцы — не слишком ли это интимно для «просто друзей»?
Цзянь Янь виновато улыбнулся, понимая, что сам же опровергает свои прошлые слова:
— Мы... мы теперь даосские спутники.
Брат Хуан погрузился в весьма красноречивое молчание.
«Ты же утверждал: сам разберусь, друзья мы или возлюбленные! Вот, значит, как ты разобрался!»
Цзянь Яню отчаянно захотелось провалиться сквозь землю.
Гу Цзинъюнь весьма своевременно вмешался:
— Старший, найдётся ли у вас курица нищего? Мы бы хотели взять парочку.
— Конечно! Сейчас всё упакую в промасленную бумагу.
Брат Хуан отвернулся к прилавку, замяв неловкую тему.
Спустя пару мгновений он передал свёртки Гу Цзинъюню и незаметно подмигнул Цзянь Яню.
Заметив этот знак, Гу Цзинъюнь под предлогом «купить ещё и жареную птицу по соседству» тактично уступил им место для разговора.
Цзянь Янь спросил:
— Почему вы так странно смотрите на меня, старший?
Брат Хуан понизил голос:
— Янь-эр, а молодой господин Гу знает, что ты... из рода демонических зверей?
Цзянь Янь кивнул:
— У нас нет секретов друг от друга. Он относится ко мне с величайшей нежностью. К тому же я нашёл свою семью.
Брат Хуан облегчённо вздохнул:
— Ну и славно. И где же они?
— В Северных землях, среди Расы Снежных Демонов.
Оборотень изумился:
— Надо же, Снежные Демоны! Так ты...
Цзянь Янь качнул головой:
— Нет, сам я не из них. Просто среди них живут названые братья моего отца.
— Вот оно что.
Пока они беседовали, Гу Цзинъюнь вернулся с двумя жареными курицами.
Цзянь Янь поклонился Брату Хуану в знак прощания, давая понять, что их ждёт дальняя дорога.
Брат Хуан поинтересовался:
— И каков твой дальнейший путь, Янь-эр?
— Что ж... когда здесь закончу со всеми делами, отправлюсь на поиски родителей. Теперь я знаю, где их искать.
Дружба среди культиваторов всегда такова: сегодня встретились, завтра расстались, а следующая встреча может случиться через сотню лет, миллениум — или же не произойти вовсе. Одному богу известно, сгинул ли старый друг в пучине невзгод или просто уединённо практикуется в каком-нибудь благословенном уголке света.
Брат Хуан предчувствовал: вполне возможно, этот миг — их последняя встреча. Уйдёт время, и кто знает, пересекутся ли их пути вновь.
Он догадывался, что Цзянь Янь таит немало секретов, но не желал вдаваться в подробности. В его глазах юноша так и остался простым, наивным зверёнышем-потеряшкой.
— Возвращайся домой пораньше, отец с матерью наверняка соскучились по тебе. Доброго пути, — Брат Хуан мягко погладил Цзянь Яня по макушке, и на его лице расцвела тёплая, отцовская улыбка.
У Цзянь Яня отчего-то защемило в груди, а к глазам подступили слёзы.
Он почтенно склонился в глубоком поклоне:
— Берегите себя, старший!
Брат Хуан махнул рукой и мягко оттолкнул серебро, которое попытался вручить ему Гу Цзинъюнь:
— Идите уже. Живите дружно, голубки.
Статус и уровень силы Гу Цзинъюня позволяли ему не изъявлять подобного почтения, однако он вслед за Цзянь Янем выполнил ритуал младшего и искренне поблагодарил ласку.
Влюблённые поднялись на меч и взмыли в небеса.
Брат Хуан долго смотрел им вслед, осыпанный смутной грустью: некогда неискушённый, одинокий малыш вырос, возмужал и обрёл верного спутника жизни.
Едва пара удалилась, из засады выскочила толпа юных поклонников, сгоравших от фанатского пыла:
— Дядюшка! Что они сейчас купили?! Заверните мне то же самое, один в один!
— Оказывается, бессмертному господину Цзяню тоже нравится курица нищего... У нас одинаковые вкусы! Можно сказать, мы с ним почти друзья!
Брат Хуан смеялся и качал головой, зазывая покупателей:
— Становись в очередь! Кто попытается пролезть без очереди — ничего не получит!
Толпа мигом выстроилась в ровный ряд.
Собираясь приступить к работе, Брат Хуан внезапно заметил, что в деревянном ящике для мелких денег лежит изысканный парчовый мешочек.
Он поднял его — это оказалось пространственное кольцо-сумеру. Внутри покоилась гора духовных камней и редчайших ресурсов для культивации, идеально подходивших именно для оборотней-ласок. Даже если сам он был слишком стар для такого, эти сокровища послужили бы неоценимым подспорьем для его дочурки, только-только вступившей на путь самосовершенствования.
— Вот уж воистину... — Брат Хуан на мгновение замер, после чего со смешком покачал головой.
— Хозяин, где моя курица?! — с нетерпением крикнул покупатель.
Брат Хуан бережно спрятал мешочек за пазуху и, засучив рукава, весело отозвался.
* * *
— Летят, летят!
Возле главных ворот внутреннего двора Секты Согласия и Радости Янь Юйшань и Фань Ян прильнули к створкам, высунув головы наружу.
Заметив вдалеке стремительно приближающийся силуэт меча, Янь Юйшань развернулась и со всех ног бросилась во двор, на бегу крича:
— Учитель! Янь-эр возвращается вместе с молодым господином Гу! Я видела их меч!
Двери главного зала стояли настежь.
Молодые люди всю дорогу не скрывали своих чувств, так что любители сплетен уже давно доставили весть в обитель.
В глубине зала Преподобный Хэхуань, заранее получивший известие, чинно восседал во главе стола. На его лице застыло суровое, неприступное выражение. Услышав крик ученицы, он лишь сдержанно и отстранённо кивнул.
Янь Юйшань всплеснула руками:
— Учитель, ну к чему этот спектакль? Четверть часа назад вы места себе не находили и каждые три минуты посылали меня к воротам!
Преподобный Хэхуань потерял всякое хладнокровие.
Он возвёл очи к потолку и с горечью вздохнул:
— Иметь такую старшую ученицу — истинное благословение небес.
Янь Юйшань хихикнула:
— Ну что вы, учитель, к чему эти церемонии! Мы же свои люди.
Преподобный Хэхуань: «...»
«Кто с тобой церемонится, я же тебя растоптать готов!»
Во дворе уже послышался гомон голосов.
Янь Юйшань мгновенно юркнула на своё место по левую руку от наставника.
Преподобный Хэхуань понизил голос, с трудом скрывая одолевавшие его сомнения:
— Юйшань... а если они и впрямь целовались, что нам делать?
Янь Юйшань скорбно вздохнула:
— Тогда Фань Ян выиграл, и нам придётся отдать ему по пятьдесят лянов серебра!
Преподобный Хэхуань:
—... А если Янь-эр просто слишком мил и водит его за нос, а между ними исключительно чистая братская дружба?
Янь Юйшань:
— Тогда вы одной рукой заберёте деньги у Фань Яна, а другой — вручите Янь-эру каталог невест для сватовства!
Преподобный Хэхуань на пару секунд задумался:
— По-моему, ход ненадёжный. Когда я стану допрашивать его, подай Янь-эру знак, чтобы он пока замял эту тему. Мы с ним потом обсудим всё тет-а-тет!
Янь Юйшань успокаивающе прикоснулась к его рукаву:
— Не переживайте, учитель. Янь-эр у нас стыдливый да чистый душой. Даже если они и сошлись, максимум за ручки держатся. Да он, поди, даже забыл, где лежит второй том нашего канона!
«Логично», — подумал Преподобный Хэхуань, ощутив, как тревога отступает.
В следующий миг двое юношей переступили порог зала.
Фань Ян, прижимаясь к стенке, прошмыгнул к правой руке наставника.
Теперь Фань Ян и Янь Юйшань стояли по обе стороны от Преподобного Хэхуаня с каменными, сверхсерьёзными лицами, со стороны напоминая двух злодейских приспешников.
«...» — Преподобный Хэхуань мгновенно почувствовал себя не в своей тарелке!
Чёрт возьми, Янь-эр ведь решит, что я собрался устроить над ним расправу! А я всего лишь хотел немного припугнуть его для виду, чтобы проверить, готов ли он к выходу в свет!
Во время репетиции такого расклада не планировалось!
Наставник мысленно метнул молнию в сторону двух старших учеников.
«Вот ведь негодяи, только и норовят подставить учителя!»
На другом конце зала.
Цзянь Янь со страхом и трепетом ввёл своего избранника в чертог, украдкой посматривая на выражение лица Преподобного Хэхуаня. Заметив «мрачный лик» наставника, юноша ощутил, как сердце ушло в пятки.
Перед входом старший брат Фань шепнул ему на ухо, дескать, учитель ни в какую не верит в их роман с молодым господином Гу и жутко злится, полагая, будто младший ученик научился лгать.
Фань Ян тогда отвёл Цзянь Яня в сторонку и с самым честным видом посоветовал:
«Младший брат, вернейший способ — прямо с порога поцеловать молодого господина Гу на глазах у наставника. Докажи, что вы настоящая пара! Тогда учитель поймёт, что ты остался честным и правдивым мальчиком, и сменит гнев на милость».
Цзянь Янь сомневался — старший брат Фань любил водить людей за нос. Но сейчас, видя суровый оскал наставника, уверовал: Фань Ян не соврал.
Цзянь Янь решился.
Он прямо с порога грохнулся на колени и со всей душой коснулся лбом пола:
— Учитель, ваш ученик вернулся!
Присутствующие обомлели.
С чего бы вдруг такие великие почести с порога?
Гу Цзинъюнь опешил, но, сориентировавшись, бросил свёртки на ближайший столик и уже намеревался опуститься на колени следом.
Однако Цзянь Янь уже вскочил. Он ухватил мужчину за отвороты одежд, потянул его на себя вниз... и крепко поцеловал прямо в губы!
Гу Цзинъюнь: «?!»
Цзянь Янь требовательно подтолкнул его:
— Отвечай мне, скорее!
Гу Цзинъюнь на чистом инстинкте подхватил юношу за талию, второй рукой прижал его к себе и страстно ответил на поцелуй, сплетаясь с ним языками.
Троица в изголовье зала: «...»
Поцелуй длился пару мгновений, после чего они поспешно разомкнули губы.
Цзянь Янь, сжимая руку Гу Цзинъюня и пылая алой краской до самых кончиков ушей, прошептал:
— Учитель, не сердитесь... Мы правда встречаемся, я не лгал.
Преподобный Хэхуань: «...»
Янь Юйшань: «...»
Фань Ян с безупречной, сияющей улыбкой победителя молча протянул раскрытую ладонь к наставнику и старшей сестре.
— Гоните монеты, — коротко и ёмко бросил он.
Преподобный Хэхуань и Янь Юйшань с каменными лицами потянулись за кошельками.
«...» — Цзянь Янь вспыхнул до корней волос, сгорая от праведного гнева и стыда.
Теперь-то до него дошло!
Старший брат Фань снова его жестоко надул!
Никого целовать прямо с порога вообще не требовалось!