В глубине переулка двое вели совершенно детский спор.
— С чего ты вдруг занервничал?
— Вовсе нет! Не надо возводить напраслину на честного человека, молодой господин!
— Опять «молодой господин»? И после этого утверждаешь, будто не нервничаешь.
— Ты... ты просто цепляешься к словам!
— Ну да, я цепляюсь к словам, а ты говоришь одно, а думаешь другое.
Цзянь Янь от природы не отличался красноречием, а потому, окончательно зашедши в тупик, лишь лихорадочно пытался придумать хоть сколь-нибудь убедительную отговорку.
Гу Цзинъюнь, скрестив руки на груди, с улыбкой ждал его оправданий.
— Не торопись, я не спешу, — великодушно добавил он.
Цзянь Янь не умел браниться, но, окончательно распалившись, с досадой метнул на Гу Цзинъюня свирепый взгляд.
Впрочем, когда тебя одаривает взглядом такой красавец, в этом есть своё особое очарование. Гу Цзинъюнь ни капли не смутился. В душе он уже поверил словам спутника, но смущённый и растерянный вид Цзянь Яня показался ему настолько забавным, что удержаться от подшучиваний было свыше его сил.
И всё же парня следовало успокоить.
— Бессмертный господин, не сердись, — примирительно проговорил Гу Цзинъюнь. — Между мной и расой демонов лежит кровная вражда. В таких делах нельзя проявлять халатность. Я верю тебе, но не спросить не мог. Если всё ещё злишься — можешь побить меня или выпотрошить ругательствами, я всё приму.
— Что за вражда? — спросил Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь на мгновение замешкался, а затем со вздохом произнёс:
— Впрочем, скрывать тут нечего, об этом знает весь мир. Когда мои родители путешествовали, на них напали демоны. Их поразили проклятием, нанеся смертельные раны. Нынче они заточены в гробах из Мириадолетнего Темного Льда, чтобы сдержать недуг. Найти способ исцеления так и не удалось, поэтому разбудить их мы не можем.
— А твоя семья...
— Секта Меча, — ответил Гу Цзинъюнь. — Я не просто её ученик, я — молодой глава Секты Меча.
Цзянь Янь и раньше догадывался об этом, а теперь лишь получил подтверждение.
Он вспомнил слова, сказанные Гу Цзинъюнем в торговой гильдии:
«Я ещё не унаследовал пост главы... Лишь временно заменяю мать и позже передам дела обратно».
Очевидно, занимая высокое положение, Гу Цзинъюнь запрещал подчинённым менять обращение к нему лишь потому, что до сих пор верил в выздоровление родителей.
Да и прошлую ночь тот провёл за книгами отнюдь не случайно — опасался, что символы на котле окажутся проклятием, и боялся, как бы гость не пострадал, подобно его собственным родителям.
Обнаружив же, что письмена принадлежат демонам, он не стал с порога устраивать допрос с пристрастием, а окружил Цзянь Яня заботой и терпеливо ждал подходящего момента.
Цзянь Янь поджал губы.
Будь он на месте Гу Цзинъюня, явись к нему подозрительный незнакомец с кучей тайн, путающийся с врагами семьи, он давно бы опоил того зельем правды и выудил всё до последнего слова.
А молодой глава Гу... поступил более чем благородно.
Достойный человек, с таким стоит дружить.
Голос Цзянь Яня поневоле смягчился.
Достав волшебную палочку, он повернулся к Гу Цзинъюню:
— На моей родине эта вещь называется «магической палочкой». Слово «магический» указывает на волшебство, а не на расу демонов. Это орудие для сотворения чар, помогающее магу тратить меньше сил. Что до самого волшебства...
Цзянь Янь взмахнул палочкой, наставил её на крупный валун в углу переулка и произнёс:
— Разрушься.
Камень с треском разлетелся на мелкие осколки.
— Восстановись, — добавил он.
Осколки поднялись в воздух, сошлись воедино и в мгновение ока приняли прежний вид.
Цзянь Янь спрятал палочку:
— Вот так. Я могу колдовать и без неё, но это потребует больше усилий.
Гу Цзинъюнь только головой покрутил:
— Подобная тонкая магия явно не по зубам бездарям из племени демонов.
— А в мире культивации кто-то владеет похожими искусствами? — поинтересовался Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь качнул головой:
— Никогда об этом не слыхал.
Цзянь Янь кивнул. Ответ был ожидаемым, так что разочарования он не ощутил.
Гу Цзинъюнь с нерешительностью спросил:
— Выходит... ты ищешь сородичей? Потерял связь с семьёй?
— Да, — подтвердил Цзянь Янь.
— Значит, ты тоже... — еле слышно пробормотал Гу Цзинъюнь, так что последние слова потонули в тишине.
Небольшое недопонимание между ними быстро рассеялось. На заре дружбы, пока люди ещё плохо знают друг друга, мелкие трения неизбежны. Главное — вовремя всё прояснить. Ни один из них не придал этому происшествию особого значения.
Разве что само понятие «дружба» каждый из них понимал по-своему.
Гу Цзинъюнь ласково коснулся пряди на виске Цзянь Яня, и в его взоре мелькнула сочувственная тень.
Их взгляды встретились, и Цзянь Янь по непонятной причине почувствовал себя неловко. Он невольно отвернулся, избегая этого контакта. Гу Цзинъюнь тут же отстранился, убрал руку и тихо произнёс:
— Прости за бестактность.
Цзянь Янь так и не понял, в чём заключалась эта «бестактность». Для добрых друзей естественным образом помогать друг другу поправлять волосы или одежду.
Вот только волосы у него вовсе не растрепались. И к чему Гу Цзинъюнь вообще потянулся?
Странно.
— Я проголодался, — буркнул Цзянь Янь и поспешил покинуть переулок, напитавшийся странной неловкостью.
Гу Цзинъюнь не стал его удерживать и молча поплёлся следом.
Дорожка в переулке была неровной. Цзянь Янь шагал слишком быстро, споткнулся о выпирающий камень и пошатнулся. Гу Цзинъюнь среагировал мгновенно — подхватил его под талию, а Цзянь Янь успел вцепиться в его рукав, чтобы удержать равновесие.
Всё произошло в долю секунды.
Один оступился, другой подхватил. Но поскольку Цзянь Янь до этого стремительно устремился прочь, со стороны казалось, будто один пытался сбежать, а второй его поймал.
— Осторожнее... — начал Гу Цзинъюнь, но его прервали.
Из подворотни раздался яростный гарк:
— Эй ты, бесстыжий распутник! Ты что творишь?! А ну отпусти его!
Голос показался до боли знакомым.
Это был тот самый младший ученик, который позавчера пытался подкупить его ради шпаргалки на экзамене.
Гу Цзинъюнь ( «бесстыжий распутник»):
«...»
Юноша с воплем: «Отвали от него!» — влетел в переулок с обнажённым мечом.
Однако, разглядев лица стоящих, он мгновенно растерял весь свой пыл спасителя. Рука с мечом нервно дрогнула.
— С-старший брат...
Гу Цзинъюнь с недоброй ухмылкой переспросил:
— «Распутник», говоришь?
Парень дал заднюю со скоростью молнии:
—... Брат Гу, ты у нас самый почтенный!
Гу Цзинъюнь одарил его ледяным взглядом и потерял интерес. Цзянь Янь к тому моменту уже твёрдо стоял на ногах и слегка подтолкнул Гу Цзинъюня в грудь. Тот послушно разжал объятия и мягко добавил:
— Смотри под ноги.
Младший ученик, услышав этот тон, посмотрел на них так, словно увидел привидение. А затем, будто догадавшись о чём-то, перепугался ещё сильнее.
— Кто это? — поинтересовался Цзянь Янь.
— Мой младший соученик, Лин Ханьчжан, — представил его Гу Цзинъюнь, после чего повернулся к парню: — А это мой близкий друг, Цзянь Янь.
Познакомил, так сказать.
— Приветствую вас, господин Лин, — вежливо произнёс Цзянь Янь.
— Старшая невест... А-а-ай! — Лин Ханьчжан получил от Гу Цзинъюня такой чувствительный пинок, что чуть не взлетел от боли, и лихорадочно поправился: — Господин Цзянь, доброго здоровья! Рад знакомству, моё почтение!
Цзянь Янь удивился:
— Моя фамилия Цзянь, но меня не зовут «Старшая невестка».
Лин Ханьчжан заискивающе улыбнулся:
— Это я сплоховал, языком зацепился!
Цзянь Янь принял объяснение:
— А-а.
Гу Цзинъюнь проговорил сурово:
— Вместо того чтобы охотиться на демонов, ты прохлаждаешься на улице?
Лин Ханьчжан принялся выкручиваться:
— Да мы вообще-то тебя искали! Я всю ночь провёл на ногах, утром напал на след твари, да только экзаменатор сквозь землю провалился — как нам без тебя за дело браться?
Словно ухватившись за козырь, он бросил исполненный глубокого смысла взгляд на молчаливого красавца Цзянь Яня и гордо задрал подбородок:
— Кто ж знал, что у старшего брата тут такие важные дела! Я-то думал, куда ты пропал, а ты, оказывается, с друзьями милуешься!
Слово «друзья» Лин Ханьчжан подчеркнул с особым нажимом.
Гу Цзинъюня едва не разобрал смех от такой наглости.
Искал он его, видите ли, на собственных двоих! А талисманы передачи звука для красоты придуманы? Ложь шита белыми нитками, так этот дурень ещё и дерзнул прикрываться Цзянь Янем!
Лин Ханьчжан обожал любовные романы и сказки сказителей, а больше всего на свете любил разыгрывать из себя благородного рыцаря и спасителя красавиц. Стоило где-то начаться заварушке, он тут же лез в самое пекло.
Обычно Гу Цзинъюнь закрывал на его выкрутасы глаза.
Но сейчас, когда за городом рыскало чудовище, а испытание шло полным ходом, парень откровенно страдал фигнёй. Гу Цзинъюню безумно захотелось навешать ему прочуханки.
Голос Гу Цзинъюня обжёг холодом:
— Я оставил на твари метку. Стоит ей шевельнуться, я тут же об этом узнаю и буду на месте. А ты? Едва нащупал след — и бежишь мне зубы заговаривать! Перевалило за сотню лет, а всё как дитя неразумное!
Цзянь Янь, внимательно ловивший каждое слово про «чудовище», вдруг опешил.
Кто?
Кому тут больше века?!
Он внимательно осмотрел юношу.
На вид — типичный ученик секты: высокий, статный, белолицый, лет восемнадцати-девятнадцати от силы.
Цзянь Янь-то грешным делом думал, что парень младше его самого!
... Погодите-ка.
Гу Цзинъюнь — старший соученик Лин Ханьчжана. Если младшему перевалило за сотню, то сколько же лет самому Гу Цзинъюню?!
Размышляя над этой головоломкой, Цзянь Янь продолжал греть уши.
Лин Ханьчжан пробурчал под нос:
— Будто сам намного старше...
— Вот именно! Тем постыднее твоя безалаберность! — отрезал Гу Цзинъюнь.
— Так ты ж у нас гений, куда мне до тебя, — попытался подольститься Лин Ханьчжан.
— Рад, что ты это понимаешь, — не поддался на лесть Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь:
«...»
Замечательно. Выходит, Гу Цзинъюню тоже перевалило за сотню.
Он старше его минимум на целый век.
— Экзамен ты провалил. Готовься к пересдаче, — вынес вердикт Гу Цзинъюнь.
Проигнорировав стенания младшего, он повернулся к Цзянь Яню:
— Пойдём, я угощу тебя обедом в Трактире Пьяного Бессмертного.
Цзянь Янь сделал пару шагов и оглянулся:
— А господин Лин разве не идёт с нами?
Красавец зовёт — разве можно отказаться?
Лин Ханьчжан мгновенно встрепенулся и уже собрался выдать какую-нибудь витиеватую фразу, но, наткнувшись на ледяной взор старшего брата, тут же сник.
— Иду... конечно, иду, — с трудом выдавил он.
Цзянь Янь и Гу Цзинъюнь шли впереди, а Лин Ханьчжан плёлся сзади, словно побитый пёс. Время от времени он и вовсе отставал, теряясь в толпе.
Цзянь Янь искренне не понимал, как столетний человек может постоянно теряться на ровном месте. Беспокоясь, он то и дело оглядывался.
Лин Ханьчжан едва не плакал от досады: он-то намеренно отставал, мечтательно надеясь смыться от гнева старшего брата! Но стоит ему приготовиться к побегу, как этот Бессмертный Цзянь тут же оборачивается и безошибочно выхватывает его взглядом из толпы.
После нескольких неудачных попыток Цзянь Янь устало вздохнул.
Почему младший соученик Гу Цзинъюня такой несобранный? Молодой глава на его фоне выглядит куда надежнее.
В очередной раз заметив духовным зрением, что Лин Ханьчжан опять отстал, Цзянь Янь повернулся.
Гу Цзинъюнь, сжав зубы от досады, остановился, сцапал младшего за шиворот и велел:
— Ханьчжан, ступай в трактир первым. Мы подойдём позже.
Лин Ханьчжан выпалил «Есть!» и даванул с такой скоростью, что если бы в городе не запрещали полёты на мечах, он бы умчался прямо по воздуху!
Цзянь Янь проводил взглядом улепётывающего юношу и спросил:
— Он только что плёлся так, будто пересчитывал всех муравьёв на мостовой... Мне показалось, или он просто не хотел идти с нами?
— Он меня боится, — кивнул Гу Цзинъюнь.
— Зачем же я тогда позвал его и постоянно оглядывался? Вдруг он на меня затаит обиду?
— Пусть только попробует, — буркнул Гу Цзинъюнь. — Вернёмся — я ему устрою взбучку.
— А он от обеда с нами не получит несварение желудка? — поинтересовался Цзянь Янь.
— Так ему и надо, — отрезал Гу Цзинъюнь и хмуро добавил: — С чего это ты о нём так печёшься?
Внешне Лин Ханьчжан и впрямь был хорош собой. От этой мысли у Гу Цзинъюня чесались кулаки — до смерти захотелось разукрасить младшему физиономию.
Цзянь Янь хлопнул ресницами:
— Так он же твой соученик. И выглядит так, будто вы очень близки.
Гу Цзинъюнь:
«...»
Сжатый кулак медленно разжался.
Ладно, бить не будем. Так и быть, выдадим ему куриную ножку.
— Ну да, — подобрев, отозвался Гу Цзинъюнь. — Я его с малых лет пестовал.
Цзянь Янь прошёл пару шагов и вдруг опомнился:
— Сам вырастил? А тебе-то самому сколько?
Гу Цзинъюнь замер.
— А тебе? — переспросил он.
— Двадцать один, — ответил Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь:
«...»
— И мне двадцать один, — на голубом глазу отчеканил Гу Цзинъюнь.
— Но господин Лин сказал, что ты старше его всего на пару лет...
— Наврал он всё, мне ровно двадцать один! — с невозмутимым видом настаивал Гу Цзинъюнь.
«Нет, всё-таки придётся настучать ему по шее», — мысленно утвердился Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь заподозрил, что тому на самом деле сто двадцать один.
И к чему эта скрытность? Его собственному отцу уже за тысячу лет, матери — перевалило за семьсот. Что зазорного в какой-то сотне лет?
— И не думай глупостей, мне именно двадцать один! — твёрдо повторил Гу Цзинъюнь.
— Угу, — покорно отозвался Цзянь Янь с видом человека, который не поверил ни единому слову.
Не успели они ступить на порог Трактира Пьяного Бессмертного, как Гу Цзинъюнь резко изменился в лице и повернулся в сторону городских окраин.
В ту же секунду из дверей трактира выскочил Лин Ханьчжан с обугленным талисманом передачи звука в руке:
— Старший брат! Дуань Юэ прислал весть: демонический зверь пробудился и спускается с гор, угрожая людям!
— Я уже почувствовал, — Гу Цзинъюнь повернулся к Цзянь Яню: — А-Янь, я с младшими отправлюсь на охоту. Ты иди ужинай, меня не жди.
— Я могу помочь, — предложил Цзянь Янь.
— Господин, ты ведь всего лишь на стадии Заложения Оснований, а то чудовище — как минимум уровня Первозданного Младенца! Лучше оставайся в городе, чтобы не попасть под удар, — быстро высказался Лин Ханьчжан.
Цзянь Янь умолк.
— Заткнись, — рыкнул Гу Цзинъюнь на младшего и мягко обратился к Цзянь Яню: — Не переживай, я уже достиг пика Воплощения Божества, твари нас не одолеть. Это просто промежуточная проверка для учеников, я лишь оцениваю их успехи.
Обычное испытание — разве с ним могут возникнуть проблемы?
— Понимаю, — кивнул Цзянь Янь.
— Старший брат! Дуань Юэ торопит, я вперёд! — Лин Ханьчжан выхватил меч, вскочил на лезвие и в мгновение ока взмыл в небо.
Порыв ветра всколыхнул волосы Цзянь Яня.
Гу Цзинъюнь не удержался и бережно поправил прядь у его виска.
— Поторапливайся, — поторопил его Цзянь Янь.
— Если кто-то придёт с расспросами, назови моё имя. Штраф я заплачу позже, — напутствовал Гу Цзинъюнь.
Штраф?
Цзянь Янь недоумённо кивнул:
— Хорошо.
Гу Цзинъюнь тоже вспрянул на меч и исчез в небесах.
Цзянь Янь остался перед входом, провожая их взглядом.
Стоило ему повернуться к дверям, как с улицы прискакало несколько верховых. Они на полной скорости осадили коней прямо перед ним.
Это были плечистые, дюжие верзилы с лужёными глотками.
Уставившись на меч в руках Цзянь Яня, один из них гаркнул:
— Парень! Те, что только что улетели на мечах — твои приятели?
— Мои, — подтвердил Цзянь Янь.
— Вот и попались! А мы-то думали, опять эти меченосцы смылись! — нагрубил верзила. — Во всех городах Средиземных земель строжайше запрещено летать на мечах и использовать любые летательные артефакты! Они что, опять законы нарушают?!
— Там проснулось чудовище, они спешили на защиту людей, — пояснил Цзянь Янь.
— А, ну это меняет дело... Но закон есть закон, — нахмурился стражник.
— Нужно уплатить штраф? — уточняющим тоном спросил Цзянь Янь.
Стражник сверился с прибором в руках товарища:
— Именно. Мало того что летали в неположенном месте, так ещё и скорость превысили! С вас две тысячи духовных камней среднего достоинства или двадцать — высшего. И не вздумай увиливать! У нас есть Жемчужина Запечатления Образов, всё равно найдём твою секту и вытребуем долг!
Курс обмена духовных камней составлял один к ста: один высший равнялся сотне средних, а один средний — сотне низших.
Для рядового культиватора сумма была кусачей.
Но Цзянь Янь не был рядовым.
У него был очень богатый отец. Цзянь Янь не знал, откуда у того взялись здешние духовные камни, но отец снабдил его целыми горами камней высшего достоинства.
Он не стал записывать долг на имя Гу Цзинъюня, а просто достал двадцать камней высшего качества и протянул стражнику.
Тот сменил гнев на милость:
— Господин, их было двое. Придётся уплатить двойную сумму.
— Хорошо.
Цзянь Янь без лишних слов расплатился за двоих.
Стражники убрали записную книжку и с удовлетворением удалились.
«Прямо как дорожная инспекция, — подумал Цзянь Янь. — Надо же, в мире культивации тоже есть правила дорожного движения».
Цзянь Янь вошёл в Трактир Пьяного Бессмертного. Слуга, заранее предупреждённый Лин Ханьчжаном привезти «господина красивого, словно сошедший с небес бессмертный — сразу узнаешь», тут же подскочил к нему и проводил к столику у окна.
— Господин, присядьте, отдохните. Господин Лин уже заказал кушанья, на кухне вовсю готовят, — почтительно произнёс слуга, подавая чай.
— Благодарю, — отозвался Цзянь Янь.
— Желаете что-нибудь ещё?
Цзянь Янь качнул головой.
Слуга поклонился и удалился.
Цзянь Янь перевёл взгляд на облака за окном, представляя, как вдалеке разворачивается битва с чудовищем.
Осознание разницы в силе между ним и Гу Цзинъюнем отозвалось в его душе досадой.
С годами, по мере роста уровня культивации, духовная энергия и магия, прежде мирно сосуществовавшие в его теле, начали отторгать друг друга. Каждая медитация требовала предельной осторожности, приходилось филигранно удерживать баланс, а при прорывах — трижды перестраховываться, чтобы ни одна из сил не вырвалась вперёд и не развязала войну в меридианах.
Нарушение равновесия грозило в лучшем случае падением уровня культивации, а в худшем — разрывом тела.
Если бы не мягкая природа магии Природы, удерживать этот хрупкий мир было бы непомерно тяжело.
Отказаться от пути культивации Цзянь Янь не мог. Его родители принадлежали к долгоживущим расам, тогда как век смертных не превышал сотни лет. Даже эльфийская кровь, текущая в его жилах, лишь удваивала этот срок.
Но и бросить волшебство было выше его сил.
Благословленный природными эльфами, он с рождения обладал поразительным сродством к стихиям и уже в три года освоил первое заклинание.
Никто его этому не учил.
Маленький Цзянь Янь просто наблюдал, как мать забавляет его волшебными трюками, и повторял за ней. Магия отозвалась, вспыхнули магические узоры, но из-за младенческого возраста заклинание сработало лишь вполсилы, а сам малыш сладко заснул.
Повзрослев, он с тем же рвением стал учиться фехтованию у отца — меч он полюбил ничуть не меньше природы.
В детстве родители поставили его перед выбором.
Маленький Цзянь Янь серьёзно посмотрел на них и спросил:
«А разве я обязан выбирать что-то одно? Разве нельзя обучиться и тому, и другому?»
С детства обладая такой решимостью, теперь, став взрослым, он тем более не намеревался отступать.
И меч, и магия — он заберёт всё.
Вот только как сплавить их воедино, чтобы они не воевали в меридианах? Неужели в этом мире нет техники двойного совершенствования?
Цзянь Янь тяжело вздохнул.
Пока он размышлял о туманном будущем, из-за соседнего столика донеслись оживлённые шепотки.
Обладая чутким слухом, Цзянь Янь отчётливо услышал каждый звук.
— Да что ты понимаешь! — доказывал один из посетителей. — Если хочешь досконально постичь путь Двойного Совершенствования, иди в Секту Согласия и Радости!
Цзянь Янь:
«?»
Глаза Цзянь Яня вспыхнули ярким огнём.