Цзянь Янь ощущал острый укол совести. Еще недавно он пылко уверял наставника, будто в его обители не сыскать ни души, а уже сегодня преступил собственное слово и укрыл в спальне высокого, статного мужчину. Счастье еще, что Преподобный Хэхуань отлучился, иначе Цзянь Янь сгорел бы от стыда.
— Ты ведь куда-то собирался сегодня? — с легкой лукавинкой поинтересовался Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь смущенно отвел взгляд:
—…Я лишь придумал предлог, чтобы выпроводить старшего брата. Мне незачем никуда идти.
Потому что Цзинъюнь уже был здесь.
Гу Цзинъюнь со спокойным видом кивнул, обронив небрежное «вот как», хотя душой ликовал и благословлял судьбу. Не прояви он решимости, не ринься прощаться с родителями, едва утихла медитация, и не окажись у него под рукой летающий корабль, их пути вполне могли разминуться. Прибудь он в Западные земли, а Цзянь Янь к тому времени уже находился в Восточных землях — вот это было бы действительно катастрофой.
Некоторое время они высились друг против друга в нерешительности, сообразив вдруг, как нелепо выглядят со стороны.
— Чем ты обычно увлечен в такие часы? — нарушил молчание Гу Цзинъюнь.
— Если нет занятий, иду в задний двор — возиться с духовными растениями.
Гу Цзинъюнь проявил искреннее любопытство. Он знал, что Цзянь Янь выращивает редкие травы, и пару раз во время их магических сеансов связи заставал юношу отдыхающим после трудов. Но прежде делянки с растениями служили лишь дальним фоном, и Гу Цзинъюнь никогда не рассматривал их вблизи.
— Покажешь? — предложил Цзянь Янь.
— С удовольствием.
Вслед за Фань Яном с подворья ушли все остальные, так что во всем поместье не осталось ни души. Гу Цзинъюнь с чистой совестью шагнул вслед за Цзянь Янем к задней части двора.
Невзрачный штакетник огораживал аккуратный участок земли, где зеленели растения, не боявшиеся суровых зимних стуж. В углу ютилась скромная теплица. Стоило переступить ее порог, как лицо обдало ласковыми теплыми потоками воздуха.
Возле входа ютился стеллаж для инвентаря. Гу Цзинъюнь сразу признал комплект для ухода за духовными растениями — тот самый набор, что снискал высочайшую похвалу у лекарей Долины Свежего Ветра. Свое место на стене занимала и соломенная шляпа, способная по воле хозяина менять размеры.
Цзянь Янь протянул к ней руку, но на полуходе замер, вспомнив, что его сегодняшнюю венец-гуань укладывал сам Цзинъюнь. Шляпа цельная, без выреза под узел волос, и легко спутает прическу. Поелику обычно ему было всё равно, то нынче…
Цзянь Янь помешкал, покрутил шляпу в пальцах и уже вознамерился повесить ее обратно, как вдруг чья-то ладонь перехватила убор.
— Подобных артефактов немного, да и кроме защиты от солнца пользы от них никакой. В стандартном наборе ее не было, я заказывал отдельно, просто ради забавы. — Гу Цзинъюнь раскрутил шляпу на указательном пальце и задумчиво добавил: — О нефритовом венце я тогда не подумал… Не предусмотрел.
— Ничего страшного, — отозвался Цзянь Янь. — Надеть ее не проблема, она ведь расширяется.
— Однако в обычные дни…
— В обычные дни тебя нет рядом, — перебил Цзянь Янь, — и некому уложить мне волосы или закрепить драгоценную гуань.
Взор Бессмертного господина был исполнен искренней чистоты, а в темных зрачках отражался лишь силуэт Гу Цзинъюня.
— Я просто не хочу портить то, что ты так бережно для меня создал, — совершенно серьезно заключил он.
Гу Цзинъюнь онемел. Слова о том, что он готов причесывать его хоть всю оставшуюся жизнь, едва не сорвались с языка.
Однако Цзянь Янь, едва закончив речь, тут же забрал вращающуюся шляпу обратно с таким видом, словно берег свое сокровище от рук шаловливого дитяти.
Шанса высказаться у Гу Цзинъюня просто не осталось.
— Пора поливать цветы, — произнес Цзянь Янь. — Отойди немного.
Душа молодого господина Гу рвалась проявить себя, а потому он немедленно вызвался:
— Давай я!
Цзянь Янь не сумел устоять перед его напором и вручил ему сосуд с духовной водой.
За каждым побегом требовался глаз да глаз. Эти стебли любили влагу — их следовало выпоить щедрее. Другие, напротив, от лишней капли могли сгнить. Вот этот участок буйно разросся, самое время взрыхлить землю, а соседнюю грядку трогали позавчера — ее лучше не беспокоить.
Цзянь Янь переживал, как бы пылкий молодой глава секты по незнанию не погубил его взлелеянную флору. Он неотступно следовал за ним шаг в шаг, не сводя глаз с каждого движения.
На счастье, Гу Цзинъюнь проявил исключительную въедливость. Каждому стебельку он уделял столько внимания — пожалуй, даже чересчур, — что при малейшем сомнении оборачивался к Цзянь Яню за разъяснениями. Он боялся испортить дело пуще самого хозяина.
Разумеется, работа продвигалась небыстро.
Обычный человек, покрутившись у грядок пару минут, давно потерял бы пыл от монотонной работы и либо доделывал бы через силу, либо бросил бы вовсе. Но Гу Цзинъюнь, склонившись над растениями, не выражал ни тени досады. Напротив… казался совершенно довольным.
Цзянь Янь, искренне недоумевая, спросил:
— Цзинъюнь, тебе тоже по душе возиться в земле и ухаживать за цветами?
— Вовсе нет, — качнул головой Гу Цзинъюнь.
— Зачем тогда берешься с такой охотой?
— Лишь потому, что ты рядом.
От собственных слов у Гу Цзинъюня дрогнуло сердце. Намек вышел настолько прозрачным, что А-Янь просто обязан был все понять… Что же он ответит?
Под пристальным взглядом Гу Цзинъюня прекрасный юноша, подобный сошедшему с картины бессмертному, сперва замер, а затем едва заметно нахмурился.
У Гу Цзинъюня оборвалось дыхание. Неужто отказ?
Юный Бессмертный господин Цзянь размышлял некоторое время, пока его лицо не озарилось догадкой:
— Я понял!
Гу Цзинъюнь затаил дыхание, пальцы его невольно сжались, сдавливая рукоять сосуда.
На губах Цзянь Яня просияла кроткая улыбка. Гу Цзинъюню показалось, что победа близка, и грудь его наполнилась ликованием.
— Молодой господин считает, что из меня вышел отличный наставник! — радостно выложил А-Янь. — Потому даже скучная возня в огороде стала для тебя такой увлекательной!
Гу Цзинъюнь: «…»
Раздался треск — сосуд разлетелся на куски, обдав окружение брызгами духовного ключа.
Цзянь Янь вскрикнул от неожиданности:
— Зачем ты раздавил кувшин?!
— Прости… Помешательство нашло, пальцы сорвались.
Лицо молодого главы оставалось каменным, а в глубине глаз теплилась тихая, беспросветная тоска.
Поскольку кувшин лопнул в непосредственной близости, водяная морось накрыла обоих. К счастью, емкость была небольшой и воды в ней оставалось на донышке. Одежда лишь слегка отсырела, причем Гу Цзинъюню досталось сильнее.
Впрочем, для практикующих это не представляло проблемы — пара мгновений духовного нагрева, и ткань снова сухая.
— Я достану тебе новый, — вздохнул Гу Цзинъюнь сокрушенно и обреченно.
— Ты же сам мне его и подарил, о каком возмещении речь! — Цзянь Янь нахмурился и стремительно шагнул ближе. — С рукой всё в порядке?
— Всё цело.
— Дай взгляну!
В порыве тревоги Цзянь Янь совершенно забыл, что перед ним молодая звезда меча, способная вот-вот шагнуть на уровень Воплощения Пустоты. Какая-то глиняная посудина для него — что пушинка; он при желании горный пик в порошок сотрет.
— Не сжимай осколки!
Цзянь Янь властно перехватил ладонь Гу Цзинъюня и с легким усилием разжал его пальцы, с беспокойством вглядываясь в кожу.
Гу Цзинъюнь: «…»
Прохладные пальцы коснулись горячей ладони. Указательный палец Цзянь Яня слегка соскользнул, точно невесомое перо пролетело по самому сердцу. Необъяснимый зуд от суставов перекинулся на ладонь, а оттуда вместе с бурлящей кровью ринулся к самой груди.
Тело Гу Цзинъюня на мгновение одеревенело.
Цзянь Янь этого даже не заметил. Он быстро смахнул черепки, убедился, что на ладони нет ни царапины, и тут же выпростал руку. Всё заняло от силы пару секунд.
Стоило ему отстраниться, как показалось, будто в воздухе пролетел тяжкий, тихий вздох.
Цзянь Янь огляделся по сторонам, затем снова посмотрел на Гу Цзинъюня.
Тот оставался невозмутим:
— Я же говорил — всё в порядке.
Он опустил руку и спрятал ее за спину, чуть сжав в кулак.
Цзянь Янь осушил свои одежды духовным теплом и напомнил:
— Скорее обсуши свои вещи.
— Угу.
— Цзинъюнь, отчего ты замер? Неужели всё-таки поранился?
—…
— Покажи…
— Не надо!
—?
Цзянь Янь в недоумении наблюдал, как молодой глава секты стремительно пустил духовную энергию по тканям, осушая одежду с такой скоростью, будто на нем горел кафтан.
Цзянь Янь про себя подумал:
«Хоть Молодой господин Гу обычно рассудителен и выдержан, порой на него находит странное затмение. Впрочем, не беда: как близкий друг, я обязан прощать ему подобные слабости и вовремя закрывать глаза. Ну подумаешь, отвлекся, раздавил кувшин и облился с ног до головы. Экая невидаль! Моя совесть чиста — я никогда не стану потешаться над оплошностью товарища. Уж я-то не схож с кое-кем!»
* * *
Посередине дня Гу Цзинъюнь изъявил желание взглянуть на места, где Цзянь Янь проводил время.
Цзянь Янь повел его по привычной каменной тропе, петлявшей к бамбуковой роще, где обычно проходили упражнения с мечом.
Цзянь Янь и без того избегал шумных сборищ, предпочитая безлюдные тропинки. К тому же Гу Цзинъюнь проник в Секту Согласия и Радости без дозволения, за что в случае поимки грозил крупный штраф и внесение в черный список. А потому оба обходили людей стороной. Завидев вдалеке фигуру адепта, они без слов понятливо сворачивали в сторону.
Так они дошли до рощи.
Сухая листва укрылась под белым саваном. Цзянь Янь обернулся и заметил две цепочки следов, тянувшиеся бок о бок. Оказавшись на знакомой поляне — том самом месте, где некогда случайно подслушал чужие любовные нежности, — он ощутил, как в голове мелькнула какая-то вспышка.
Он попытался ухватить улезающую мысль, но озарение испарилось без следа.
Поразмыслив пару мгновений, Цзянь Янь пришел к пустому месту.
Ну и ладно.
Цзянь Янь не имел привычки изводить себя по пустякам и легко отступился. Раз не вспоминается — значит, вещь пустая и внимания не стоящая.
Впереди, всего в нескольких шагах, шествовал Гу Цзинъюнь. Черные одежды, верный меч за спиной, осанка прямая, точно одинокая сосна. Темные волосы собраны в высокий хвост, пара прядей ниспадает на виски. Соболиные брови, ясные очи, а на губах — едва заметная улыбка. Невероятно хорош собой.
В такой час, в таком месте…
У Цзянь Яня оставалось лишь одно желание.
Он со звоном обнажил меч и произнес со всей строгостью и серьезностью:
— Прошу Молодого господина сразиться со мной.
— Желаешь помериться силами? — уточняя, переспросил Гу Цзинъюнь.
— Именно.
— Но я превосхожу тебя на две ступени культивации.
— Это не важно.
— В такой прекрасный день сражаться без заклада неинтересно. Я не согласен.
— И чего же хочет Молодой господин?
Гу Цзинъюнь прищурился в легкой улыбке:
— В префектуре Пиншунь нынче как раз проходит ярмарка, отсюда рукой подать. Если А-Янь проиграет, то отправится со мной на празднество. Идет?
— Хорошо, — соглашаясь, кивнул Цзянь Янь. — А если верх возьму я?
— Тогда я сопровожу тебя на ярмарку, — не задумываясь, выдал Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь: «…»
Да какая разница?!
Так или иначе, а идти придется, верно?