Ночью префектура Пиншунь, расположенная в Западных землях, преобразилась. По случаю ярмарки улицы и переулки украсили гирляндами ярких фонарей. Везде толкался народ, кругом царили шум и веселье.
Цзянь Янь пожалел о своем решении едва ли не с первого шага. Народу оказалось слишком много. Когда они только собирались сюда, никто не предупреждал о такой толпе.
Впрочем, сворачивать назад на полпути и портить спутнику настроение не хотелось.
Оба они обладали изрядной красотой, так что два статных юноши, идущие плечом к плечу, привлекали невольные взоры. Прохожие заглядывались на них, а пройдя пару шагов, оборачивались снова.
Цзянь Янь старался сохранять невозмутимый вид, не обращая внимания на суету вокруг, и пытался сосредоточиться на самой ярмарке.
По обе стороны улицы лавочники наперебой предлагали свой товар: резные поделки, драгоценные украшения, письменные приборы и прочие милые безделушки. Неподалеку с хохотом отгадывали загадки на фонарях, рассчитывая получить памятные призы.
Цзянь Янь с рождения жил на континенте Хилл и прежде бывал лишь на собраниях магов. Ему приходилось видеть, как торговцы наперебой выкликают цены на хрустальные шары и зелья, видел он и самые диковинные чародейские артефакты, но на подобной ярмарке оказался впервые. Здесь не было ни магических атрибутов, ни сокровищ, нужных культиваторам. Это было самое обычное людское гулянье, пропитанное духом простого человеческого быта.
Желание сбежать, едва не взявшее верх минуту назад, уступило место любопытству. Цзянь Янь перестал смотреть по сторонам мельком. Теперь он сам увлеченно увлекал Гу Цзинъюня за собой то к одной лавке, то к другой, чтобы рассмотреть товары поближе.
Однако людской поток не иссякал. Прохожие спешили по своим делам, и пару раз друзей едва не разделило толпой, неизбежно заставляя сталкиваться с чужими плечами.
Цзянь Янь терпеть не мог прикосновений незнакомцев и невольно поджал губы. Ему казалось, что он ничем не выдал своего недовольства, но от глаз спутника не укрылась ни одна деталь.
Когда нахмурившийся Бессмертный господин попытался увернуться от очередного наплыва зевак, Гу Цзинъюнь шагнул ближе и подхватил его за запястье.
Кожа Цзянь Яня отдавала холодной белизной, а у молодого главы секты оттенок был заметно смуглее. По отдельности это не бросалось в глаза, но стоило их рукам соприкоснуться, как контраст проявился во всей красе. Цзинъюнь превосходил Цзянь Яня во всем: выше ростом, шире в плечах, да и ладонь у него была ощутимо крупнее. При желании он мог бы полностью накрыть узкую кисть Цзянь Яня своей ладонью, сжать её так, что не вырваться, и просто вести его за собой.
Впрочем, удерживая тонкое запястье, выступавшее из широкого рукава, молодой глава так и не решился сдвинуть пальцы ниже, чтобы сжать саму ладонь.
Цзянь Янь обернулся, в его взгляде читалось замешательство:
— Что случилось?
Первой его реакцией было не вырваться, а узнать, не понадобилось ли что-то его спутнику.
Пальцы Гу Цзинъюня слегка сжались.
— Слишком людно. Держись ближе, чтобы не потеряться.
— Хорошо, — легко согласился Цзянь Янь.
Но сделав несколько шагов, он заметил, что Цзинъюнь так его и не выпустил.
— Обязательно держаться за руки? Мне кажется, на нас стали смотреть еще чаще.
Гу Цзинъюнь легким пошмыгиванием скрыл неловкость и переставил руку, нежно обняв Цзянь Яня за плечи.
Бессмертному господину по-прежнему казалось, что прохожие разглядывают их чересчур пристально. Его чуткий слух уловил смешки нескольких девушек: «Смотри, они только что держались за руки! Точь-в-точь как в тех любовных романах...», «Какая прекрасная пара...»
Смеющиеся девушки прошли мимо. Цзянь Янь в растерянности посмотрел им вслед.
Рука, лежавшая на его плече, вдруг ощутимо надавила вниз, увлекая юношу ближе. Цзянь Янь оказался плотно прижат к груди молодого главы секты. Стоило ему попытаться проследить взглядом за уходящими прохожими, как обзор оказался перекрыт, а объятия стали только крепче.
— На кого ты там смотришь? — нисколько не пытаясь скрыть досаду, низким голосом спросил Гу Цзинъюнь.
— На тех девушек...
— И что с ними?
— Если я правильно услышал, одна из них сказала, что мы отличная пара.
— Вот как? — мгновенно сменил гнев на милость Гу Цзинъюнь. — У А-Яня прекрасный слух, ты не мог ослышаться.
— Но здесь так шумно. Слух может и подвести, нет ничего странного в том, чтобы обсчитаться со словами.
— Как бы там ни было, она права.
Не выпуская юношу из полуобъятий, Гу Цзинъюнь увлек его в сторону, прочь от шумной толпы, и тихо спросил:
— Тебе слишком шумно? Уши не болят?
— Все в порядке, терпимо, — попытался схитрить Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь моментально раскусил уловку:
— Упрямец.
Он поднял руку и плотно прикрыл ухо Цзянь Яня ладонью, создавая надежную защиту от внешнего гула.
Спутник в его руках едва заметно вздрогнул, дыхание его на миг сбилось. Цзянь Янь оказался вынужден прижаться боком к груди молодого главы, ощущая его сухое тепло сквозь тонкую ткань одежд. Гомон ярмарки, заглушенный ладонью, в мгновение ока отступил, уступив место благодатной тишине.
Теперь до него доносился лишь низкий голос Цзинъюня да собственный частый стук сердца.
Крепкая рука сжимала его плечи слишком надежно. Цзянь Янь попытался высвободиться, но безрезультатно.
Ему стало не по себе. Они ведь не на летающем мече, где нужно крепко держаться друг за друга. С какой стати обниматься посреди улицы? Даже для близких друзей это слишком...
— Не дергайся. Так тебя никто не заденет, — проговорил Гу Цзинъюнь.
— Вот как? — растерялся Цзянь Янь.
— Именно, — ничуть не смутившись, отозвался тот. — Пока я держу тебя, толпа не сможет до тебя дотронуться. Ты ведь не любишь прикосновения посторонних?
— Ты и это заметил?
— Разумеется.
— Ну... ладно.
Цзянь Янь подавил желание потереть горящее ухо и покорился.
Гу Цзинъюнь увлек его в тихий, уединенный уголок. Они оказались на берегу речки рядом с небольшим мостиком. Суета главной улицы осталась позади, а далекий шум растворился в ночной прохладе. В вышине сияла ясная луна, лёгкий ветерок едва шевелил фонари на мосту, отбрасывавшие на воду мягкий оранжевый свет.
Едва Гу Цзинъюнь разжал объятия, как Бессмертный господин, словно испуганный кролик, отскочил от него на несколько шагов.
—...? — Гу Цзинъюнь застыл в недоумении. Почему А-Янь опустил глаза и избегает его взгляда?
— Как ты догадался? — глухо спросил Цзянь Янь.
— Я ни на миг не свожу с тебя глаз, — улыбнулся Гу Цзинъюнь. — Разумеется, я подмечаю всё, что тебя тревожит.
— О... — Цзянь Янь был искренне тронут. — Ты так заботишься обо мне.
Гу Цзинъюнь победоносно изогнул губы.
— Цзинъюнь — мой самый лучший друг, — похвалил юноша.
Улыбка молодого главы посеклась:
—... Только друг?
Цзянь Янь спохватился и с улыбкой поправился:
— Оговорился! Закадычный друг.
Гу Цзинъюнь окончательно помрачнел. Никакой разницы!
Цзянь Янь тем временем потер ухо. У эльфов эта часть тела всегда отличалась особой чувствительностью, а горячая ладонь спутника, пока тот укрывал его от шума, неизбежно растирала саму раковину и мочку. Вытерпеть такое было непросто. Одно дело — коснуться уха самому, и совсем другое — когда к нему прикасается кто-то чужой. Ощущения становились совершенно невыносимыми.
Не будь на месте Гу Цзинъюня его близкий товарищ, действующий из лучших побуждений, Цзянь Янь без колебаний оттолкнул бы наглеца.
Увидев, что Цзянь Янь молча мнет ухо, да так усердно, что мочка покраснела, Гу Цзинъюнь решил, будто тот действительно занемог.
— Не стоило вести тебя в такую толкотню, — нахмурился он и взял юношу за руку, не терпя возражений: — Возвращаемся в постоялый двор, я позову лекаря.
— Не... не надо, — смущенно уклонился от его взгляда Цзянь Янь. — Ярмарка еще не кончилась. Я мельком видел, как там продавали сахарные фигуры, но не успел разглядеть.
— Я пойду и куплю тебе.
— Я перепутал. На самом деле я хотел глиняную игрушку.
Взгляд молодого главы оставался серьезным и тяжелым:
— А-Янь, тебе плохо.
— Вовсе нет, — с беспомощным вздохом возразил Цзянь Янь.
— У тебя уши пылают, да и сам ты не свой! И после этого говоришь, что все в порядке? — тревожился Гу Цзинъюнь, подаваясь вперед и пытаясь разглядеть, не травмировано ли ухо внутри.
Не в силах больше терпеть, Цзянь Янь вспыхнул до корней волос и смерил его тяжелым взглядом:
— Да потому что у меня уши чувствительные! А ты их всю дорогу мял!
Гу Цзинъюнь застыл:
—??!
На мгновение на лице молодого главы секты отразилось полное недоумение.
— Т-ты хочешь сказать... это из-за меня? — впервые в жизни запнулся он.
— Именно из-за тебя! — Цзянь Янь окончательно махнул рукой на приличия и с досадой выложил всё как есть: — Я пытался вырваться, а ты сгреб меня в охапку и твердил «не дергайся»!
Гу Цзинъюнь потерял дар речи.
— Я сам-то к ним лишний раз не прикасаюсь! — отчаянно закончил Цзянь Янь.
—... Прости, — выдавил из себя Гу Цзинъюнь.
— Чтобы больше не трогал без разрешения!
—... Хорошо.
Высказав всё на одном дыхании, Цзянь Янь мгновенно опустился на корточки и обхватил колени руками, спрятав лицо. Растрепанные пряди волос не могли скрыть вспыхнувшие алым огнем уши и краску, отхлынувшую к самой шее.
Гу Цзинъюнь замер с весьма двояким чувством. Мало того что он повел себя как неотесанный невежа, так еще и не сумел отличить смущение от недомогания! Как такое возможно?! Неужели он и впрямь превращается в бесчувственный чурбан?
Цзянь Янь категорически отказывался поднимать голову.
— Иди куда-нибудь. Дай мне побыть одному, — с небывалым упрямством потребовал он.
Гу Цзинъюнь решил проявить рассудительность:
— Тогда я пойду за сахарной фигуркой. Какую ты хочешь?
— Лошадку. Похожую на Чжуюэ.
— Ладно.
— И глиняную куклу, — добавил Цзянь Янь из своего «укрытия».
— Хорошо. Что-нибудь еще?
— Больше ничего. Уходи скорее!
— Ладно-ладно, А-Янь, не сердись, я уже ухожу.
Шаги быстро удалились.
Цзянь Янь долго сидел на холодном ветру, пока лицо едва не занемело, но в конце концов сумел успокоиться. Жар с щек спал, а сердцебиение вернулось к обычному ритму. Он поднялся, размял затекшие ноги и сделал несколько шагов взад и вперед.
Он прошёл от одного конца моста до другого, успев детально изучить каждый резной узор на каменных перилах.
Прошел целый час. Гу Цзинъюнь так и не вернулся.
«... Почему его так долго нет?» — в душе Цзянь Яня поселилась тревога.
Он ведь не мог струсить и сбежать, бросив его одного?
Цзянь Янь повел кистью. Вспыхнул слабый свет, и на его ладони из воздуха появился узловатый красный амулет — символ мира и благополучия. Цзянь Янь поправил шелковую кисточку, свисавшую снизу, и подумал: если Гу Цзинъюнь действительно сбежал и оставил его мерзнуть на ветру, он заберет назад свои слова про «закадычного друга» и ни за что не отдаст ему этот подарок!
Он подождал еще немного и уже собирался отправиться на поиски, как увидел, что неподалеку, используя навыки легкого шага, к нему стремительно приближается Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь тут же спрятал руку с амулетом за спину.
— Извини, что заставил ждать, — перевел дыхание Гу Цзинъюнь. Несмотря на зимний холод, на его лбу выступали капли пота.
Цзянь Янь, погрешив против истины, попытался его успокоить:
— Мне показалось, тебя не было всего ничего. Я не долго ждал.
Гу Цзинъюнь мягко улыбнулся.
Цзянь Янь заметил, что в левой руке молодой глава держит сахарную фигурку на палочке и глиняную игрушку. Сахарная лошадка действительно походила на Чжуюэ, а фигурка из глины своими чертами разительно напоминала самого Цзянь Яня — только в весьма забавном, умилительном исполнении.
Что до правой руки Гу Цзинъюня, то она, как и у самого Бессмертного господина, была спрятана за спиной.
Молодой глава протянул подарки:
— Держи.
Цзянь Янь не спешил их забирать:
— А что ты держишь в правой руке?
Гу Цзинъюнь до этого не обратил внимания, но после этих слов тоже заметил странную позу спутника. У А-Яня явно тоже что-то припрятано, иначе он спросил бы «почему ты держишь руку за спиной?», а не «что ты держишь?».
— А ты? — парировал Гу Цзинъюнь. — Что ты от меня прячешь?
— Подарок для тебя.
— И у меня подарок.
Цзянь Янь предложил:
— Давай посчитаем до трех и одновременно покажем?
— Идет, — кивнул Гу Цзинъюнь.
Цзянь Янь начал отсчет:
— Три... два... один!
Оба одновременно вытянули руки и раскрыли ладони.
Цзянь Янь изумленно округлил глаза, а Гу Цзинъюнь на мгновение лишился дара речи.
— Выходит... мыслим мы одинаково, — тихо проговорил молодой глава.
На ладони каждого лежало по красному амулету из сплетенных нитей. Они были похожи, но все же отличались.
Узелок в руке Цзянь Яня украшал маленький круглый нефритовый диск, а само плетение вышло слегка неровным. Амулет в руке Гу Цзинъюня был без нефрита, зато его кисточка спадала ровными гладкими нитями, а каждый узелок лежал идеально на своем месте.
— Купил? — усомнился Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь хмыкнул и веско возразил:
— Я сплел его сам!
— Но прошел всего час! Как ты сумел сплести его так аккуратно? — Цзянь Янь почувствовал досаду: сам он пробился над этой безделушкой целый день!
Гу Цзинъюнь хотел было сказать, что в этом нет ничего сложного, но вовремя осекся:
— Я долго тренировался в Секте Меча. Несколько дней на это убил.
Цзянь Янь подозрительно прищурился:
— Не дуришь меня?
Молодой глава гордо вскинул подбородок, принимая вид кристально честного человека:
— Зачем мне врать из-за такой мелочи? А ты сколько плел?
Цзянь Янь моментально отмяк — значит, дело не в его криворукости!
— Всего день. Пустяки, — с трудом скрывая гордость, с показным равнодушием ответил он.
— Угу. А-Янь молодец, — абсолютно искренне похвалил Гу Цзинъюнь, предпочтя не выдавать чужой маленький секрет.
Цзянь Янь слегка смутился от этой похвалы. Он вложил свой амулет в ладонь Цзинъюня и забрал предназначенный ему подарок.
— Какой красивый, — искренне восхитился Бессмертный господин, а затем честно признался: — А у меня мастерства не хватило, мой вышел кривоватым.
Гу Цзинъюнь бережно осмотрел каждую ниточку, проведя по плетенке пальцами.
— Ничуть не кривой, — мягко возразил молодой глава. — Он очень милый. Мне очень нравится.