По пути к деревне, о которой рассказывал Ян Юань, Цзянь Яня не оставляла одна назойливая мысль: почему, когда Лин Ханьчжан спросил, с чего вдруг он посреди ночи прокрался в шатёр Гу Цзинъюня, разум словно отключился, и с языка слетела нелепая ложь?
Ведь можно было сказать правду — ну, или почти правду. Ответить просто: не спалось, зашёл поболтать с названным братом, заболтался, разленился и остался до утра.
Хотя даже это не было бы полной правдой.
Они толком и не разговаривали. Да и уйти Цзянь Янь не то чтобы не мог — Гу Цзинъюнь так крепко и ласково сжал его в объятиях, баюкая, что вырваться казалось невозможным, вот он и сдался.
…Но действительно ли он не мог вырваться из этих рук?
Не смог? Или… просто не захотел?
Сжимая рукоять Меча Разрушения Чар, Цзянь Янь оттолкнул ножнами свисавшую лиану и, чуть пригнувшись, проскользнул под сплетением ветвей.
Слегка приподняв веки, он бросил взгляд вперёд. Сквозь редкие фигуры спутников отчётливо проглядывала высокая спина Гу Цзинъюня, шедшего во главе отряда. Широкие плечи, прямая, словно выточенная из камня осанка; мужчина двигался по изрытой лесной тропе с поразительной лёгкостью, и каждый его шаг выходил уверенным и твёрдым.
Взгляд Цзянь Яня скользнул ниже, к ладоням Гу Цзинъюня.
И тут же вопреки его воле в памяти всплыли подробности прошедшей ночи. Он живо вспомнил, как легко мужчина одолел его слабое сопротивление одной рукой, прижав за талию к себе и лишив всякой свободы движений.
Вторая рука Гу Цзинъюня при этом свободно ласкала его шею, мягко отводя рассыпавшиеся по затылку волосы.
Нежные прикосновения к чувствительной коже, тёплое дыхание и поцелуй, оставленный на самом кончике левого уха…
Сила, с которой Гу Цзинъюнь удерживал его, казалась необоримой, но сам поцелуй вытекал из такой трепетной нежности, будто мужчина держал в руках ценнейшее сокровище всей своей жизни.
Цзянь Янь погрузился в воспоминания настолько глубоко, что почти забыл, где находится.
Горная тропа вела всё выше. Чем дальше они продвигались, тем ближе подбирались к вчерашнему иллюзорному барьеру.
Гу Цзинъюнь, шедший первым, внезапно услышал за спиной хруст осыпающейся земли и тревожные возгласы:
— Бессмертный господин, берегитесь!
— Бессмертный господин!
— Цзянь Янь!
Гу Цзинъюнь резко обернулся и в мгновение ока оказался рядом.
Цзянь Янь оступился: его нога по самое колено провалилась в грязевую яму.
Яма была неглубокой, но её прикрывал тонкий слой травы и опавших листьев — не приглядевшись, попадет в просак даже опытный путник. Из-за рыхлой почвы под ногами Цзянь Янь потерял равновесие и теперь вынужденно опустился на одно колено, пытаясь удержаться.
— Ты как? Не ушибся? — Гу Цзинъюнь поспешно протянул руку, подхватывая его.
— Всё в порядке… Просто не заметил яму, — Цзянь Янь вспыхнул от смущения.
Он был не просто заклинателем с высоким уровнем культивации, а с самого детства рос в диких лесах, привыкнув к любым неожиданностям природы. Попасться в столь примитивную ловушку — какая нелепость!
Цзянь Янь попытался высвободить ногу, но каблук во что-то упёрся. Под слоем грязи ощущалось нечто твёрдое.
— Кажется… я на что-то наступил, — удивился он.
— Капкан? — Гу Цзинъюнь нахмурился, в его голосе проскользнула тревога. Такие ямы часто рыли деревенские охотники на мелкую дичь.
Цзянь Янь качнул головой:
— Нет, не капкан. Я не ранен.
— Сначала выберемся, — сказал Гу Цзинъюнь и подтянул его вверх.
Цзянь Янь и сам мог выскочить из ямы за счёт духовной энергии, просто растерялся на секунду.
Спутники засуетились, кто-то вытащил платки, предлагая бессмертному господину оттереть грязь. Но липкая слякоть густо облепила сапог и подол одеяний — пара платков тут явно бы не спасла.
Цзянь Янь взглянул на Ян Юаня. Понимая, что тот вряд ли отличает магические заклятия от даосских техник, он без лишних слов применил бесшумное Заклятие Очищения без использования палочки.
Вспыхнул мягкий свет. Сформированный магией порыв ветра обернулся вокруг ног Цзянь Яня, мгновенно сдувая грязь, пыль и сор.
Лин Ханьчжан, шедший неподалёку, сообразить смог: эта техника очищения отличалась от тех, что применяли в мире культивации. В устремившемся потоке воздуха не чувствовалось духовной энергии. Однако Цзянь Янь не произнёс ни слова заклинания и не сделал ни единого жеста, поэтому Лин Ханьчжан лишь решил, что это какая-то редкая диковинная техника.
— Простите, я зазевался, — искренне извинился Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь не стал его упрекать, лишь негромко произнёс:
— Будь внимательнее.
Цзянь Янь поспешно кивнул.
Небольшое происшествие посчитали исчерпанным, и Цзянь Янь заставил себя выбросить лишние мысли из головы. Позже он обязательно разберётся, почему солгал и почему позволил Гу Цзинъюню обнимать себя со спины так крепко… Но всё это подождёт, пока они не покончат с иллюзорным барьером.
Остальные уже собрались продолжить путь, посчитав, что в грязи лежали обычные кости мелкого зверья или трухлявые ветки. Главное — бессмертный господин не пострадал.
Однако Цзянь Янь остановился:
— На дне ямы лежит не совсем обычный предмет. Я чувствую слабый отклик духовной энергии.
Цзи Цзыхэн опустился на корточки, прищурился и натравил на яму духовное зрение. Сквозь толщу вязкой грязи он действительно разглядел овальный предмет, источавший едва заметное сияние.
— Молодой глава, бессмертный господин прав.
— Достань его, — приказал Гу Цзинъюнь.
Цзи Цзыхэн развернул ладонь и направил духовную энергию прямо в яму.
Сгусток энергии вырвался наружу, подняв фонтан брызг. Заклинатели тут же выставили защитные барьеры, так что грязевой дождь никому не навредил. Ян Юань, чья духовная сила была ничтожно мала, вовремя спрятался за спину одного из Стражей Небесного Волка, укрывшись за его щитом.
Из ямы вылетел брусок, напоминающий нефритовый жетон. Он был настолько вымазан в грязи, что невозможно было разглядеть вырезанные знаки.
Цзи Цзыхэн окутал его вспышкой очищающего света, и спустя мгновение в его ладонь опустилась абсолютно чистая пластина.
Спутники обступили его.
Сун Хуа сразу узнал знакомый замысловатый узор на поверхности и изумлённо выдохнул:
— Это же ученический жетон Врат Тысячи Законов!
Все замерли. Как ученик Врат Тысячи Законов мог оказаться в такой глуши?
Сун Хуа выхватил жетон, перевернул его и направил внутрь струйку духовной энергии.
На поверхности нефрита проступили мерцающие символы:
[Ся Вэньцзи из Врат Тысячи Законов]
Надпись вспыхнула несколько раз, быстро потускнела и полностью слилась с цветом нефрита. Имя исчезло.
— Ся Вэньцзи… Неужели это он?
Гу Цзинъюнь сделал паузу, очевидно, тоже зная, кому принадлежит это имя.
Сун Хуа мрачно нахмурился:
— Что этот отступник забыл в здешних местах?
Лица у всех стали озабоченными.
Цзянь Янь огляделся по сторонам, подошёл к Лин Ханьчжану и вполголоса спросил:
— А кто это?
Лин Ханьчжан ответил ему так же шёпотом:
— Раньше он был перспективным учеником Врат Тысячи Законов, но потом свернул на демонический путь и сбежал. Жестокий, хищный тип, не гнушавшийся убивать бродячих заклинателей. Врата Тысячи Законов объявили его в розыск, весь мир культивации жаждал его головы. Но Ся Вэньцзи умел прятаться — никто не знал, в какую нору он забился.
— А у секты разве нет его лампы души? — уточнил Цзянь Янь.
— Лампа души показывает лишь, жив заклинатель или мёртв, но не указывает место, — пояснил Лин Ханьчжан. — К тому же его давно изгнали из секты, кто бы стал хранить его лампаду в зале предков? О нём ничего не было слышно лет тридцать, все решили, что он погиб от одержимости демонами. А оно вон как…
Цзянь Янь перевёл взгляд на жетон в руках Сун Хуа.
Кто бы мог подумать, что этот человек снова даст о себе знать.
— Ся Вэньцзи разорвал духовную связь с жетоном. Но раз артефакт ещё поддался активации, значит, его бросили здесь не позже двух лет назад, — заключил Сун Хуа.
Гу Цзинъюнь повернулся к Ян Юаню:
— Когда ты покинул деревню?
Ян Юань не понимал, как глухая деревушка могла быть связана с опасным преступником из мира заклинателей, и пребывал в полном ужасе.
— Отвечаю молодому главе… — дрожащим голосом проговорил он. — Я ушёл пять лет назад и почти сразу встретил Ло Цзиньшэна.
— А Ло Цзиньшэн никогда не приходил в твою деревню? — спросил Гу Цзинъюнь.
— Он спрашивал о ней один раз. Но когда узнал, что деревня спрятана в глухих горах и там живут нищие крестьяне, брезгливо отказался туда идти.
Цзянь Янь поинтересовался:
— Ты думаешь, это как-то связано с Ло Цзиньшэном?
Гу Цзинъюнь кивнул:
— Иначе с чего бы деревне, куда десятилетиями не заходил ни один чужак, привлекать внимание сразу двоих заклинателей с дурной славой?
Цзи Цзыхэн тут же откликнулся:
— В Ичжоу остались наши люди, а Ло Цзиньшэн до сих пор сидит под замком. Я прикажу допросить его с пристрастием.
— Хань Линь взял у меня флакон Зелья Правды. Стражи Небесного Волка могут забрать его от моего имени, — поспешно добавил Цзянь Янь.
Перед отъездом Хань Линь, выслушав его объяснения, заинтересовался свойствами Зелья Правды и выпросил флакончик, заявив, что при случае проверит с его помощью искренность своего младшего дяди-наставника. Ситуация была срочной, а новый флакон Хань Линю можно отдавать и позже.
Гу Цзинъюнь утвердительно наклонил голову.
Цзи Цзыхэн отошёл на несколько шагов и, пока они не вошли в область действия иллюзорного барьера, активировал Талисман передачи звука на тысячи ли.
Оставшиеся в Ичжоу Стражи Небесного Волка мгновенно приняли приказ и приступили к делу.
Допрос требовал времени, и ждать на месте не имело смысла. К тому же Ло Цзиньшэн и Ся Вэньцзи вряд ли были близко знакомы, так что сам барьер вряд ли являлся делом рук первого.
Отряд прошёл ещё несколько десятков метров.
Стоило сделать очередной шаг, как перед ними выросла стена густого тумана. Он был настолько плотным, что даже полуденное солнце не могло пробить эту завесу; видимость упала почти до нуля.
Сун Хуа отправился на разведку и вернулся спустя время, необходимое для сгорания одной палочки благовоний:
— Снаружи барьер не взломать. Придётся идти внутрь и искать ядро формирования.
Гу Цзинъюнь распорядился оставить часть людей снаружи, а остальных забрать с собой.
Цзи Цзыхэн и Лин Ханьчжан остались в прикрытии. Ян Юань, будучи обычным человеком, да ещё и не бывавшим дома пять лет, в тумане стал бы обузой, поэтому его тоже оставили снаружи.
Сун Хуа и Гу Цзинъюнь пошли в первой шеренге.
Оставался только Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь не хотел подвергать его опасности, но Цзянь Янь возразил:
— Ся Вэньцзи — демонический практик. А раз дело касается демонов, то кто из присутствующих разберётся в этом лучше меня?
Лин Ханьчжан изумлённо воззрился на него, мысленно почесав затылок: «Говорят же, что лучше всего тебя знает твой враг! Брат ненавидит демонов до глубины души, да и Стражи Небесного Волка изучают их годами… А у невестки-то, оказывается, запросы ого-го! Держится как настоящий профессор демонологии, ну и ну!»
Доводы Цзянь Яня звучали убедительно, и Гу Цзинъюнь не должен был возражать. Но он всё же заколебался:
— Это всего лишь иллюзорный барьер. Не найдём ядро — просто разнесём его силой.
В своих возможностях Гу Цзинъюнь не сомневался. Он немного помолчал и мягко добавил:
— Я заметил, что всю дорогу ты витал в облаках и выглядел рассеянным. Я хотел, чтобы ты отдохнул снаружи…
Его поймали на том, что он отвлёкся перед боем!
Цзянь Янь тут же смутился.
— Прости… Я не специально…
Молодой человек виновато опустил голову. Его длинные ресницы подрагивали, на бледных щеках выступил едва заметный румянец, а в голосе послышалось искреннее раскаяние:
— Просто стоит мне взглянуть на тебя, как перед глазами снова встаёт то, как ты целовал меня прошлой ночью…
Цзянь Янь удручённо пробормотал:
— Ты сказал мне всё хорошенько обдумать, но я думал всю дорогу и так ничего и не понял. Чем больше я вспоминаю, тем быстрее стучит сердце. Я никак не мог успокоиться, вот и потерял бдительность…
Гу Цзинъюнь: «…»
Остальные: «…»
У Лин Ханьчжана в голове вспыхнули сплошные вопросительные знаки.
Вы разве не демонов обсуждали?! Как разговор из плоскости стратегии перетёк в постель?!
Цзянь Янь приложил ладонь к груди. В его чистых, прозрачных глазах застыло глубочайшее замешательство:
— Может, я заболел?
Он напряг все свои мыслительные способности и высказал единственную догадку:
— Вдруг у меня снова обострилась аллергия? Или сказывается местный климат около Ичжоу?.. Подождите буквально четверть часа, я выпью лекарство и тогда пойдём пробивать барьер.
Все молчали.
«Бессмертный господин, умоляем, перестаньте анализировать… Мы же сейчас со смеху упадём!»
Гу Цзинъюнь вздохнул.
В этом не было вины Цзянь Яня — это полностью его промах.