Великая Земля простиралась на неизмеримые ли. Даже на летучем корабле, специально созданном мастерами артефактов, путь из Средиземных земель в Западные занимал немало времени.
Дорога тянулась бесконечно. На борту, кроме жилых покоев, развлечений не водилось, и стоит лишь первому любопытству утихнуть, как людей неизбежно охватывала скука. В главном зале расставили столы и скамьи, где суетливо собирались пассажиры — пропустить кубок-другой за неспешными разговорами, — но Цзянь Янь не появлялся там ни разу.
Когда Фань Ян спросил, отчего тот не выходит развеяться, Цзянь Янь, сидевший скрестив ноги на циновке у окна, лишь качнул головой:
— Не люблю шум и людские скопления. Спасибо за заботу, старший брат.
Фань Ян не стал настаивать. Отступив на пару шагов и убедившись, что младший вновь погрузился в медитацию, он бесшумно покинул покой.
В последующие дни распорядок Цзянь Яня стал еще более строгим. Ночами он медитировал под лунным светом, впитывая из воздуха ману и природные элементы — увы, их крупицы были столь ничтожны, что продвижение давалось с трудом. Днем ровно половину времени он уделял фехтованию, оттачивая движения в одном и том же укромном уголке. Остальное время уходило на зельеварение и отработку заклинаний. Изредка он полулежал на кушетке, перелистывая гримуары или фолианты о мире культивации.
Хотя Цзянь Янь и Преподобный Хэхуань уже обращались друг к другу как учитель и ученик, официальный обряд поклонения предкам-основателям еще не состоялся. А без внесения имени в реестр доступ к «Тайному фолианту Согласия и Радости» оставался закрыт. Чтобы новоиспеченный ученик, не ведавший элементарных вещей, поскорее освоился в мире совершенствования, Преподобный Хэхуань перерыл собственные запасы, а заодно выгреб пару-тройку книг у старших учеников и щедро вручил их Цзянь Яню.
Среди серьезных трактатов Преподобный Хэхуань, судя по себе, запрятал и несколько ходовых любовных романов. Учитывая наивность юноши, он не стал подсовывать ничего откровенного — лишь невинные истории о юных талантах и красавицах, шепчущихся под луной и робко держащихся за руки.
Вот только наставник не учел одного: Цзянь Яня романтичные бредни совершенно не трогали. Пролистав пару страниц, он отложил их в сторону. Не будь это подарком Преподобного Хэхуаня, книги пылились бы на самом дне сундука.
Цзянь Янь так и не выяснил, что означает понятие «печь и тигель».
Учитель лишь наставил его:
— Если кто-то осмелится обронить это слово в твой адрес, считай, что тебя смешали с грязью. Сразу беги жаловаться старшим — брат с сестрой быстро натянут обидчику мешок на голову и переломают ребра.
Янь Юйшань с готовностью поддакнула:
— Именно! А свалим все на Секту Темной Инь. Нам не привыкать.
А на все последующие расспросы Цзянь Янь получал откровенную отмашку:
— Ты еще мал. Подрастешь — поймешь.
Цзянь Янь досадовал, но сделать ничего не мог: красноречием он не отличался, так что переспорить острую на язык старшую сестру или мастера искажать факты старшего брата у него не было ни единого шанса. А наставник и вовсе лишь злорадно похихикивал, даже не думая за него вступиться.
Но ведь ему уже исполнился двадцать один год! Он давно не ребенок!
Должно быть, Цзянь Янь казался им слишком уж очаровательным, да к тому же был самым младшим в секте. Стоило ему лишь продемонстрировать легкую досаду, как не прошло и полдня, а старшие уже наперебой принялись его утешать.
— Ну полно, никто тебя не принижает, мы же правду говорим! — хихикнула Янь Юйшань, сунув младшему брату в ладонь сладкую леденцовую пилюлю.
Цзянь Янь на автомате принял угощение и вежливо поблагодарил. Лишь выполнив привычный ритуал, он осознал: сейчас не время принимать сладости, нужно возражать!
Аккуратно завернув обратно наполовину развернутую обертку, он серьезно произнес:
— Старшая сестра ошибается. Я уже достиг совершеннолетия, о какой правде речь?
— А знаешь ли ты, сколько лет нам? — поинтересовался Преподобный Хэхуань.
— Пятьсот пятьдесят, — отчеканил Цзянь Янь.
— Это мне. А им? — Учитель подбородком указал на Янь Юйшань и Фань Яна, предлагая угадать.
Цзянь Янь заколебался.
Заложив основание, культиватор ступает на истинный путь бессмертия. С этого момента облик замирает на годы: если не захотеть этого самому или не принять особых пилюль, старение не грозит. Вот и Преподобный Хэхуань, перешагнувший шестой век, выглядел юношей лет двадцати семи. Точный возраст можно было узнать разве что с помощью особого ритуала прощупывания костей, однако и Юйшань, и Фань Ян прятали руки за спину, явно не собираясь подставляться.
Поразмыслив, Цзянь Янь предположил:
— Чуть больше сотни?
Молодому господину Гу было примерно столько же, вот он и решил, что старшие недалеко ушли.
Услышав это, присутствующие разразились хохотом.
— Превосходно! — довольная Янь Юйшань кивнула. — Когда будем в свете, обязательно так и говори всем о моем возрасте!
— Разве я ошибся? — растерялся Цзянь Янь.
— Нам со старшей сестрой уже под четыреста, — рассмеялся Фань Ян.
Цзянь Янь онемел.
Фань Ян сочувственно погладил его по голове:
— Теперь понимаешь, младший брат? В наших глазах ты едва научился ходить.
Цзянь Янь открыл было рот, но слова застряли в горле.
— Вообще-то мы не планировали сюсюкаться, — вмешался Преподобный Хэхуань, — но в тот день у тебя был до того наивный взгляд...
Он слегка откашлялся и продолжил:
— Нам троим еще не приходилось встречать столь... кхм, чистую и невинную душу. Вот мы волей-неволей и...
Наставник не договорил, но смысл был понятен без слов. Все трое смотрели на Цзянь Яня с безграничным отеческим умилением.
Цзянь Янь отчаянно непонимающе моргнул.
Под этими взглядами в Цзянь Яне неожиданно проснулось глухое упрямство. Подумаешь, двойное совершенствование! Неужели он не освоит какую-то технику?!
— Угу, обязательно освоишь. Верим, верим, — все так же отмахивались старшие.
«...»
Впервые в жизни Цзянь Яня посетила почти крамольная мысль. Пальцы со скрежетом сжали рукоять меча, лицо окаменело, а взгляд стал отнюдь не добрым.
Почувствовав, что атмосфера накаляется, Фань Ян поспешно перевел тему:
— Учитель, каковы наши планы на сегодня?
Преподобный Хэхуань извлек из кольца Сумеру несколько парчовых мешочков:
— Раз уж делать нечего, почтем за благо провести занятие.
Все оживились, а у Цзянь Яня и вовсе зажглись глаза.
Молва не врала! Секта Согласия и Радости невероятно трудолюбива — даже в дороге они не теряют ни минуты и стремятся к знаниям!
— Какую книгу разбираем сегодня? — потирая руки, спросила Янь Юйшань.
— Сегодня обойдемся без теории, обсудим кое-что иное, — ответил Хэхуань. — Младший-то еще здесь.
— Учитель, я готов учиться! — тут же отозвался Цзянь Янь и добавил: — Если вы и вправду продолжите относиться ко мне как к ребенку, как я смогу завершить обучение?
— Младший брат прав, — поддержал его Фань Ян. — Учитель, заветы основателей четко определены.
Преподобный Хэхуань на мгновение задумался, припомнив недавние потрясающие новости. А-Янь так тщательно скрывал свои чувства, обо всем выведывал про молодого господина Гу, а их близкие отношения преподносил как простую «дружбу». Наслышавшись о прошлом молодого господина, юноша хмурил брови и опускал ресницы, будто надеясь, что никто не заметит проскользнувшей сочувственной боли.
Преподобный Хэхуань порхал от цветка к цветку всю свою жизнь и навидался всякого. Простые друзья? Своей пятисотлетней культивацией он готов был поклясться, что дело тут совсем в другом! Впрочем, даже будь Цзянь Янь неотесанным чурбаном, поклонников у него от этого меньше не станет.
Наставник впился взглядом в юношу и загадочно ухмыльнулся. От этой улыбки у Цзянь Яня мурашки пробежали по коже.
— Ничего страшного, — неспешно произнес Хэхуань. — А-Янь одарен от природы, не стоит торопить события.
Фань Ян прищурился. Едва заметно нахмурившись, он бросил на учителя осуждающий взгляд. Кое о чем Фань Ян догадывался — например, об этом самом «друге». Но позицию наставника он не разделял, поскольку успел рассмотреть истинную суть Цзянь Яня... пусть пока и не до конца уверенно.
Преподобный Хэхуань взмахнул рукой, давая понять, что тема закрыта. Он жестом приказал всем сесть, пододвинул мешочки на середину стола и расплылся в улыбке:
— Итак! Тема сегодняшнего занятия — свободный обмен интересными вестями.
Цзянь Янь застыл. Интересными вестями? Это тоже входит в программу?
А вот Юйшань и Фань Ян ничуть не удивились: они привычно отозвались и достали по тетради.
Как говорится, самый плохой карандаш лучше самой хорошей памяти. Неважно, о чем говорит наставник и понятно ли это — главное записывать!
Реагируя мгновенно, Цзянь Янь вытащил кисть и чистую бумагу. Взгляд его горел предельной концентрацией: он был готов зафиксировать каждое слово.
Остальные трое в изумлении воззрились на него. Фань Ян вытянул шею и взглянул на чистый лист в руках младшего.
— Ученик, неужели ты подготовил записи заранее? — озадачился Преподобный Хэхуань.
— Я собираюсь конспектировать, чтобы не упустить главное, — ответил Цзянь Янь, качнув головой.
— Какая усердность! — похвалил наставник. — Записывать можно, но запомни крепко: чужим глазам эти записи показываться не должны.
— Слушаюсь! — с глубочайшей серьезностью отчеканил Цзянь Янь.
Он был убежден: сейчас откроются важнейшие тайны секты. Секретные техники, заклинания, уникальная методика совершенствования!
Преподобный Хэхуань развязал мешочки и высыпал содержимое на стол.
Цзянь Янь во все глаза смотрел на выкатившуюся горку жареных семечек.
— Начнем, — наставник взял семечку и скомандовал: — Юйшань, ты первая.
Цзянь Янь выкинул из головы лишние мысли и выпрямился струной.
Янь Юйшань прочистила горло и развернула тетрадь. Четко, с чувством зачитала:
— Девятого числа прошлого месяца Мастер Минши из Даосского храма Великого Небытия вышел из себя. Он собрал всех послушников и устроил им жестокий разнос.
Занесенная кисть Цзянь Яня застыла в воздухе.
Преподобный Хэхуань расщелкнул семечку и, аппетитно жуя, с азартом спросил:
— А причину узнали? Опять кто-то из монахов решил вернуться в мир?
— Именно! — подтвердила Янь Юйшань. — Говорят, из поколения «У». Как же его...
— Усинь, — подсказывал Фань Ян.
— Вот-вот, — покрутила головой Юйшань. — Имя соврало, сердце-то у парня оказалось на месте!
«Что происходит? Мы ведь на занятии?!» — мысленно возопил Цзянь Янь.
— Чьих рук дело? Не наших ли умельцев? — поинтересовался наставник.
— Истинно так! Старший брат Фэй постарался, — заговорщически понизив голос, ухмыльнулась Янь Юйшань. — Они с Усинем уже давно спутались. Когда Усинь еще служил в Карательной службе, он пару раз ловил брата Фэя с поличным за чтением непристойностей средь бела дня — мол, смущает умы.
— Ничего, теперь могут разглядывать картинки вместе под одеялом, — метко охарактеризовал ситуацию Преподобный Хэхуань.
Позвольте... Учитель, о чем вы вообще?! Цзянь Янь почувствовал, как происходящее стремительно уносится в какую-то абсолютно дикую степь.
— Словом, Мастер Минши был вне себя, — продолжала Янь Юйшань. — Он строжайше повелел братии соблюдать обеты, ежедневно переписывать сутры и беречь помыслы. А главное — держаться подальше от адептов Секты Согласия и Радости.
— И опять мы виноваты! — поцокал языком Хэхуань. — Можно подумать, у них нет людских страстей!
— Вот именно, — закивала Юйшань.
— Наверное, дело в том, что за последние годы слишком уж многие сняли сан, — заметил Фань Ян. — Это уже восемнадцатый.
Все трое сокрушенно вздохнули:
— Слабоват Даосский храм Великого Небытия, эх, слабоват!
Цзянь Янь в полном оцепенении глядел на них.
Фань Ян заглянул в свои записи:
— Далее. Помещик Хэ из города взял двадцать третью наложницу, однако в первую брачную ночь выяснилось, что молодуха — переодетый мужчина...
— Старший брат, постой! — не выдержал Цзянь Янь.
Фань Ян поднял глаза:
— А? — Заметив чистый лист в руках младшего, он понимающе кивнул: — Ах, не успеваешь? Не переживай, если не зафиксировал — наши записи никуда не уйдут, захочешь почитать — забирай в любой момент.
— Да нет же! — сокрушенно воскликнул Цзянь Янь. — Разве у нас не занятие?!
— Так оно и идет, — удивился Преподобный Хэхуань.
— И... и вот это — наше обучение?! — забормотал Цзянь Янь.
— Ну да, — хором откликнулась троица. — А что не так?
Цзянь Янь молча уставился перед собой.
Ему хотелось провалиться сквозь землю. Куда, во имя небес, он попал?!