Путь любого совершенствующегося — от первой ступени Накопления ци и до самого Вознесения — разбивается на грандиозные этапы. Каждый из них знаменует качественный перелом, перерождение самой сути практика.
Внутри же каждого этапа существуют свои ступени: начальная, средняя, поздняя и стадия Великого завершения.
Бывает и так, что накопивший духовную энергию в даньтяне заклинатель превосходит стадию Великого завершения Заложения оснований, но для полноценного прорыва к Золотой пилюле сил ему всё же недостаёт.
В подобных случаях о нём говорят: «в полушаге от Золотой пилюли».
Цзянь Янь, оправившись от ран, полученных при перемещении в этот мир, застрял именно в таком положении.
Сделать решающий шаг он мог в любое мгновение, но попросту не смел рисковать.
Слишком много мелких забот отвлекало в последнее время, да и постоянного пристанища не было. Главное же — он так и не решил проблему противоборства магических жил и духовных меридианов.
К тому же внезапный переход в другой мир разительно изменил условия жизни. Концентрация привычной магии в воздухе упала до критического минимума, зато количество духовной энергии возросло невероятно.
Попытайся он совершить прорыв наобум — ещё неизвестно, выдержит ли тело эту дикую боль. А в случае неудачи развитие неизбежно откатится назад.
Потерять немного и вернуться на начальный этап Заложения оснований — ещё полбеды. А вот скатиться обратно к Очищению ци — от такой катастрофы хоть волком вой.
К счастью, искусство двойного совершенствования Секты Согласия и Радости помогло ускорить слияние двух истоков. В процессе медитаций обе силы перестали враждовать, принявшись взаимно питать и дополнять друг друга.
За несколько месяцев упорных тренировок Цзянь Янь добился впечатляющих успехов.
Прежде, направляя духовную энергию по левой стороне тела через «владения» магии, он неизменно ощущал, как меридианы буквально разрывает от боли.
То же самое происходило и с магическими каналами при сотворении заклинаний.
Однако отказаться от одного из истоков юноша не мог. Изучение магии и боевых искусств с детства было его мечтой — путём, который он выбрал сознательно.
После долгих раздумий Цзянь Янь нашел временный выход: отказаться от высших заклятий и строго контролировать поток духовной энергии, жестко разграничив сферы влияния — левая рука для магии, правая для духовных сил.
Но разве можно человеческое тело так грубо разделить пополам?
Стоило юноше прибегнуть к чуть более сложному чародейству, как меридианы отзывались тупой, въедливой болью.
Поначалу он морщился и едва удерживался от стонов. Со временем к этой боли удалось привыкнуть — порог выносливости вырос настолько, что, даже сотворяя масштабные заклинания, Цзянь Янь сохранял абсолютно бесстрастное выражение лица, словно происходящее его не касалось.
Он полагал, что эта пытка затянется навсегда.
Кто бы мог подумать, что спасительное решение найдётся в Секте Согласия и Радости?
Повторное формирование Золотой пилюли прошло для Цзянь Яня удивительно легко и гладко — точно по маслу.
Приготовив всё необходимое, юноша попросил Преподобного Хэхуаня встать на стражу его прорыва. Усевшись на циновку скрестив ноги, он замер напротив наставника.
Преподобный Хэхуань заметно нервничал, переживая за младшего ученика.
Цзянь Янь попытался его успокоить:
— Наставник, не волнуйтесь вы так.
Преподобный Хэхуань лишь лишился дара речи на мгновение:
—... Начинай уже.
Кто из них вообще собирался совершать прорыв?! Какая нелепая ротация ролей!
Юноша покорно прикрыл веки, погружаясь в глубокий покой.
Пока Цзянь Янь молчал, даже Преподобный Хэхуань не мог не признать про себя: до чего же хорош этот холодный красавец, совершенный в своей безупречности!
Охраняя покой ученика, наставник не мог отвлечься ни на что дельное. Скучая от безделья, он срывал растущие у тропинки дикие цветы, машинально обрывая лепестки, и, глядя на лицо юноши, предавался праздным размышлениям.
«Пока А-Янь молчит, он и впрямь выглядит как истинный холодный красавец, способный завораживать своей безупречной статикой. Но стоит ему открыть рот — и он кого угодно доведёт до белого каления! Самое же досадное, что сам этот прекрасный чурбан даже не понимает, в чём проблема...»
Преподобный Хэхуань сокрушённо покрутил головой.
Небесный Даос справедлив: одарив А-Яня невиданной красотой и феноменальным талантом к культивации, он начисто лишил его эмоционального интеллекта.
Продвижение на новый уровень обычно занимает непредсказуемое время — как правило, не меньше полдня. А в случае глубокого уединения процесс может растянуться на год или два.
Впрочем, для Золотой пилюли подобное редкое исключение.
Преподобный Хэхуань прикинул: учитывая потенциал А-Яня, всё должно занять часа два, от силы три.
Общипанный цветок превратился в унылый огрызок.
Наставник смущённо ухмыльнулся, отбросил стебель в сторону и опустился на каменную скамью, намереваясь достать из мешочка Цянькунь какой-нибудь любовный роман, чтобы скоротать время.
Он даже книжонку выбрать не успел, как окружающая духовная энергия вдруг колыхнулась лёгкой рябью.
Преподобный Хэхуань не успел даже толком испугаться, когда Цзянь Янь уже открыл глаза и поднялся с циновки.
— Благодарю за помощь, наставник. Вы перенесли немало трудов, — юноша вежливо сложил руки в почтенном поклоне.
Преподобный Хэхуань опешил:
— А-Янь, ты... ты что, ещё не начинал?
Цзянь Янь невозмутимо поправил:
— Я уже закончил.
Наставник был потрясён до глубины души.
Где это видано, чтобы прорыв практика происходил без малейшего шума?!
Пусть при формировании Золотой пилюли небесная гроза не прилетает, но неужели не должно быть хоть сколько-нибудь заметного всплеска духовной энергии?
Так быстро и бесшумно... Не знай он подоплёки, решил бы, что Цзянь Янь просто придремнул на полчасика! Прошло ведь меньше времени, чем требуется для сгорания одной палочки благовоний. Это превосходило всякие рамки разумного.
Преподобный Хэхуань не поверил:
— Как всё могло завершиться так быстро? Не наделал ли ты ошибок в упражнениях?
— Никаких ошибок.
Наставник поманил его рукой:
— Подойди-ка сюда, дай мне проверить твой пульс.
Цзянь Янь послушно приблизился. Заранее закатав рукав на правой руке, он обнажил белоснежное тонкое запястье.
Левая рука осталась свободно висеть вдоль тела — наставнику он протянул только правую.
Хотя Преподобный Хэхуань уже знал о его двойном совершенствовании и о том, что «левая рука принадлежит инь, а правая — ян», магия всё же оставалась силой из иного мира, которая к тому же несла в себе смутную связь с демонами.
Цзянь Янь не хотел лишних расспросов, а потому предпочёл проявить осмотрительность.
Впрочем, Преподобный Хэхуань ничего не заметил — он слишком погрузился в изумление. Ему нужно было проверить, нет ли у ученика внутренних травм, а вовсе не выискивать свойства ци. Правая рука или левая — разницы никакой.
Наставник приложил два пальца к пульсирующей жилке. Выражение его лица оставалось предельно суровым.
Спустя несколько мгновений мрачная тень рассеялась.
— Организм невероятно крепок, следов повреждений нет, признаков демонического искажения сути — тем более.
Преподобный Хэхуань пристально всмотрелся в юношу:
— Выпусти свою ауру, дай мне глянуть.
Цзянь Янь беспрекословно высвободил внутреннюю ци.
Мощная, словно бездонное море, невероятно плотная и чистая.
Это была не просто Золотая пилюля... Средняя ступень!
Причём сформированная не наспех ради быстрого успеха, а заложенная шаг за шагом, с безупречной устойчивостью!
Преподобный Хэхуань ахнул:
— Ты не просто перешагнул через грань великого этапа, но ещё и поднялся на целую малую ступень!
Он не сдерживал восхищения:
— А-Янь, в твои-то годы... Вот уж воистину юный гений!
Цзянь Янь смущённо почесал щеку:
— Наставник перехваливает меня. На самом деле...
— М-м?
— На самом деле я просто поднялся на одну малую ступень от своего прежнего уровня.
— Чего?!
— До встреченного несчастья я уже находился на начальной стадии Золотой пилюли. Просто из-за тяжелой травмы моё развитие откатилось назад, к Заложению оснований, — пояснил Цзянь Янь.
Преподобный Хэхуань застыл:
— Ты... ты уже был на стадии Золотой пилюли?!
— Именно так.
— Почему же ты молчал? — выдохнул наставник.
— Когда я вступал в секту, моё развитие действительно соответствовало Заложению оснований. То, что происходило в прошлом, давно миновало — к чему попусту сотрясать воздух? Если бы старейшины стали расспрашивать, у меня все равно не нашлось бы доказательств. Проще было промолчать, — спокойно произнёс Цзянь Янь.
Преподобный Хэхуань лишился слов:
—... Тогда почему ты открылся мне сейчас?
Цзянь Янь слегка покраснел:
— Вы так искренне хвалите меня, наставник... Мне стало неловко.
Идти по уже знакомой дороге всегда куда проще, чем пробивать путь вслепую.
Преподобный Хэхуань глубоко вздохнул:
* * *
До чего же скромный ребёнок!
Но неужели ты даже не задумывался, чурбан ты эдакий, что факт владения Золотой пилюлей до двадцати одного года заставит окружающих сгореть от стыда куда сильнее, чем прорыв за время сгорания одной палочки благовоний?!
Холодный, возвышенный бессмертный господин и Преподобный Хэхуань молча смотрели друг на друга. В глазах юноши светилась абсолютная, кристальная искренность.
Наставник с тоской воззвал к небесам.
Ну что он говорил!
Холодным красавцам категорически запрещено открывать рот!
* * *
Радостной вестью о своём успешном прорыве Цзянь Янь поделился и с Гу Цзинъюнем.
Молодой глава секты искренне порадовался за него.
"Раз всё прошло благополучно, я могу быть спокоен", — раздался из двустороннего зеркала мягкий голос.
Гу Цзинъюнь редко позволял себе подобные откровения.
Обычно молодой господин стремился брать на себя абсолютно всё, вникая в мельчайшие детали, если дело касалось Цзянь Яня. Порой он даже ничего не говорил, исподволь устраивая всё за спиной юноши — словно весенний дождь, бесслышно питающий землю.
Цзянь Янь ненадолго задумался, уловив скрытый подтекст:
"Ты собираешься уйти в уединение?"
Цзянь Янь изредка общался с Гу Цзинъюнем с помощью талисманов передачи звука или двустороннего зеркала. Разговоры происходили нечасто лишь потому, что тот раз за разом погружался в медитации, хоть и не слишком долгие.
"Да, я хочу попробовать совершить прорыв", — не стал скрывать Гу Цзинъюнь.
Сейчас он находился на стадии Великого завершения Воплощения божества, и следующим шагом было Воплощение Пустоты.
"Сколько времени это займёт на сей раз?" — поинтересовался Цзянь Янь.
"Сложно сказать наверняка. Но раньше весны я из медитации не выйду", — ответил Гу Цзинъюнь. — "Если случится что-то срочное, а меня не окажется рядом, найди управляющего Суна из нашей столовой — он мой подчинённый. Есть кое-что, о чём я до сих пор молчал: столовая Секты Согласия и Радости..."
"Я знаю", — перебил его Цзянь Янь. — "Это ты поручил Торговой гильдии Нефритового Источника договориться с Трактиром Пьяного Бессмертного, а потом отправил людей построить столовую у нас."
"... Откуда А-Янь узнал?"
"Я ведь не глупый. Недавно управляющий Сун пригласил меня попробовать жареную утку под каким-то топорным предлогом."
"И что за предлог?"
"Якобы столовой нужны дегустаторы для оценки новинок. Вот только вкус утки вообще не изменился!"
Цзянь Янь добавил: "Разве это не топорный предлог?"
Гу Цзинъюнь тихо рассмеялся.
"Должно быть, управляющий Сун упомянул об этом в отчётах, просто я ещё не успел всё прочесть."
В прежние времена он разрывался от дел, но сейчас жизнь немного вошла в колею.
Когда на его родителей неожиданно напали, Секта Меча и Торговая гильдия Нефритового Источника в одно мгновение лишились правителей. В Секте Меча оставалось немало старейшин, способных взять на себя управление, а вот в гильдии не нашлось никого, кто мог бы удержать власть.
Бросить всё он не мог: во-первых, гильдия была создана трудами его матери, а во-вторых, только через раскинутую по всему свету торговую сеть удавалось собирать редчайшие сокровища, необходимые для исцеления родителей и поиска противоядия.
Когда восемнадцатилетнему Гу Цзинъюню предсказывали судьбу, один выдающийся прорицатель изрёк:
«Молодой господин Гу наделен от рождения костью бессмертного. Настанет день, и он пробьёт небесный свод, устремившись в Высшие сферы. Увы, ныне его душа слишком глубоко увязла в мирской суете. Сердце его не ведает покоя, а потому развитие, боюсь, остановится на полпути».
Тогда Гу Цзинъюнь лишь посмеялся над предсказанием, не придав ему значения.
И лишь когда пророчество сбылось, люди узнали, что гадателем был не кто иной, как прежний глава Врат Небесного Таинства, сложивший с себя полномочия и отправившийся странствовать по свету.
Мастера Врат Небесного Таинства искусны в Прорицании Пурпурной Звезды и раскладах Багуа — их предсказания никогда не ошибались.
И раз великий мастер предрёк застой в развитии, культивация Гу Цзинъюня действительно замерла почти на сотню лет.
А ещё он сказал, что Гу Цзинъюню суждено совершить Вознесение.
Вот только со стороны казалось, будто молодой глава секты вряд ли сумеет преодолеть нависшее над ним испытание.
Гу Цзинъюнь ненадолго погрузился в воспоминания.
Восемнадцать лет... С тех пор прошло уже больше века.
Тогда молодой господин Гу был признанным любимцем судьбы, выросшим в роскоши и неге. Он страстно любил всё яркое, пылкое и жизнерадостное, день за днём облачаясь в алые, привлекающие взор одежды.
Увы, мир изменчив.
"Цзинъюнь, о чём ты задумался?" — спросил Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь долго молчал, прежде чем мягко качнуть головой:
"Да так... Просто немного переживаю за тебя."
Цзянь Янь не совсем понял его мысли.
Гу Цзинъюню пришлось объяснять прямым текстом:
"Уйдя в глубокую медитацию, я буду отрезан от внешнего мира. Если с тобой что-то случится, я не смогу прийти на помощь вовремя."
Цзянь Янь осознал его тревогу и попытался утешить со всей бесхитростностью, на какую был способен:
— Не переживай, со мной ничего не случится.
Гу Цзинъюнь не нашел, что ответить:
«До чего же с ним тяжело...»
— Ты ведь уже отправил своих людей в городок Аньшуй? Недавно на занятиях в секте я слышал кучу сплетен. Говорят, в городке появилось множество незнакомых лиц.
Цзянь Янь продолжал:
— Раньше я сомневался, но история со столовой расставила всё по местам. Ведь это твои люди, верно?
"Именно так. Но чему вас вообще учат на занятиях в Секте Согласия и Радости? Почему на уроках ты собираешь сплетни?" — спросил озадаченный Гу Цзинъюнь.
Коронная дисциплина Преподобного Хэхуаня — разбор свежих слухов.
Цзянь Янь придал лицу загадочное выражение:
— Тебе этого не понять.
Гу Цзинъюнь промолчал.
— Так что раз вокруг меня полно твоих людей, чего тебе переживать? К тому же я не делаю зла и ни с кем не враждую, — Цзянь Янь добавил спокойным тоном: — Не забивай себе голову лишними тревогами и спокойно отправляйся на тот свет.
Гу Цзинъюнь ответил гробовым молчанием.
Юноша тут же поправился:
— Я имею в виду: спокойно отправляйся в закрытое уединение.
Мужчина в зеркале наконец не выдержал и тихо рассмеялся. Ну разве может кто-то быть настолько милым?
"Когда я выйду из медитации, то сразу приеду к тебе в Западные земли. Идёт?"
Цзянь Янь посмотрел на смеющиеся глаза мужчины в медном зеркале.
—... Тогда постарайся побыстрее. Иначе я потеряю сон и покой, непрестанно думая о тебе.
Лицо юноши оставалось совершенно бесстрастным, словно он вовсе не произнёс только что невероятно смущающие слова.