Инспекторы из Общества защиты животных наконец-то убрались со съёмочной площадки.
И всё благодаря Учителю Белому Коту.
И хотя из-за целого вороха корочек его профессионализм поначалу поставили под сомнение, подлинник остаётся подлинником.
Когда ревизорам позвонило руководство и велело немедленно свернуть проверку и не мешать съёмкам, выражение их ошарашенных лиц при взгляде на кота стоило увидеть.
Разумеется, с их уровнем допуска до истинной картины мира им было далеко.
Но только представьте: прямо перед тобой материализуется кот, предъявляет удостоверение, а секунду спустя звонит босс и велит беспрекословно слушаться кошачьих указаний и бросить всё. Подобная чертовщина наверняка врежется им в память на всю оставшуюся жизнь.
Впрочем, Сами всё это волновало мало.
Он искренне считал себя самым обычным режиссёром, чья ежедневная работа сводилась к поиску вдохновения и сплочению команды ради хорошего кино. И если не считать того факта, что его возлюбленным был дракон (???), в остальном он ничем не отличался от рядового обывателя. А потому стычки с редколобыми идиотами на съёмках — дело вполне житейское. Это как идучи по улице наткнуться на кучу собачьего дерьма: бесит неимоверно, но не наступать же на неё из принципа.
К счастью, инспекторы-придиры оказались лишь мимолётным эпизодом.
Спустя три дня после того, как Учитель Белый Кот взял ситуацию под контроль, конфликт был исчерпан, и работа вошла в привычное русло. Больше никто не вынюхивал по углам, не бросался к каждой зверушке с проверкой на предмет синяков и ссадин и не устраивал ревизии в съёмочной столовой, дотошно изучая происхождение мясных туш.
Всё наладилось.
Атмосфера в съёмочной группе установилась непринуждённая.
Сами с самого начала задумывал этот проект под девизом: «Собрать старых дружбанов и забабахать кино».
Поэтому львиная доля группы и актёрского состава работала с ним не в первый раз — а даже если кто и не снимался у него раньше, всё равно были давними знакомыми. Все знали друг друга как облупленных, стесняться никто не думал, и в перерывах между дублями съёмочная площадка превращалась в клуб по интересам.
Первым делом огненный дракон Майки вписался в их батальную забаву — перестрелку цветной краской из водяных пистолетов. Все ходили измазанные с ног до головы.
Но вскоре желающих играть с ним не осталось.
Кому охота участвовать в заведомо проигрышной дуэли?
На вид Майки казался далеким от спорта парнем, но едва дело доходило до движения, проявлял феноменальную ловкость. Никто не мог в него попасть. Даже когда на него наваливались всей оравой, он уворачивался на молниеносной скорости и контратаковал без промаха, разнося соперников в пух и прах.
Кто-то снял этот хаос на телефон и выложил в сеть.
Не будь в кадре детских водяных бластеров, пользователи решили бы, что это отрывок из блокбастера с безупречной компьютерной графикой!
Уклонения, укрытия, спринт, прыжки и снайперская точность!
Чистый восторг.
В комментариях единодушно сошлись во мнении: «Дракон Майки — это нереализованный чемпион по спринту, снайпер и киллер, застрявший в актёрстве».
А следом полетели вопросы: «С такими навыками — и не в боевиках?!»
И ведь действительно, от голливудских режиссёров экшен-кино одно за другим начали приходить приглашения на пробы.
Агент Майки — та самая девица, которую он когда-то до полусмерти запугал, — разглядывала эти предложения со смешанными чувствами.
С одной стороны, подопечный наконец выбился в люди. С другой... все эти контракты плыли к нему исключительно благодаря его собственной выкрутасистости, и её заслуги как агента тут не было ни на грош.
Впрочем, развлечения развлечениями, а дело стояло на первом месте.
Игра актёров радовала Сами.
Но главным его любимчиком (и драконом) неизменно оставался Майки!
Этот несовершеннолетний огненный дракон, не проходивший никакой актёрской школы, обладал чутьём на камеру — должно быть, срабатывал животный инстинкт. Он безошибочно находил ракурс и позу, выигрышнее всего смотревшиеся в кадре, а в динамичных сценах двигался невероятно пластично и выверенно.
К тому же...
Эта крылатая рептилия научилась читать мысли своего режиссёра.
На площадке Сами не успевал договорить фразу, а Майки уже схватывал всё на лету.
И потому во многих моментах дело было даже не в том, что он глубоко вник в образ Андерсена. Он просто безупречно настроился на волну Сами.
Он играл настолько убедительно, что впоследствии заговорили: «Во всех фильмах Сами Майки играет самого Сами».
Оценка, прямо скажем, для актёра сомнительная.
Но Майки от неё был на седьмом небе от счастья: подобные разговоры дарили ему то самое сладкое чувство «мы — единое целое».
Эх! Влюблённый дракон в разгар конфетно-букетного периода — от него можно ждать любых чудачеств.
Что до Мика Ли...
Его филигранная игра неизменно приводила Сами в восторг.
Вот только характер у этой кинозвезды оставался всё таким же несахарным.
Если дракон Майки не имел собственного мнения и беспрекословно выполнял любые указания, то Мик Ли являл собой противоположную крайность. На любой счёт — по поводу и без, по мелочам и в главных вопросах — у него имелось собственное видение. И чтобы заставить его сделать хоть шаг, требовалось сначала пробить его аргументами.
Курьёз заключался в том, что Сами тоже упрямством не уступал никому.
И вот...
В перерыве между съёмками агент суперзвезды устроил для него эксклюзивное интервью.
С одной стороны — чтобы подогреть интерес публики и мелькнуть в прессе, с другой — сделать косвенную рекламу проекту.
Оттараторив стандартную программу, журналист взглянул на часы и понял, что в запасе осталась пара минут.
Он небрежно бросил:
— А как по-вашему, каков режиссёр Сами как человек?
Мик Ли сперва удивился — похоже, не ожидал подобного вопроса.
Но быстро влился в привычное русло:
— Режиссёр Сами — прекрасный постановщик, заслуживающий глубочайшего уважения и доверия...
Журналист задал этот вопрос от нечего делать и ответа особо не ждал. Услышав заученный дежурный официоз, он не удержался от усмешки.
Без всякого зла. Просто автоматическая реакция на банальщину.
Однако эта усмешка, похоже, задела Мика Ли за живое.
Он усмехнулся в ответ и отбросил дипломатические реверансы:
— Ладно. Сами — это режиссёр, с которым мне постоянно хочется бороться.
— Бороться? — изумился журналист.
Но эфирное время вышло, и развить тему ему так и не удалось.
А ведь на съёмочной площадке подобные стычки происходили с завидной регулярностью.
К примеру, снимали сцену, где профессор Хансен (персонаж Мика Ли) по ошибке решил, будто его студент Андерсен в него тайно влюблён. Измучившись сомнениями и внутренней борьбой, герой наконец собирает волю в кулак и решает во что бы то ни стало ответить на признание.
На дубле Мик Ли выдал бурю страстей: вцепился в рукав Майки и во всю глотку продекламировал монолог о готовности быть вместе.
Сами посчитал, что это перегиб.
Он скомандовал «стоп» и заявил:
— Это ломает всю атмосферу сцены. Сбавь градус экспрессии.
Мик Ли взвился. Но стоит ему встать рядом с Сами и пересмотреть отснятый материал на контрольном мониторе, как он тут же прикусил язык.
Были и мелкие нюансы.
Возьмём такой момент: «Профессор Хансен — человек педантичный до мозга костей. Даже поддавшись импульсу и бросившись к Андерсену, чтобы принять его чувства, он, уткнувшись в закрытую дверь, ни за что не станет вышибать её плечом, как сыграл Мик Ли. Его первой реакцией будет постучать. Подобные привычки въедаются в кору головного мозга, их так просто не сбросишь».
Мик Ли от такой трактовки опешил.
— Чушь! — отрезал он. — В порыве страсти никто не помнит про манеры.
— Ещё как помнят, — парировал Сами.
И началось. Эти двое сцепились ровно на час с лишним!
Вся съёмочная группа откровенно скучала, дожидаясь, пока мэтры выпьют друг из друга всю кровь.
В итоге пришли к компромиссу: сначала профессор честно стучит, а уже потом выносит дверь с петель.
Подобным жарким дебатам — исключительно творческим, направленным на вылизывание каждой детали, — не было числа.
Так что вопреки постоянным спорам Сами и Мик Ли сплотились ещё сильнее.
Зато остальная команда развлекалась от души.
Вот только огненный дракон Майки каждый раз напускал на себя скорбный вид несправедливо обиженного мученика.
— Сами, ты правда меня любишь? — плаксиво тянул юный дракончик.
— Майки, я занят! — отмахивался Сами, не отрываясь от раскадровки.
— Я так и знал! Ты меня разлюбил! — Дракон Майки пустил слезу. — Учитель Белый Кот предупреждал: люди ужасно ветрены.
Хотя Сами и подозревал, что ящер откровенно паясничает, всё же оторвался от чертежей и снизошёл до утешения:
— Ну... наверное, всё-таки люблю.
Хныканье как рукой сняло.
— Тогда давай выберем дату свадьбы! — мигом повеселел Майки.
Звучало до боли знакомо.
Он уже как-то выманивал у него согласие точно таким же дурацким образом, не так ли?
Сами только глазами хлопал:
— Э-э... чего?
— Ну пожалуйста! Соглашайся! — зашептал дракон Майки.
— Да ну, бред какой-то... — Сами вообще не собирался ни с кем связывать себя узами брака.
— Ну пожалуйста! — не отступал тот.
— Нет, — твердил Сами, всё ещё убеждённый, что нахальный ящер просто дурачится.
— Ну пожалуйста! — Майки осторожно потрогал человека лапой.
И даже пошёл на крайние меры, пообещав:
— Если согласишься, я отдам тебе свои самые красивые чешуйки!
На круглой физиономии Сами расплылась широкая улыбка:
— Ну ладно.
Забрав чешуйки, он сразу заявил:
— Всё, с этой секунды мы женаты.
Майки тогда запрыгал от счастья.
Вот только спустя пару недель до него дошло, что его безбожно надули.
У людей свадьба — это вам не просто языком почесать!
— Сами, я хочу жениться!
— О, сегодня опять женимся? Замечательно! И сколько чешуек ты отвалишь мне на этот раз?