Благодаря стараниям двух старших братьев в доме воцарился полный хаос. Чета Гриффинов уже едва выносила этот бедлам: Дюк и Данбар окончательно заморочили им голову. Сначала оба наперебой заявляли, что они геи, потом вдруг идейно пошли на попятную, утверждая, будто сходят с ума по девушкам. Стоило же родителям учинить строгий допрос, как версия снова менялась: оказывается, единственный паршивец в семье — это Сами, а они-то сами — нормальные парни...
Где тут правда, а где брехня?
Супруги Гриффин были на грани нервного срыва.
«Мы, конечно, рады, что вы так дружны, но неужели даже в таком вопросе нужно устраивать соревнование?!»
Выжатые как лимон супруги в конце концов сдались. Силы и нервы бороться с этим недоразумением иссякли. Они вызвали Сами в кабинет и с глубокой гордостью за собственную прогрессивность объявили:
— Слушайте сюда, дети! Мы вовсе не ретрограды. Если вы действительно счастливы, то никакие давние предрассудки не заставят нас встать у вас на пути. Хотите любить мужчин — на здоровье. Хотите женщин — пожалуйста. Главное, чтобы вы сами несли ответственность за свой выбор и не боялись людских толков. Да хоть в свинью влюбитесь, хоть в собаку, хоть в дракона — мы слова против не скажем!
Сами просиял. Он с грохотом хлопнул ладонью по столу:
— Надо же, как совпало! Я как раз влюбился в дракона!
Некоторые люди совершенно не умеют подбирать момент для откровений. Умение подлить масла в огонь — их главный талант.
В кабинете повисла звенящая тишина.
Прошло несколько секунд, прежде чем Данбар нарушил молчание:
— Я же повторял вам раз десять! А вы не верили! — пробормотал он под нос. — Ну вот, смотрите сами: наш Сами окончательно свихнулся.
На этот раз старшее поколение вместе с Дюком всерьёз засомневалось в душевном здоровье младшего. К счастью, Сами с самого детства привык к косым взглядам из-за своего пресловутого «промысла» убийцы драконов. Чужие сомнения его не волновали.
— Майки — самый настоящий дракон! — отчаянно доказывал он. — И я люблю Майки!
— Галлюцинации? — прошептала мать.
— Бред воспалённого разума? — подхватил отец.
Все трое прониклись глубоким сочувствием: неужели всё так запущено?
Однако спустя полчаса с ума сошли уже они сами.
Пусть Майки был ещё юным драконом и плохо контролировал свои способности, по просьбе Сами он всё же сумел показать парочку фокусов: выпустил из ноздрей струйку пламени, на мгновение обратил руку в чешуйчатую лапу, а потом и вовсе вырастил драконью голову...
Перед ними и впрямь стоял дракон! Настоящий, живой!
Семейство мгновенно перенеслось из суровой реальности в сказочный фэнтези-мир.
Дюк и Данбар даже грешным делом подумали: «Неужели Сами не врал и наш род действительно с древности охотился на драконов?»
Дюк озадаченно почесал затылок:
— Сами... Так ты что, больше не будешь охотиться на драконов?
— Я хороший дракон! — тут же подал голос Майки. — Я не жгу города, не ем людей и не краду золото или бесполезных принцесс. Так что Сами незачем меня убивать.
— Именно, — кивнул Сами.
Данбар, придя в себя, тут же притворился возмущённым:
— Ты предал древний завет предков, Сами Гриффин!
— Заткнись, — госпожа Гриффин отвесила среднему сыну звонкий подзатыльник.
По сравнению со странноватым младшим и вечно отсутствующими старшими сыновьями, красавец Майки — вежливый, простодушный и способный часами выслушивать материнские причитания — за последнее время завоевал её искреннюю симпатию. И в этой ситуации она решительно встала на сторону молодых:
— Майки — чудесный мальчик... то есть чудесный дракон. Я лично могу подтвердить!
Решение было принято единогласно!
Глуповатому дракону улыбнулась удача: без лишних боёв он получил официальное одобрение родителей своего избранника. Отныне он больше не скрывал свои чувства в подполье, а стал законным, признанным женихом.
Хотя всё семейство сгорало от любопытства, из вежливости они старались сдерживаться. Даже когда так и подмывало рассмотреть «чем дракон отличается от человека», они избегали открыто глазеть на него.
Вскоре Гриффины погрузились в предпраздничную суету. В кои-то веки все дети собрались под одной крышей, да ещё и младший привёз своего... э-э... дракона. Счастливые родители заранее нарядили дом, и за несколько дней до Рождества в воздухе уже витал дух праздника.
Для Майки это было первое человеческое Рождество. Поначалу он не понимал сути торжества, но быстро оценил главную традицию — обмениваться подарками.
Впрочем, для огненного дракона, способного столетиями переживать из-за однажды украденной золотой монетки, мысль о раздаче своего добра была пыткой. После долгих и мучительных колебаний Майки наскрёб несколько палеток хайлайтеров не самых ярких оттенков, аккуратно завернул их в цветную бумагу и вручил хозяевам дома. Пожалуй, кроме госпожи Гриффин, вряд ли кто-то из мужчин оценил такой жест, но дракон был собой горделив.
В ответ же Майки получил кучу вещей: бутылку коллекционного вина от господина Гриффина, домашнее печенье от хозяйки, дорогие наручные часы от Дюка и элегантный галстук от Данбара. Но больше всего его обрадовал подарок от Сами — стильная шляпа.
Правда, открытка к подарку немного озадачила дракона. Сами написал своей рукой:
«Я увидел эту шляпу и сразу вспомнил о тебе. Она один в один повторяет цвет твоей чешуи в драконьем облике. Она прекрасна! С Рождеством!»
«Один в один как моя чешуя? Прекрасна?»
Звучало мило, вот только... шляпа была ярко-зелёной!
Конечно, Росси и остальные не раз намекали, что у Сами проблемы с цветовосприятием, но Майки и представить не мог, насколько всё запущено.
Это был удар по драконьему самолюбию. Рассматривая зелёный головной убор, Майки с тоской осознал: «Сами даже не видит, как я красив! Моя сверкающая, словно пламя вулкана, алая чешуя... в его глазах выглядит ВОТ ТАК?!»
Сами же, не подозревая об учинённом конфузе, пребывал в полном восторге. Заметив, что Майки вручил всем стандартные палетки хайлайтеров и только ему досталась настоящая драконья чешуйка, режиссёр упивался своей уникальностью.
— Ну как, нравится шляпа? — ласково спросил Сами. — Я её долго выбирал.
Майки посмотрел на его сияющее лицо и, мгновенно опьянённый любовью, произнёс:
— Очень красивая. Мне нравится.
— Раз нравится — надевай! — тут же воодушевился Сами.
Мысленно повторив сто раз заклинание «ради любви можно надеть и зелёную шляпу», Майки с глубоким вздохом водрузил подарок себе на голову. В этих отношениях дракону приходилось идти на невиданные жертвы!
Если оставить позади обмен подарками, у старших Гриффинов оставалась ещё одна чисто родительская забота.
В один из дней Сами заперся в комнате, самозабвенно набрасывая черновики будущих сценариев — ему не терпелось приступить к работе сразу после праздников. Дюк оккупировал кабинет отца и с суровым видом проводил видеоконференцию. Данбар, обладавший широким кругом знакомств, отправился навещать друзей.
Майки же в одиночестве восседал в гостиной. С абсолютно невозмутимым видом он дежурил возле кухни в ожидании очередного перекуса, совершенно не думая о потраченном времени. Как представитель долгоживущей расы с её неспешным жизненным ритмом, дракон вообще редко обращал внимание на ход часов.
В этот момент госпожа Гриффин неожиданно спросила:
— Майки, а после Рождества вы с Сами не планируете съездить к твоим родителям?
— К моим родителям? — дракон растерялся, не совсем поняв вопрос.
Но госпожа Гриффин уже беспокойно повернулась к мужу:
— Как думаешь, твои сваты не будут против, что наш Сами не умеет превращаться в дракона?
Господин Гриффин опешил:
— Сваты?
— Ну да, драконьи сваты! Сами же упоминал, что у Майки есть отец, верно? — утончённая дама снова взглянула на юношу.
— Э-э... вообще-то да, но... — попытался вставить Майки, собираясь добавить: «Я терпеть не могу этого старика и планирую отлупить его, как только окончательно повзрослею».
Однако госпожа Гриффин не дала ему договорить:
— Сами у нас такой щупленький, невзрачный, целыми днями витает в облаках и придумывает всякую чушь. Характер у него тяжёлый, романтики в нём ни на грош, ухаживать не умеет... Не станут ли твои сородичи смотреть на него свысока?
Майки тут же запротестовал:
— Не надо ему превращаться в дракона! Сами и так очень красивый! К тому же он умный, милый и так обо мне заботится. Пусть лучше другие драконы его недооценивают — мне же меньше конкурентов! Главное, что он нравится мне.
Госпожа Гриффин искренне удивилась:
— Умный — это да. Но милый?! Ты уверен, что не путаешь это с «выводящим из себя»? А уж про красоту...
Она посмотрела на невероятно изящное, неземное лицо Майки и вздохнула:
— Если все драконы выглядят как ты, я ума не приложу, чем Сами вообще может приглянуться. У него же нет ни единого преимущества!
Майки горячо возразил:
— У Сами личико круглое и пухленькое, прямо как свежевыпеченная булочка!
Описание получилось весомым. И, надо признать, весьма аппетитным!
Госпожа Гриффин аж поперхнулась.
Ей нравилось подшучивать над младшим сыном, но, несмотря на постоянный сарказм, она души в нём не чаяла. Просто привыкла выказывать любовь через лёгкие подколки. Поняв, что дракон принимал её шутки за чистую монету и так отчаянно защищал своего возлюбленного, она решила подлить масла в огонь:
— Но неужели ты не замечаешь, что черты лица у него совершенно невыразительные? На фотографиях он получается вообще размытым!
— Не размытым, а мягким! Мягким! — заупрямился Майки, отчаянно защищая жениха. — И черты у него очень гармоничные! Лицо пусть и круглое, зато не огромное! А глаза большие, глубокие — горят прямо как звёзды, невероятно красиво!
— А губы? Форма ведь совсем не идеальная.
— Что значит не идеальная?! Когда он улыбается, уголки губ так изящно приподнимаются! Я каждый раз замираю, когда вижу его улыбку. В нём есть эта загадочная, озорная прелесть, он же безумно милый!
«Загадочный и озорной? Это она про моего упрямого до невозможности сына?!»
Госпожа Гриффин застыла от изумления. Она никак не могла сопоставить этот поэтичный образ со своим отпрыском. Заинтригованная, она решила продолжить допрос:
— А волосы у него... как солома на сеновале.
— Он просто давно не стригся! На самом деле они мягкие, шелковистые, их так приятно гладить...
— И ростом не вышел...
— Зачем ему высокий рост? — Майки с гордостью замахнулся руками, показывая обхват. — Текущий рост идеален! Я могу обнять его вот так — и он целиком у меня в объятиях! Вся булочка!
Госпожа Гриффин окончательно лишилась дара речи.
Позже, оставшись наедине с мужем, она поделилась впечатлениями:
— Я рожала этого мальчика и знаю: он, конечно, не уродец, но уж точно не тот сошедший с небес ангел, каким его описывает Майки. У того, что дракон видит в Сами только совершенство, могут быть лишь две причины. Первая — он безумно в него влюблён...
Господин Гриффин полюбопытствовал:
— А вторая?
Госпожа Гриффин безапелляционно резюмировала:
— Он просто слепой.