Пусть огненный дракон Майки и выразил горячее желание «помочь» — да чего уж там, ради роли он был готов даже на «постельные сцены», — режиссёр Сами не спешил давать добро.
В вопросах работы Сами всегда отличался завидной строгостью и дотошностью. Он не собирался потакать кумовству только потому, что речь шла о лучшем друге, и не собирался снижать планку требований. Напротив, к оценке его кандидатуры подошёл ещё придирчивее.
С другой стороны, Призрак виллы, переписанный теперь под Мишку Тедди, особых внешних данных не требовал. Это была обычная второстепенная роль. Если новичок Майки вытянет хотя бы на тройку с плюсом, почему бы не дать ему шанс?
Рассудив подобным образом, Сами, невзирая на дикую усталость, не пошёл спать. Достав из сумки свеженаписанный черновик сценария, он с головой ушёл в работу: вооружился ручкой и методично выделил все сцены с Мишкой Тедди.
Ради дружбы он сделал небольшую поблажку — обвёл ключевые моменты, требующие особого внимания, и набросал на полях подсказки с ключевыми словами. Дважды перепроверив, не упустил ли чего важного, Сами с предельно серьёзным видом протянул бумаги Майки:
— Если ты и правда хочешь попробовать… В общем, изучи за ночь сценарий и вникни в свою роль. Если справишься, завтра покажешь мне этюд. Но сразу предупреждаю: спуску я не дам. Дружба дружбой, а поблажек на площадке не жди.
Майки опешил. Сам дракон снизошёл до помощи! Тебе радоваться надо и благодарить судьбу, а ты ещё и кочевряжишься?! «Завтра» ему подавай!
Однако его круглолицый приятель-человек оставался непробиваемо толстокожим и даже не заметил, как дракон снова надулся от обиды.
Впрочем…
Майки скосил взгляд на круглолицего недотёпу, который не присел ни на минуту с самого возвращения домой.
Откинув голову на спинку дивана и прикрыв веки, Сами буквально утонул в подушках. Вид у него был до того измождённый и жалкий, что сердце сжималось.
Но даже в таком полуобморочном состоянии он вяло бубнил:
— Роль сама по себе несложная, но чтобы зацепить зрителя, придётся попотеть… Майки, ты уж постарайся…
Мягкий свет люстры падал на его лицо, отчётливо высвечивая залегшие под глазами тёмные круги.
Ну вот почему люди такие глупые?
Устал — иди спи! Зачем сидеть и нудеть без умолку?!
Дракона уже в дрожь бросает от этой твоей болтовни, ясно тебе?!
Глядя на эту картину, Майки просто не нашёл в себе сил высказать накопившиеся претензии.
На следующее утро Сами едва успел разлепить глаза, как пережил шок — ну, или, если угодно, приятный сюрприз.
Дракон стоял у изголовья кровати. Распахнув свои глазищи, он с невероятной, трепетной нежностью сжал правую руку Сами и с чувством выдал внушительный монолог:
— Ты прав. Я сам разрушил собственную жизнь, но в глубине души мне всегда было до смерти страшно… Скажи мне правду, дитя. Ответь: неужели за всю свою жизнь ты не совершил ни одного жестокого поступка?
Пожалуй, это было самое незабываемое прослушивание в карьере режиссёра.
Глядя на сияющую, самодовольную физиономию чешуйчатого дарования, Сами лишь беспомощно выдохнул:
— Майки, выйди на секунду. Дай хоть штаны натянуть…
Майки оказался прирождённым гением.
Точнее говоря, этот дракон был прирождённым лицедеем.
Для актёров-людей самое сложное — перешагнуть через собственное «я» и сломать внутренние барьеры.
Дракон же от подобных комплексов не страдал вовсе. У него не существовало никаких психологических зажимов и стеснения (видимо, сказывалось полное отсутствие человеческой морали), а уж его сценическому присутствию позавидовал бы любой мэтр.
Вероятно, дело было в драконьей натуре.
Когда Майки не хотел привлекать к себе внимания, он, точно хищник в засаде, сливался с окружением — тихо, незаметно, будто его и вовсе не существовало. Но стоило ему расправить крылья, взмыть в небеса и выдохнуть пламя, заявляя права на свои владения, проигнорировать его не мог уже никто.
Поэтому, если он желал приковать к себе всё внимание…
Взгляд от него было уже не оторвать!
Позже старшая сестра Коринна, вспоминая день, когда Сами привёл новичка на площадку сериала «Приключения юного Аарона», рассказывала:
— Майки — самый красивый мужчина, которого я встречала в своей жизни. В тот день он шествовал за Сами с высоко поднятой головой, вышагивая словно истинный король, осматривающий свои владения. Высокий, статный, невероятно привлекательный… А его ярко-зелёные глаза буквально прожигали огнём всё, на что падал взгляд!
(Сравнение с владениями попало в яблочко — Майки действительно осматривал территорию, но только как дракон).
Вот только незадача: большую часть экранного времени ему предстояло провести в душном плюшевом наморднике Мишки Тедди.
Дракон пребывал в глубоком возмущении.
На примерке у костюмеров он погрузился в экзистенциальную тоску: как же так вышло, что он, великолепный и грозный исполинский огненный дракон, опустился до роли какого-то тупоголового медведя? Да ещё и костюмерша заявила, что он тощеват для этой тушки!
Майки долго ломал голову, но перед глазами снова и снова всплывал вчерашний вечер: Сами, свернувшийся на диване, его покусанные в задумчивости губы и то, как он сквозь дремоту выводил для него пометки в тексте…
«Странно всё это. Меня что, прокляли?»
Пока Майки витал в облаках, Сами без устали разгребал накопившиеся проблемы съёмочной группы.
Вместе с режиссёром Джонсом они выстраивали график дальнейшей работы.
В кинопроизводстве сцены редко снимаются по порядку.
Ради экономии бюджета эпизоды, действие которых разворачивается в одной и той же локации, группируют в один блок.
В длинных семейных сагах доходит до абсурда:
Утром снимают, как отец сходит с ума от счастья при рождении сына, а после обеда — как повзрослевший отпрыск рыдает на похоронах этого самого отца.
Опытные актёры к такой чехарде привыкли: секунду назад лил слёзы, а в следующем дубле заливаешься смехом.
А вот новички на подобных эмоциональных виражах часто ломаются.
К счастью, проект у них был скромный, локации компактные, так что технически съёмки казались не такими уж сложными.
Однако из-за экстренной перекройки сценария времени оставалось в обрез.
Чтобы выжать максимум из каждой минуты…
Сами составил график настолько плотный — если не сказать безжалостный, — что у половины актёров при виде расписания чесались руки упереть их в боки и выматерить его на чём свет стоит.
Внезапно этот мягкий, безобидный с виду круглолицый паренёк явил съёмочной группе свой свирепый и непреклонный нрав.
Один из ассистентов даже разрыдался от обиды, когда Сами наотрез отказался дать ему отгул.
Джонс, которого фактически «свергли с престола» и превратили в свадебного генерала, от нечего делать подошёл разузнать подробности:
— Ты чего расклеился?
Пострадавший тут же принялся жаловаться:
— Я вчера приболел, попросил отгул! А этот круглый паразит спрашивает: «Что именно болит?» Я говорю — простуда! А он мне: «Простуда — не болезнь, на площадке быть обязан». Я психанул и спросил, что для него тогда болезнь? Мне что, руки-ноги себе переломать, чтобы дома остаться?! И знаете, что он ответил?! Сказал: «Даже если оторвёшь, наймём людей, погрузим в корзину и притащим на съёмки!»
Джонс, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу хохот, кое-как утешил бедолагу.
Позже он всё-таки шепнул Сами:
— Ты бы полегче с ними. Не перегибай.
Сами лишь молча кивнул.
Он и сам не был в восторге от таких методов. Но взаимное доверие не строится за пару дней. Надеяться, что пустые лозунги и разговоры о высоких материях сплотят команду и заставят людей беспрекословно подчиняться — наивно и глупо.
В условиях жесточайшего цейтнота был лишь один действенный способ навести порядок: показать зубы и дать понять, что любого бунтовщика без церемоний выставят за дверь. Только так можно было быстро утвердить свой авторитет.
Местные работники слишком долго варились в расслабленной атмосфере и оказались совершенно не готовы к бешеному темпу и жёсткому прессингу.
К тому же, пусть они и занимали рядовые должности, в кинобизнесе эти люди крутились годами. С виду покладистые, они втайне затаили обиду. С какой стати ими помыкает какой-то сопливый дебютант, который ещё вчера с робким видом выспрашивал у них базовые азы профессии?!
Пока Сами без остатка отдавался работе над новыми сериями…
Внутри группы стихийно зародился тайный бунтарский кружок под кодовым названием «Сплющим этот круглый мякиш».
Заговорщики даже изобрели особый птичий язык. Стоило Сами появиться поблизости, как они принимались с невинным видом рассуждать вслух:
— Берём круглый мякиш, разрезаем пополам, кладём ломтик сыра, ветчинку, салатный лист, щедро поливаем майонезом… Готово! А теперь берём и с наслаждением вгрызаемся в него зубами!
Как выяснилось, сходство круглой физиономии режиссёра со сдобной булкой подметил не один только Майки.
Случайные фрилансеры, нанятые на пару смен, только глазами хлопали, слушая эти гастрономические пассажи.
Наверное, бедняги думали, что паршивый сериал «Приключения юного Аарона» окончательно пустили под откос и переделали в какое-то странное кулинарное шоу.
Сами, возможно, ничего и не замечал, зато Майки раскусил заговорщиков в два счёта.
Поскольку дракон был чертовски хорош собой, коллеги, жуя свои булки, частенько перепадали сдобой и ему.
С одной стороны — угощение Майки принимал охотно, но с другой — ему было невыносимо обидно за своего человека.
После недолгой внутренней борьбы дракон решил сдать бунтовщиков с потрохами.
Он бесцеремонно ткнул пальцем в круглую щёку Сами и принялся зудеть:
— Ты вообще в курсе, глупый человечишка? Хватит уже вкалывать как проклятый! Этот «круглый мякиш», про который они без умолку треплются — это же ты! Они злые и неблагодарные! В лицо тебе улыбаются, а за спиной со злости жрут булки, представляя, как ломают тебе рёбра! Только я к тебе со всей душой отношусь, потому что ем такие булочки целиком, за один укус…
Сами уставился на него пустым взглядом. Казалось, смысл этой тирады до него так и не дошёл.
Однако уже на следующее утро Сами распорядился заказывать на завтрак для всей съёмочной группы исключительно круглые сдобные булочки. После чего с обезоруживающей простотой объявил:
— Друзья, если будете хорошо работать, можете заказывать всё, что душе угодно, не стесняйтесь. Незачем таскать еду из дома. С бюджетом у нас сейчас туго, но горячим питанием мы вас обеспечим в лучшем виде.
Майки от такого поворота потерял дар речи.
В этот момент он всем своим драконьим существом осознал: образ мыслей этого глупого человека разительно отличается от драконьего.
Если бы какая-нибудь чешуйчатая тварь посмела распускать за его спиной намёки вроде: «Этого долговязого багета надо порезать на ломти и поджарить на сковородке», он бы не раздумывая спалил наглеца дотла!
Впрочем, режиссёр Джонс этот маневр тоже не оценил.
«Неужели я настолько состарился, что совсем перестал понимать молодёжь?» — недоумевал ветеран.
Однако наивность порой бьёт без промаха.
Когда работники увидели на общем столе горы круглых булочек, их лица вытянулись от стыда.
После такого неловкого жеста открыто саботировать распоряжения Сами у них просто язык не поворачивался.
Когда скрытое сопротивление сошло на нет, съёмки наконец-то вошли в рабочее русло и помчались с удвоенной скоростью.
Сами лишь смущённо почесал затылок, добродушно улыбнулся и с удвоенным рвением закопался в работу.
Как-то глубокой ночью Майки проснулся и заметил, что в гостиной всё ещё горит свет. Тихо выскользнув из спальни, он увидел своего человека: Сами пересматривал отснятый за день материал.
Куда только делась та показная, наигранная строгость, с которой он командовал на площадке!
Сейчас перед Майки сидел настоящий Сами — увлечённый мальчишка, с головой погрузившийся в собственный тайный мир. Он был сосредоточен и по-детски счастлив. Время от времени он не сдерживался и заливисто хохотал. В колеблющихся отблесках экрана его круглые глаза сияли так ярко и чисто, словно две упавшие с ночного неба звёздочки.
«Ох… Какой же он у меня красивый», — зачарованно подумал дракон.
Забыв о своём двухметровом росте, Майки зарделся, как девица на выданье. Он смущённо прижал свои лапищи — точнее, человеческие ладони — к вспыхнувшим щекам. От одной только мысли: «мой человек» — в груди у него разливалась тягучая, ни с чем не сравнимая сладость.