Майки едва ли можно было винить за ту пылкую отповедь, которую он выдал братьям Кри. Дело в том, что в последнее время он слишком глубоко вошёл в образ, да и вообще эта история тянулась издавна.
Любой, кто хоть немного знал Майки, подтвердил бы: амбиций у этого парня — ноль.
По слухам, судьба у него сложилась трагически. Мать умерла рано, а отец, едва приведя в дом мачеху, отобрал у сына все сбережения, жестоко избил и выставил за дверь.
Обычный человек на его месте воспылал бы лютой ненавистью. Пусть сил для мести пока маловато, жажда расплаты сжигала бы изнутри.
Как-то раз Элли, девушка Росси, узнав об этом бедствии, не удержалась и выпалила:
— И что ты планируешь делать дальше? Ну, то есть... с отцом?
В ту же секунду она пожалела о содеянном. Зачем бередить чужие раны? Добрая по натуре девушка уже приготовилась распахнуть объятия, чтобы утешить сломленного, одержимого местью юношу. Она собиралась извиниться за бестактность и выдать порцию согревающего душевного лепета — мол, у тебя есть друзья, мы поможем, ты не один.
Однако огненный дракон Майки лишь прикрыл рот ладонью, сладко и затяжно зевнул, на всякий случай незаметно прижав пальцы, чтобы погасить вырвавшиеся искорки.
После чего лениво отозвался:
— Что планирую? Пойти поспать.
Пока Элли хлопала глазами в полном замешательстве, дракон с гордостью высказал мысль, поражающую своей абсурдностью:
— Посплю десятилетий этак несколько — глядишь, старик к тому времени ослабнет и уже не сможет меня отбуцкать.
И ведь он ни капли не лукавил! Майки действительно был самым настоящим драконом.
Драконы, хоть и не могли похвастаться численностью, от рождения обладали читерскими способностями. Их век был полон долголетия: они относились к той категории существ, которым для обретения невероятной мощи достаточно было просто завалиться на боковую и ничего не делать. Проспи Майки полвека — и его сила подскочит в разы.
С этой точки зрения логика дракона кардинально отличалась от человеческой. Зачем спешить, если впереди вечность? На кой чёрт рвать жилы прямо сейчас, когда можно лечь, сладко вздремнуть, а все проблемы отложить на «после сна»?
Вот только окружающие-то не знали, что перед ними рептилия!
С точки зрения обычной человеческой жизни его ответ звучал так: «Да пофиг, подожду десятилетия три, пока горе-папаша не превратится в трухлявого старикашку, а потом со вкусом настучу ему по тыкве».
Все: «...»
Эта история исчерпывающе характеризовала Майки как существо беспросветно пропащее.
Никаких высоких целей у него не водилось. Жизнь — а точнее, драконье существование — сводилась к двум базовым потребностям: пожрать и поспать. День за днём он просто бил баклуши, пока недавно у него не появилось странное хобби — скупать хайлайтеры.
И вот у такого безнадёжного дракона внезапно случилась вторая весна! А виной всему был Сами.
— Майки, нам надо поговорить.
Как-то вечером, отдав главную роль из сугубо личных побуждений своему приятелю, Режиссёр Сами решил, что пора позаботиться о качестве будущего фильма.
— Э-э, о чём? — Майки, честно говоря, совсем не горел желанием вести беседы в часы, отведённые для сна.
Но тут он заметил, как чертовски привлекательно выглядит сегодня Сами. Едва из душа, круглое личико пышет свежестью, точно свежевыпеченная булочка, изо рта будто всё ещё идёт пар. На нём лишь безразмерная футболка, из-под которой виднеются две длинные белые ноги — действительно белоснежные, ярко сияющие в свете лампы... Эх, посмотреть бы на них поближе!
Сами и понятия не имел, какие черти пляшут в голове у домашнего ящера. Он с комфортом устроился на диване, подмял подушку, забросил ноги на подлокотник и решил поговорить с приятелем по душам, без лишнего официоза:
— Понимаю, у тебя нет актёрского образования. Первая главная роль — это огромная ответственность и стресс.
На самом деле никакого стресса Майки не испытывал. Сидя на другом конце дивана, дракон заворожённо глазел на покачивающиеся белые ноги и искренне не понимал, с чего бы ему переживать.
Ответственность давила как раз на Сами. Встретив наивный, по-детски хлопающий взгляд дракона, режиссёр воспылал родительским долгом. Нужно подбирать слова крайне осмотрительно, иначе можно сбить целеустремлённого юношу с пути истинного.
Поэтому он не стал рубить с плеча, а зашёл издалека:
— Как ты видишь образ Колина? Как планируешь его играть?
Дракон растерялся:
— Ну... как-то так и буду играть.
По настоянию Сами Майки поднялся и продемонстрировал небольшой этюд.
Этот отрывок настолько поразил режиссёра, что позже тот не раз хвастался перед журналистами: «Вы даже не представляете, насколько Майки талантлив! Он способен пародировать людей с пугающей точностью — один в один!»
Однако то были слова для прессы — стандартное захваливание коллеги.
В тот же вечер Сами, хоть и был ошеломлён, остался глубоко неудовлетворён.
Причина феноменальной мимикрии Майки кроется в его драконьей природе: феноменальная наблюдательность плюс абсолютный контроль над собственным телом.
Обычный человек, пытаясь кого-то скопировать, физически не способен подметить мелочи: сколько раз собеседник моргает за фразу, насколько широко размыкает губы, втягивает ли живот, напряжены ли мышцы бёдер. А даже если и подметит — не сможет заставить своё тело одновременно воспроизвести весь этот ансамбль микродвижений.
А дракон мог.
Если бы роль требовала самостоятельного создания образа, возникли бы трудности. Но имея живой прототип, Майки благодаря безупречной власти над человеческой оболочкой мог точнейшим образом скопировать жесты, мимику и даже дыхание, выдав неотличимый от оригинала слепок.
Любой другой режиссёр прыгал бы от счастья, думая, что откопал гения.
Но только не Сами.
Он действительно изумился точности подражания. Но стоит ему случайно встретиться взглядом с ленивыми, равнодушными глазами дракона, как на него снизошло прозрение:
«Это же не тот Колин, который мне нужен! Это просто бездушный робот-копир!»
Майки ещё горделиво раздувал щёки, когда понял: что-то пошло не так.
Его круглолицый человечек смотрел на него с беспросветным разочарованием. Более того — он поджал свои прекрасные белые ноги, сел прямее и произнёс тоном, не терпящим возражений:
— Знаешь что... Давай ты сыграешь главную роль в моём следующем фильме? А пока я запишу тебя на курсы актёрского мастерства. От этой роли тебе лучше отказаться.
— А? Что?!
Майки обомлел. В смысле «отказаться»? Что вообще произошло? Ему стало не до ног.
Дракон искренне не мог взять в толк, в чём дело. Человек же всегда относился к нему с теплотой, а тут вдруг беспощадно отстраняет от роли? Драконье тщеславие треснуло по швам.
Но если Майки был бездушной машиной для копирования, то Сами в рабочих вопросах превращался в бездушный сухарь:
— Твоя игра абсолютно не соответствует моим требованиям к персонажу.
— Так скажи свои требования! Откуда мне знать, если ты молчишь?! — Майки окончательно вышел из себя.
— Ладно, — холодно отозвался Сами. — Попробуй показать Колина после того, как он добился своей мечты.
Дракон застыл. Он попытался вспомнить манеры Колина... и с ужасом осознал: он не может это сыграть!
Потому что живого образца не существовало. Настоящий Колин пока ничего не добился, Майки никогда не видел его триумфа и, следовательно, не мог его скопировать.
— Да твой плюшевый Мишка Тедди без лица был в тысячу раз живее! Тедди был настоящим, а твой Колин — фальшивая кукла!
Лицо Сами лучилось полнейшим разочарованием:
— Майки, ты даже не попытался вникнуть в суть персонажа. Ты скопировал его повадки, но понятия не имеешь, что он за человек. Ты видел его поступки, но не задумывался, почему он так поступает. Ты не знаешь его желаний, его стремлений, его принципов! И уж тем более не представляешь, через что ему пришлось пройти! Ты не знаешь о нём ничего! Ты растранжирил свой талант, направив его совершенно не туда. Ты не вложил в роль ни капли души. Тебе просто плевать на своего героя. Если тебе не нравится эта работа — зачем насиловать себя? Всё, проехали. Найдём другого.
«Эй-эй-эй, потише на поворотах, круглолицый!»
В эту минуту дракона охватило настоящее безумие. Как рептилия, он не понимал сложных человеческих метаний, но если бы ему объяснили, что нужно делать, он был бы не против изучить какую-то там человеческую душу. Но вот так сразу, без шанса на исправление, выносить смертный приговор?! Это переходило все границы!
Однако таков уж был Сами. Его мышление работало по прямой: ты мой друг, я тебе доверяю, даю роль. Но если ты не тянешь и не хочешь стараться — я беру другого. Проехали.
Впрочем, заменить исполнителя всё равно не удалось.
Майки обзвонил всех общих знакомых, жалуясь на чёрствость, жестокосердие и самодурство Круглолицего. А поскольку он практически жил у Сами, круг общения у них совпадал на сто процентов.
Тактика работы с массами сработала на ура.
Каждый считал своим долгом сказать Сами:
— Парнище, нельзя рубить с плеча. Дай пацану шанс.
Даже сам Колин из группы «Hello» пришёл заступиться:
— Слушай, а по-моему, Майки очень даже неплох...
Взвесив все «за» и «против», Сами сменил гнев на милость и дал ему второй шанс.
Майки тут же взялся за ум с удвоенным рвением. В конце концов, именно это и заставило его переехать к Колину, жить с ним под одной крышей, есть из одного котла и таскать вместе кирпичи.
И лишь изредка, просыпаясь посреди ночи после изнурительной смены на стройке, обессилевший дракон задавался мучительным вопросом:
«Я ведь пришёл в мир людей просто перекантоваться, вкусно пожрать и дождаться совершеннолетия, верно? Помочь моему милому человеку — дело хорошее, но какого чёрта я так вкалываю на стройке и до смерти боюсь, что он меня уволит? Разве у меня изначально были такие цели в жизни? Как я вообще умудрился так вляпаться?»
И всё же... Попробовать пожить жизнью обычного человека оказалось для дракона любопытным опытом. Майки постепенно входил во вкус.
Как-то раз они с Колиным решили бросить стройку и найти занятие подоходнее — податься в торговлю.
Их первой работой стала поквартирная продажа подгузников.
Не имея ни малейшего опыта, два дурака долго мнулись перед чужими дверями, ломая голову: что же такое сказать жильцам, чтобы те добровольно выложили деньги за целую коробку памперсов?
Поскольку они подозрительно шушукались на пороге и выглядели крайне нетипично — Колин, как настоящий рокер, носил длинные кудри и цепочку от велосипедного замка на шее, а Майки старательно копировал его прикид, — парочка смахивала на кого угодно, только не на благонадёжных граждан.
Бдительные соседи тут же вызвали полицию.
Прибывший патруль без лишних слов скрутил обоих.
Колин запаниковал. Он отчаянно пытался объяснить, что его основная профессия — грузчик, дополнительная — вокалист, а торговля — лишь временный неудачный эксперимент. Он честный гражданин и не планировал никаких краж, взломов или убийств!
Полицейские смотрели на него с глубоким недоверием: эти двое походили скорее на уличных бродяг или шайку грабителей, чем на коммивояжёров.
После получасовых препирательств до Колина наконец дошло:
«Чёрт, да зачем я так распинаюсь?! Парень рядом со мной докажет нашу невиновность в два счёта! Он же актёр, просто вживается в роль!»
Он закричал копам:
— Да мой кент — актёр! Он со мной просто жизнь изучал! Мы не преступники, честное слово!
Полицейский оглядел Майки с ног до головы, словно услышал сумасшедший бред:
— Актёр? И в чём же ты снимался?
И тут произошло непредвиденное.
Майки вспыхнул от гнева и рявкнул:
— Какой ещё актёр?! Я певец! Я солист группы «Hello»!
Колин аж рот разинул от изумления:
«Брат, ты че, совсем сдурел?! Мы же в участке сидим!»
Позже Майки объяснил свой поступок так:
— Это твои сокровенные мысли. Это то, что ты больше всего хотел выкрикнуть им в лицо.
Он посмотрел на приятеля с абсолютной серьёзностью:
— Колин, я всё проанализировал. Ни стройка, ни продажи — всё это не твоё. Ты — музыкант. Ты солист «Hello». Я просто помог тебе озвучить то, в чём ты сам боялся признаться.
Узнав об этом, Сами аплодировал стоя!
— Ты смог! Ты сделал это, Майки! Да-а-а! — вопил он в полном восторге. — Наконец-то ты прочувствовал персонажа!
Колин же остался в глубочайшем ахуе:
«Какая нафиг глубина образа?! Я просто хотел выбраться из КПЗ, мать вашу!»